Воровка чар (Дилогия) (СИ) - Сокол Анна - Страница 78

Кто-то всхлипнул…Солоноватый привкус крови во рту. Сердце стучало в ушах.

Залом не закричал, скорее удивился, насколько может удивиться, такой как он.. Замахнулся и ударил второй рукой меня в лицо, разбивая скулу. Я упала, стукнувшись виском о камень, ноги и задница оказались на земле. Лиска еще что-то верещала, но из-за шума дождя было не разобрать что, или это звенело в голове.

Я упала и увидела ее. Босые ноги, перемазанные землей, льняная юбка, платок на плечах, волосы, обычно забранные в пучок, растрепались и повисли мокрыми прядями. Усталое лицо казалось в раз постаревшим. Но видимо для ритуала, внешность жертвы не имела значения.

— Пшшшш,— просипела я.

«Пелагея! — вот, что это означало. И еще я хотела добавить: «Беги!». Но ничего не вышло, кроме шипения.

Женщина трясла головой и явно не понимала, где находится. В отличие от меня на нее отвар елики тратить не стали.Залом дернулся и, зашипев от боли, схватился за бок. Схватился за появившуюся там рукоять смутно знакомого ножа. Зеленоглазая замолкла. Из серой хмари дождя появился Вит, такой же серый и такой же злой, лишь глаза горели алым.

— Кровь дасу! — взвизгнула Лиска, а я едва не рассмеялась, какой музыкой прозвучали для меня эти слова.

Эол, как я была рада видеть его в эту минуту. Именно такого ужасного в своей не человечности.

Кровь дасу! И если бы могла, я бы сейчас бросилась ему на шею. Кошка замурчала, полностью разделяя желание. На что я там злилась? На то, что он мне шею сдавил и щеку облизал? Эол, какую только ерунду, ты вкладываешь мне в голову…

Лиска замахнулась ножом. Какой неуклюжей она казалась по сравнению с кудесником, какой нелепой и злой. Что-то тонкое и хлесткое сорвалось с его пальцев и ударило девушку. Рыжая взвизгнула, на светлой коже предплечья расцвели алым две полосы. Она упала на соседний могильный камень, без таблички и без знака Эола. Ее зверь, ее ласка верещала едва ли не громче хозяйки. Эол, я на самом деле это слышу?

Залом схватился за рукоять, вытащил нож и посмотрел на меня. Другой, на его месте, давно бы катался по земле, подвывая дурниной, этот же лишь продолжал смотреть пустыми глазами. Бабка сказывала, что юродивый Ир тоже мог воткнуть в ладонь гвоздь, ходить и скалиться, в то время как малышня с визгом разбегалась. Боль была словно отдельно от него, так бывает, когда башка работает с перерывами.

Пелагея что-то промычала, качнулась, касаясь руками памятного знака, но, пока не пытаясь встать из рыжей кладбищенской грязи.Бок мужчины окрасился кровью, долго он на ногах не простоит, но вогнать этот же ножичек мне в брюхо вполне успеет. Залом перехватил чужой клинок и пошел на меня. Молча и все так же бесстрастно. Шаг и удар.

Кошка зашипела, снова возвращая телу подвижность и обжигая тем самым холодом. Давая силу мне и слабея сама. Я перекатилась, лезвие высекло из камня искры, которые тут же погасли. Руку снова дернуло болью, но на этот раз по-другому, ладонь напоролась на что-то острое и мокрое. На обломок памятного знака или еще какой камень, валявшийся в траве. Не раздумывая, я схватила его и ударила мужчину. И еще, и еще….

Лиска захлебнулась визгом, не знаю, что там сделал Вит, но я всецело одобряла его действия.

Первый мой удар пришелся в плечо, второй по руке, третий в шею, опрокидывая мужчину на могилу, где еще минуту назад валялась я. Залом взмахнул ножом, на этот раз движение вышло смазанным, но, тем не менее, удар достиг цели. Лезвие вскользь прошло мне по плечу, ключице, теплая кровь потекла по груди…

Я испугалась. Наверное, впервые в жизни так испугалась. Не чего-то постороннего, не фигуры в темноте, не мага за пеленой тумана, от которого веяло жутью. Я испугалась того, что могло сделать со мной обычное железо, небрежно прошедшееся наискось по телу. Испугалась настолько, что даже не смогла опустить голову и посмотреть, насколько глубока рана. Я просто замахнулась и ударила Залома камнем. Била снова, и снова, не обращая внимания на то, что нож уже отлетел в сторону, не видя, что вода смешивается с кровью. Кошка рычала, в упоении обнажая когти, ей нравилась эта охота, нравилась добыча.

