Воровка чар (Дилогия) (СИ) - Сокол Анна - Страница 67

— Вот, Гея, встречай гостей. Чаровники, почитай, из самого Велижа.

— Да? — с сомнением переспросила хозяйка, и словно спохватившись, всплеснула полотенцем. — Конечно, проходите к огню, — она развернулась и, торопливо вытирая красные натруженные руки, скрылась в комнате.

— Вы не думайте, Пелагея — хорошая хозяйка, — пробурчал под нос мельник.

— Только ждала она явно не нас, — чернокнижник встряхнулся, словно мокрый пес. — А одного знакомого мне служителя.

— А разве смиртам не положено целомудрие? — громко спросил вошедший в дом Рион, вода текла с темных волос, за ним громко топал стрелок.

— Не дается Теиру пока целомудрие, — крякнул Казум, впрочем, без особого осуждения, и последовал за хозяйкой.

— Как и молоток? — Михей задумчиво покачал скрипучей дверью, порог заливала дождевая вода.

— Не торопился бы ты ремонтом, — я стащила мокрую куртку. — Неизвестно еще, зачем нас сюда привезли и чего хотят.

— Да брось, — ухмыльнулся Рион. — У селян одна беда, либо скисшее молоко, либо мыши в подполе, в самом запущенном случае —лиса в курятнике.

— Вынужден согласиться с неучем, — кивнул Вит, и тут же спросил: — Что тебе не нравится?

А я едва подавила желание сказать: «Все». После капища, я чувствовала себя странно. Настороженно, словно дикая кошка, учуявшая запах степного тура, что имеет привычку разорять птичьи гнезда. Гнезд было не жалко, злило присутствие чужака, которого я никак не могла рассмотреть сквозь заросли камыша. Злила неизвестность.

— Не знаю, — ответила я, направляясь в комнату, где слышался тихий голос Пелагеи. — Например, то, что крысой в подполе может оказаться базыга, учитывая, что до капища меньше дня пути.

Парни ничего не ответили. Михей наконец-то оставил в покое перекошенную дверь.

Дождь лил до середины ночи, и напуганные его силой, базыги, селяне и лисы не высовывали нос на улицу до следующего утра, дав нам время выспаться. Рион и Вит успели пару раз поругаться, а Михей почистить и отладить арбалет.

Глава 4. Волотки

Строили Волотки рядами, дом за домом, участок за участком, как граблями по земле провели — более десятка прямых улиц соединялись между собой маленькими проулками. Село с часовней дворов на пятьдесят, не больше. Высокие лесные деревья подступали к оградам крайних домов почти вплотную, смыкаясь кронами над дорогой и лишь немного расступаясь у двух пашен. Это то, что принято зазывать глухим эоловым углом.Вряд ли сюда часто забредают торговцы или сборщики налогов, здесь не выступают уличные артисты и не проводят ярмарки. Здесь, наверное, ничего не изменилось за последнюю сотню. Но Волотки были еще живы, мы смогли убедиться в этом прямо за завтраком.

Лаяли собаки, слышался стук топора, когда сосед Пелагеи колол дрова, какая-то женщина кому-то что-то высказывала, и этот кто-то вяло отнекивался в ответ. Где-то заплакал ребенок, потом успокоился. Послышался веселый смех и разухабистая пьяная песнь раннего гуляки.Простые и привычные звуки. Словно и не уезжала никуда.

— Вы уж не побрезгуйте, — бормотала местная травница, молодая девушка, представившаяся Майаной, торопливо выкладывала на стол кабачки, репу, банку с огурцами.— Я ж от чистого сердца, — она опустила глаза в пол, и торопливо скатав котомку, выскочила из светелки.

Тут же появилась Пелагея с полным чугунком картошки и, проводив взглядом травницу, уверенно проговорила:

— Хорошая девушка, — и посмотрела на меня.

— Да мы и не сомневаемся,— кивнула я, и женщина отчего-то смутилась, видимо меня к этой категории причислить трудно, таскаюсь с тремя парнями по лесам. Хотя спали мы в разных комнатах: я на террасе, они в спальне, что уступила им хозяйка, перебравшись на печку…. — Вы уж не побрезгуйте, — повторила она загадочно и снова отошла.

— Кто-нибудь понял, чего она хотела? — нахмурился Рион.— Кроме того, чтобы мы съели ее продукты?

