Воровка чар (Дилогия) (СИ) - Сокол Анна - Страница 54

Дверь снова распахнулась, на этот раз в зал вошел Тамит. Видимо решил лично сопроводить меня в последний путь.

— Айка Озерная, вы готовы пройти Полное Покаяние? — спросил вышградский маг.

«Нет», — хотелось сказать мне, и показать что-то неприличное, вроде шиша, что бабка пьяному Верею под нос сунула, когда он за наливкой к нам забрел. Надо сказать, староста долго рассматривал конструкцию из пальцев, пока не рассмотрел…

Рион, полностью вжившийся в роль благородного героя, сделал шаг вперед и с подобающей интонацией изрек:

— Я, Рионер Остаховский из Белой Подгорицы, ученик Дамира действительного Вышграда отказываюсь от силы и передаю ее Айке Озерной добровольно и безвозмездно. Я понимаю все последствия своего решения и принимаю их, — парень сглотнул, на тощей шее задвигался туда-сюда кадык.— Ритуальные слова сказаны!

Наверняка с таким же лицом, полный уверенности в собственной правоте, он ляпнул обет мага в Хотьках. С таким лицом и умрет когда-нибудь. Герои — они всегда ближе к юродивым, чем к нормальным людям.

— Чертово отродье, — процедил сквозь зубы Тамит, явно имея в виду не Риона, и вдруг развернувшись, ударил ученика мага в висок.

Даже я, ожидавшая от мага любого подвоха, вскрикнула от неожиданности. Парень закатил глаза и упал.

— Сказаны-сказаны, — проговорил обвинитель, встряхивая рукой.— Но я туговат на ухо стал после последней Аталынской компании…

— Что вы делаете? — закричала я, бросаясь к парню.

Тамит перехватил меня поперек талии. Я закричала снова, вырываясь и брыкаясь, как ослица мельника, когда на нее грузили мешки.

— Ты пройдешь ритуал, — с угрозой в голосе проговорил маг и, схватив за руки, потащил к выходу. Я упиралась, но как выясниться голыми пятками много не по упираешься. Чертовы маги с их традициями!

— Пройдешь, — он распахнул дверь, — иначе убью тебя прямо сейчас… — я извернулась и укусила его за руку.— Ах ты, тварь! — прорычал он, распахнул дверь и вышвырнул меня на дорожку с другой стороны «склепа».

Толпа взревела. После прохлады здания парк показался мне душным и жарким, одуряюще пахло травой, цветами и людским потом. Прямо от двери начиналась широкая вылощенная речным камнем дорожка, ведущая к сколоченному из досок возвышению, так похожему на эшафот. Только виселицы не хватает. Стражники через каждые два шага и люди. Много людей, множество глаз и открывающихся и закрывающихся ртов. И где-то вдали за их спинами, пел песню источник, пока тихую и спокойную.

Маг вытолкнул меня с такой силой, что я споткнулась, упала, ударившись коленами, да так и замерла на дорожке, стараясь успокоить гулко бьющееся сердце.

Алая, раскисшая с одного бока, помидорина вылетела из толпы и разлетелась на камнях у моих рук, забрызгав мне запястья.

Вторая помидорина ударила в плечо. А вот интересно, за что они меня так ненавидят? За внешность или за белое рубище?

— Айка, — на мои плечи легли чужие руки, и Неман помог мне подняться.— Что случилось?

Тухлое яйцо шлепнулось прямо у его ног, не долетев до меня локоть. Толпа разочарованно загудела, маг поднял голову и первые ряды попятились. Да, он был невысоким, полноватым, одетым в нелепое черное платье, которое наверняка было церемониальным и очень хорошо констатировало с моим рубищем. Но еще он был чаровником, хранителем фонтана Силы. Ропот стал стихать, и остальные овощи остались невостребованными. Пока.

— Нет, не в порядке, — ответила я и торопливо скороговоркой добавила: — Рион отказался от силы, а Тамит стукнул его по голове, убить грозился, если не пройду ритуал…

Я видела по его глазам, что прозвучало не очень, что он услышал не объяснение, а истеричный крик девчонки, которой до ужаса страшно. Видела, но поделать ничего не могла, ибо я и была девчонкой, которой до ужаса страшно.

Но Неман меня удивил, он отпустил мое плечо, шагнул к склепу, распахнул дверь… И, осмотрев пустой склеп, повернулся ко мне.

Чертов Тамит! Чертов ритуал! Чертово все!

— Я не вру, — тихо проговорила я.