Воздух в легких вдруг сжался, оседая солью на языке, потрескивая и чуть вибрируя. Эол поднял молот в третий раз. А я просто не смогла остановиться. Мы ударили одновременно. Я камнем, а он молнией, раскалывая мир, делая его ослепительно белым. Громыхнуло так, что в ушах зазвенело, а голова стала легкой-легкой. А спустя мгновение вся тяжесть мира опустилась на плечи. И исчезла.

Залом, не мигая смотрел в темное небо, и дождевая вода стекала с широко раскрытых застывших глаз. Я покачнулась, дыхание с шумом вырывалось из груди, словно я пробежала не одну тысячу вар. Пелагея тихо плакала, она позволила себе лишь один взгляд на меня. Опасливый, словно на дикого зверя. И зажала себе рот руками.

Камень выпал из рук.Лиска захохотала. И столько всего было в этом булькающем неровном звуке…Кто-то подхватил меня под руки. Не кто-то, а Вит. Моя кошка почувствовала его запах и тут же уютно свернулась клубочком, в ее понимании битва была выиграна, и можно было отдохнуть.

— А-ка,— позвал вириец, оттаскивая меня от каменной плиты, с соседней неловко поднималась Лиска, живая, пусть и несколько потрепанная, — А-ка…

Вит снова глотал звуки.

— Третий удар, — торжественно прокричала рыжая.— Жертва принесена.

«Да, — хотела ответить я, — и принесла ее я».

Но непослушные слова застряли в горле.

Небо заворчало. Где-то там готовился войти в наш мир дасу.

Глава 6. Артефакты и вера

— А-ка! — повторил Вит, выдохнул и уже голосом, более похожим на человеческий, добавил: — Ради Рэга, сейчас не время для обмороков.

Вириец встряхнул меня. Ожидаемого результата это не принесло. Грудь жгло, и смотреть на заливающую одежду кровь по-прежнему было страшно, поэтому я продолжала таращиться на труп Залома и кривить губы. А Пелагея продолжала скулить.

— Нужно остановить ритуал, иначе мы все покойники!

— Вы и так — покойники, — снова гортанно засмеялась Лиска, пусть в этом смехе и слышалась боль.

— Вот, именно, — ответила я. — Мы дасу не противники.

— Тебе напомнить, кто уже остановил один ритуал! — Вит почти кричал мне в ухо, и кошка невольно отодвигалась от его колючей злости. Или это уже была я?

— Тогда не было третьей жертвы.

— Была, Айка. Была, иначе бы не открылся проход. Просто вам ее не показали. Они стали умнее или научились прибирать за собой мусор. Вспомни, как ушла Игнара! — вириец снова встряхнул меня.— Бежать уже поздно! Айка!

Последнее он почти простонал, и я очнулась.

— Надо найти, отражающую поверхность и закрыть проход, — прошептала я, отступая от тела. — Только здесь, этих отражающих поверхностей…

И в этот момент Лиска решилась, она бросилась вперед, даже не вытерев окровавленные губы. Она бросилась… но отнюдь не к ограде. Девушка кинулась к каменному знаку, к мертвому Залому-Казуму и вцепилась в рубашку мужчины. Я даже подумала, что она сейчас заревет, как самая настоящая плакальщица. Но вместо этого девушка…

— А вот это предоставь мне,— Вит шагнул к могиле, вернее — к Лиске, словно возле мертвеца у них была назначена встреча.

… девушка сплюнула, изо рта на траву упал зуб, дождь быстро смывал текущую кровь. Взгляд снова метнулся к телу Залома, но я заставила себя отвернуться. Не сейчас. И не здесь. А может, и вообще никогда, если дасу все же пройдет сквозь открытую дверь. Вит прав, сейчас не время. Он всегда прав, даже когда поднимает руку и ласково касается лица девушки, а глаза снова загораются алым. Если он сейчас будет облизывать ей лицо, я закричу. И вряд ли потом смогу сказать что-то осмысленное.

Но закричала Лиска. От боли. Когда тонкие красные линии потянулись от кудесника и впились в лицо девушке, забираясь под кожу. Стоп. Я на самом деле это вижу или ливень играет со мной злые шутки? Небо разочарованно заворчало.