Что Кейти делала - Кулидж Сьюзан - Страница 73

Пять, четыре, три дня — последний маленький квадратик был заштрихован, последний обед съеден, последний завтрак тоже. Среди девочек, которым предстояло вернуться в школу еще на год, было много сожалевших об отъезде Кейти и Кловер. Луиза и Эллен Грей были безутешны, а Белла, крепко зажав в кулачке мокрый носовой платок, то и дело цеплялась за Кейти и, плача, уверяла, что не отпустит ее. В последний вечер перед отъездом она последовала за Кейти в комнату номер 2 (где ужасно мешала упаковывать вещи) и после ряда странных ужимок и таинственных недоговоренных фраз сказала:

— Послушай, ты никому не расскажешь, если я тебе что-то скажу?

— Что такое? — спросила Кейти рассеянно, расправляя и аккуратно свертывая свое лучшее платье.

— Кое-что, — повторила Белла, таинственно покачав головой, еще больше, чем всегда, напоминая вороватую белку.

— Ну, что такое? Скажи.

К удивлению Кейти, Белла разразилась слезами.

— Мне ужасно жаль, что я это сделала, — ревела она, — ужасно жаль! И теперь ты больше не будешь меня любить.

— Буду. Ну, что такое? Не плачь, Белла, милая, и скажи мне все, — ответила Кейти, встревоженная исступленными рыданиями.

— Это было в шутку, честное слово. Но и пирожного мне тоже очень хотелось, — заявила Белла, сильно шмыгая носом.

— Что?!

— И я не думала, что кто-то может узнать. Берри Сирлсу наплевать на нас, маленьких, он думает только о старших девочках. И если бы я написала «Белла», он ни за что не дал бы мне пирожное. Поэтому я написала «мисс Карр».

— Белла, ты написала эту записку? — От удивления Кейти едва могла говорить.

— Да, и привязала веревочку к вашим ставням, чтобы потом зайти и поднять, пока вы будете в гимнастическом зале. Но я не хотела ничего плохого, и, когда миссис Флоренс так разозлилась и перевела вас в другую комнату, мне было вас очень жаль, — простонала Белла, вдавливая глаза костяшками пальцев. — Ты не будешь теперь меня любить?

Кейти привлекла ее к себе и заговорила так серьезно нежно, что раскаяние Беллы, которое было лишь наполовину искренним, стало глубоким, и она заплакала от души, когда Кейти поцеловала ее в знак прощения.

— Разумеется, ты сейчас же пойдешь к миссис Нипсон, — сказали в один голос Кловер и Роза, когда Кейти поделилась с ними этим неожиданным открытием.

— Нет, думаю, что не пойду. Зачем? Это лишь навлечет ужасные неприятности на бедную маленькую Беллу, а ведь ей предстоит вернуться сюда на будущий год. Миссис Нипсон больше не верит в ту глупую историю — да и никто не верит. Мы, как я и надеялась, «заставили их забыть». И это гораздо лучше, чем любые опровержения.

— Я так не думаю и с удовольствием бы посмотрела, как бы хорошенько высекли эту маленькую негодяйку, — упорствовала Роза. Но Кейти была непреклонна.

— Ради меня, обещайте не говорить ни слова об этом, — настаивала она, и ради нее девочки согласились.

Я думала, Кейти была права, когда говорила, что миссис Нипсон больше не верит в ее виновность в истории с запиской В последние месяцы она была дружески расположена к обеим девочкам, и, когда Кловер принесла ей свой альбом и попросила об автографе, она сделалась сентиментальна и написала: «Я не променяю скромную Кловер на самый пышный цветок в нашем цветнике и молю Тебя, верни ее любящей учительнице, Марианне Нипсон». Это душевное излияние совершенно ошеломило «скромную Кловер» и вызвало у Розы следующее замечание: «Не хочет ли она заполучить тебя еще на год?» Мисс Джейн два раза сказала: «Я буду скучать о вас Кейти» — слова, которые заставили Кейти остолбенеть, «как Валаам», если опять процитировать Розу. Сама Роза не собиралась возвращаться в школу на следующий год. Роза и Кейти с Кловер расстались, почти убитые горем. Они изливали друг на друга слезы, поцелуи, обещания писать и клятвы вечной любви. Все они сошлись на том, что ни одна из них никогда и никого больше так не полюбит. Последний момент расставания был бы, пожалуй, совсем трагичным, если бы не озорство Розы. Дилижанс уже стоял у дверей, и она ступила на порог, как вдруг, осененная счастливой идеей, опять бросилась наверх, собрала девочек, и каждая, подскочив к окну, сорвала ткань и распахнула створки. Одновременный взмах множества белых флагов заставил вздрогнуть стоявшую внизу миссис Нипсон. Кейти, которая уже сидела в дилижансе, получила все преимущества от этого зрелища: с тех пор, когда она думала о Монастыре, в памяти всплывала именно эта сцена — миссис Нипсон на пороге, за ней заплаканная Белла, а наверху окна, облепленные оживленными смеющимися девочками, которые с торжеством машут длинными полосами ткани, столько месяцев затмевавшими им дневной свет.