В ответ Михей крякнул и запустил черпак в котелок. Снова хлопнула входная дверь, в комнату торжественно вошли три внушительного вида матроны с котомками и корзинками.

— Наши дары колдованцам, — поклонилась самая высокая и принялась перечислять:—Яйца, хлеб, соленья, копченья…

— С личной коптильни старосты, — вставила та, что стояла справа, пухленькая женщина в расшитом платке.

Из-за печки выглянула Пелагея, окинула взглядом стол, на котором почти не осталось места, и снова исчезла.

— Который здеся самый могучий чаровник? — поинтересовалась высокая, закончив выкладывать продукты.

— Он, — тут же указал на стрелка Вит.

Михей от такой чести выронил ложку, она стукнулась о тарелку, часть каши плюхнулась на скатерть.

Женщина, что стояла слева, нервно поправила седые, забранные в пучок волосы, придирчиво оглядела стрелка, как лошадь на ярмарке и вынесла вердикт:

—Пригож, — а потом повернулась к чернокнижнику:— Но и ты ничего, не беда, что кровей не нашенских.

— А парнишка-то совсем молоденькой, — вставила та, что в платке, с жалостью глядя на Риона

— Так, любезные, — не стал вдаваться в причины жалости чаровник.— Вы поинтересничать пришли, или по делу? Продукты — дело хорошее, но…

— По делу, — прервала его самая высокая.— Вы, господа чаровники, про указ короля Ирина Первого слышали?

Рион вдруг закрыл лицо руками, худые плечи задрожали, то ли плачет, то ли смеется.

— Нет, — ответил за всех Вит, я согласно кивнула, хотя что-то такое вертелось в голове, что-то скабрезное, вон и Михей старательно морщил лоб, не забывая, впрочем, накладывать кашу и присматриваться к банке с огурцами.

— Вы обязаны обеспечить постоянный прирост поголовья колдованцев, в посещаемом селении, — выпалила пухленькая и посмотрела на стрелка.

Но парень продолжал невозмутимо есть.

— В каком смысле — обеспечить? — не понял Вит, или понял, но никак не мог поверить.

— В прямом, — сдавлено ответил Рион, уши которого наливались краснотой.

— Для сей благой цели, — добавила седовласая, — мы готовы предоставить вам своих дочерей, племянниц, или любых других женщин, по вашему выбору, — закончила она, и снова кокетливо поправила прическу.

Михей опять выронил ложку.

— Указ издал еще основатель династии Тиринов, — Рион замотал головой.— И он до сих пор не отменен.

— Вы уж не побрезгуйте, — проговорила уже знакомые слова женщина в платке.

Стрелок покраснел и уткнулся в тарелку, Пелагея снова выглянула и снова исчезла.

Чернокнижник сидел неестественно прямо, видимо пытаясь понять смысл выражения «обеспечить постоянный прирост поголовья» применительно к себе. Судя по выражению вирийского лица, со смыслом было туго.

Я слышала об этой скорее традиции, чем указе. Причем слухи походили, как раз на бабкины сказки. Рассказывали, что в древние времена чаровники ездили по деревням и селам, стараясь оставить, как можно больше потомства. Насколько я помню, такое уже три столетия не практиковалось. Потому что способности к магии наследовались настолько редко, что это больше походило на совпадение. Да и, как поговаривали, многие маги злоупотребляли этим правом, недовольные крестьяне слали жалобы в Велиж, и даже подбрасывали таких вот наследничков к стенам города магов.

И вот теперь в этих забытых всеми Волотках, парням предлагают увеличить…хм, магическое поголовье. Мало того, всячески готовы послужить высокой цели, даже продуктов принесли…

— А ты, малышка, тоже чаровница, что ль? — глядя на меня, просюсюкала женщина в платке.—Худая какая и хлипкая, — она покачала головой.— Но не боись, и тебе полезное применение найдем. А хош, замуж выдадим? У меня сынок как раз в возрасте, высок как дуб, силен как бык, и ест за троих. Чем не муж?

Я криво улыбнулась, впервые на моей памяти жалея, что на мне маскировочный кулон, посмотрела бы я тогда на этих сватов. Сынуля еще и жрет от пуза, ясное дело от такого подарка судьбы надо избавляться, то бишь — подарить другому.

—Стрига я, тетенька, — с легкой придурью ответила я.— За предложение спасибо. Четверых мужей уж схоронила. От пятого не откажусь.