— Айка, — по-отечески попенял он.— Приговор вынесен и будет исполнен, я же дал тебе слово, что…

— Не надо! — к несказанному восторгу толпы, я заревела.

Хранитель фонтана расстроено покачал головой, поднял руку, подавая знак, кому-то за моей спиной. Два стражника тут же встали по бокам и взяли меня за руки. Очень невежливо взяли. Все правильно, если раскаивающийся не хочет раскаиваться добровольно, мы заставим его это сделать, исключительно во имя добра.

Солдаты подтащили меня к платформе, хотя я уже не особо сопротивлялась, только почему-то не могла перестать плакать. Еще один помидор ударился о живот, второй оставил влажный след на ноге солдата. На эшафот вели три ступеньки. Об вторую, я сбила ногу, но мужчины быстро втащили меня на возвышение.

Отсутствие виселицы с лихвой компенсировал невысокий столб с колодками. Надо ли говорить, как он мне не понравился? И надо ли говорить, что все остальные на это чихать хотели? Вывод — они с самого начала предполагали, что я взбрыкну. Или колодки — важная составляющая ритуала, без которой Покаяние не Покаяние?

Меня, словно куклу, поставили в центре возвышения и заставили вытянуть руки вперед. Я упиралась, но мужчина всегда сильнее женщины, а уж двое солдат, тем более. Широкий столб был примерно высотой мне по грудь, колодки крепились к этому покосившемуся чурбаку, словно перекладина к покосившейся ножке. Запястья легли на прохладное, отполированное множеством прикосновений, дерево колодок. Еще один маг в черном платье, опустил верхнюю половину, запирая мои руки, и щелкнул замком. Теперь я стояла, чуть наклонившись вперед, стояла и ждала, когда же наступит неизвестность.

— Нет, пожалуйста, — проговорила я, но никто не услышал.

Я разжала ладонь, на ней все еще лежал кристалл Риона. Его камень силы, который он предлагал мне сломать, чтобы отложить ритуал. Только будет ли толк? Неужели они и в самом деле отложат действо, объявив всем эти людям, что казнь переносится? В это мог поверить только такой, как Рион. Думаю, они найдут, куда слить силу. В бок ударил еще один помидор, оставляя красный отпечаток на выбеленной одежде. Может, для этого его и надели? Практично и для похорон переодевать не надо. Хотя, о чем это я, какие похороны, меня просто разберут на талисманы.

Я опустила голову, волосы упали на лицо, неровные плохо подогнанные доски эшафота, покрывал рисунок. Жирные меловые линии образовывали треугольник вокруг столба с колодками, на каждом из острых углов был нарисован круг. Обычные каракули, что рисуют на щитах наши парни в Солодках, а потом упражняются в меткости метания камней.

Обычные, да не совсем… В каждом из кругов по символу, размашистому и непонятному. Руны? Как говорила бабушка, у нас любые непонятные закорючки — либо руны, либо адские письмена.

Эол, почему же так страшно? Так страшно не было даже когда Сима заболела, а я дрожащими руками заваривала отвар, очень боясь напортачить.

Маг, что закрыл колодки, остановился у края помоста и поднял руки:

— Братья и сестры, маги и люди, мы пришли сюда, чтобы увидеть торжество правосудия, увидеть торжество добра над злом…

Ну, тут все ясно, маги — добро, я — зло и тому подобное... бла-бла-бла… традиции покаяния возрождаются… бла-бла-бла…справедливость, равенство, братство… что-то еще не менее загадочное и странное. Люди отвечали одобрительным гомоном и рукоплесканиями, вряд ли понимая хотя бы каждое третье слово. Я тоже не понимала, да и не хотела.

Я сжимала кристалл и дергала руками, уже зная, что освободиться не получится, и все равно не могла остановиться.

В толпе мелькнуло озабоченное лицо Вита, Михея нигде не видно, как и Риона. Мой взгляд перебегал с одного зрителя на другого. Им было весело, они переглядывались, толкали руг друга локтями, пряча за спинами овощи и яйца.

Я закрыла глаза, и тут же снова открыла, потому что в темноте было еще страшнее. Нестройные голоса распались на отдельные выкрики, удар в руку и очередной помидор разлетелся алыми брызгами. Кто-то по-детски счастливо рассмеялся. Тонкий звук, как пощечина, заставил меня повернуть голову. Я отдала бы все, чтобы стоять там и смеяться вместе со всеми. Девушка расхохоталась снова, не сводя с меня зеленых глаз.