На следующее утро в Спрингфилде Кейти и Кловер простились с мистером Пейджем и Лили. Поездка до Олбани оказалась легкой и спокойной. С каждой милей настроение их поднималось. Наконец-то они действительно были на пути домой.

В Олбани, выйдя на платформу, они с тревогой оглядывали переполненную людьми станцию в поисках мистера Питерса. Сначала никто не появлялся, и у них было время разволноваться, прежде чем они увидели добродушного, измученного заботами, невысокого человека, шагавшего по направлению к ним в обществе проводника.

— Я полагаю, вы те самые юные леди, которых я пришел встречать, — сказал он. — Извините, что опоздал. Дела задержали. Столько хлопот! Так трудно вывезти семью на Запад. — Он удрученно вытер пот со лба, затем помог девочкам сесть в экипаж и дал распоряжение вознице, — Мы лучше оставим ваш багаж в камере хранения, когда будем проезжать мимо, — сказал он, — потому что завтра нам придется выехать очень рано.

— Во сколько?

— Баржа отправляется в шесть, но мы должны быть на борту в половине шестого, чтобы успеть устроиться в каютах до отплытия.

— Баржа? — спросила Кейти, удивленно раскрыв глаза.

— Да, канал Эри, знаете? Наша мебель идет этим путем, и мы решили, что нам лучше присмотреть за ней самим. Никогда не расставаться со своей собственностью, если только можно, — вот мое правило. «Красавица прерий» — лучшая баржа на канале.

— Когда мы доберемся до Буффало? — спросила Кейти, с досадой вспоминая о том, что, как она слышала, корабли на канале движутся очень медленно.

— Буффало? Дайте подумать. Сегодня вторник — среда, четверг… ну, если повезет, мы должны быть там в пятницу вечером, так что, если не опоздаем к вечернему парому на озере, вы будете дома в субботу после обеда. Да, думаю, мы вполне уверенно можем сказать, в субботу после обеда!

Четыре дня! Девочки переглянулись с ужасом. Элси ждет их самое позднее в четверг. Что делать?

Телеграф — был единственный пришедший в голову ответ. Кейти быстро нацарапала телеграмму: «Едем по каналу. Раньше субботы не ждите» — и попросила мистера Питерса отправить ее. Девочки шепотом сошлись во мнении, что это ужасно, но они должны вынести это, собрав все свое терпение.

Ох это терпение, которое необходимо для путешествия по каналу — для путешествия, в котором не столько движения, сколько неподвижного стояния на месте! Безумное желание выпрыгнуть и помочь еле ползущей барже, толкая ее сзади! Как человек начинает ненавидеть медленное однообразное скольжение, скучные берега и завидовать всему быстро движущемуся, что попадает в поле его зрения: каждому человеку верхом на лошади, каждой проносящейся в воздухе птице.

Миссис Питерс была худой беспокойной женщиной, проводившей жизнь в ожидании всевозможных несчастии. С ней ехали ее дети — три маленьких мальчика и младенец, у которого начали прорезаться зубы, вдобавок она везла такую кучу свертков, корзинок и коробок, что Кейти и Кловер втайне недоумевали, как бы она совершила это путешествие без их, девочек, помощи. Вилли, старший из мальчиков, все время просил позволить ему высадиться на берег, чтобы прокатиться на буксирных лошадях; Сэмми, среднего, можно было удержать на месте, только предложив ему изогнутые булавки, привязанные к ниткам, на которые он пытался удить рыбу; а младший, Пол, испытывал такой интерес к нижней части баржи, что пять раз за три дня уронил за борт свою новую шляпу и мистер Питерс вместе с юнгой возвращались каждый раз назад, гребя на маленькой лодке, чтобы вернуть шляпу. Миссис Питерс сидела на палубе с младенцем на коленях и пребывала в постоянном смертельном страхе, что шлюзы заработают неправильно, или утонет кто-нибудь из мальчиков, или они не услышат предупреждающего крика: «Мост!», и всем им снесет головы с плеч. Ничего подобного не произошло, но бедная женщина перенесла страдания десятка несчастных случаев в страхе перед одним, который так и не произошел.