Воровка чар (Дилогия) (СИ) - Сокол Анна - Страница 45

— Вода, — солдат указал рукой в сторону.

У кованой двери стояла плошка с мутноватой жидкостью. Я коснулась прохладной железной посудины и, чуть расплескав содержимое, стала с жадностью пить. Шумно отфыркиваясь и едва не захлебываясь. Боль в горле чуть улеглась.

— Давно мы здесь? — на этот раз слова вышли почти четкими.

— Несколько часов, — судя по голосу Вит злился.

На меня? На то, что едва не произошло в том лиловом куполе?

Я дернула плечами и поставила плошку на землю. Чего он ждет? Извинений? Зря. Плевать я хотела на его недовольство.

Где магия? Где зверь? Ушел? Спит?

Я прислушалась к себе — ничего тревожащего или необычного.

— Что случилось? После того, как ты… — я коснулась шеи, та была на месте, как и голова.

— Ничего, — небрежно ответил он, с его стороны тоже никаких сожалений. Не то, что я в них нуждалась, но послушать было бы приятно. — Открыли ловушку. Наказали за непослушание и препроводили сюда. Еще и тебя нести заставили.

— Наказали?

Вместо ответа Вит наклонился ко мне, на лицо лег тусклый лунный свет. Внешность солдата претерпела изменения, став, как говаривала бабушка, очень запоминающейся. Бровь рассечена, правый глаз заплыл и открывался не до конца. Разбитые губы опухли, на подбородке разводы от крови. С двухдневной щетиной и общей бледностью смотрелось страшненько.

— Эк тебя, — я перевела взгляд на сбитые в кровь руки. — С магами на кулаках силушкой мерился?

С минуту вириец молчал. От пристального взгляда стало неуютно, а камера вдруг показалась слишком маленькой, словно кто-то приставил ладони к стенкам берестяной коробки и сжал. Только эта коробка была каменной. Вспомнилась ночь на лихих болотах и волна удовольствия, прокатившая по телу. Я со свистом втянула воздух, а Вит улыбнулся разбитым ртом, хотя это наверняка было чертовски больно.

— Нет, с солдатами. Они держали, пока маги наказывали.

— За что? И как? Если это не последствия… — я подняла руку.

Чернокнижник повернул голову. Руку обдало теплым дыханием, щетина кольнула пальцы. Грубая шероховатая кожа, прикосновения к которой не были неприятны.

В последний момент я сдержала порыв и сжала пальцы в кулак. Эол, что со мной? Я же внучка травницы, а бабушка учила помогать людям. Я же веду себя, как…

«Не искушай судьбу Айка, от доступной девки никто не откажется», — раздался в голове голос бабушки.

— А почему мы в одной камере? — я отодвинулась.

— Добрые маги Велижа решили, что раз девушка путешествует с тремя мужчинами, от нее уже не убудет. Все равно на каждом привале, небось, пользовали, а номера на этом постоялом дворе, — в голосе мужчины послышалась горечь, — товар востребованный.

— Так за что ты получил в лоб, если не сопротивлялся?

— Что и никаких стенаний о потере девичьей чести? — кажется, ему и в самом деле было интересно.

Я вздохнула. Ну не рассказывать же солдату, о том, как Крылька — птичница разнесла по всей деревне, будто видела меня обнаженной в лесу на лысой поляне, любящейся с чертями (куда ж без чертей), и, мол, что любой пришедший на полную луну в первый час нарождающейся ночи, мог присоединиться к непотребству. Парни ходили. И ни один не спросил, откуда у Крыльки такие знания. Надеюсь, им там было нескучно друг с другом.

И не валяли меня по кустам только по одной причине — бабку боялись. Это если трезвые, пьяным я сама на глаза старалась не попадаться. А уж когда речку начала «заговаривать» опасаться стали и остальные, те которые, в аккурат, в промежутке между трезвостью и пьянством жили.

— Не до стенаний, — я посмотрела в глаза, которые едва угадывались в темноте. — Как тебя наказали и за что? — лучше спрашивать, потому что когда мы молчали, тишина, словно наполнялась его присутствием. А может, я умом повредилась после всего произошедшего, скоро начну разговаривать с пророками Эола и блаженно пускать пузыри.

— За осевшую в куполе энергию, — ответил Вит. — Маги не смогли понять ее природу. Решили, что это я пытался то ли взломать ловушку, то ли их убить. В назидание слили весь мой запас силы.

— Как они поняли, что ты маг? Рион тебя не видел, он говорил…

— Не знаю, что он там говорил, скорее всего, очередную глупость. Он не умеет, вот это уже другой разговор. Я бы тому, кто его обучал... ааа, — он махнул рукой. — Не мне лезть в ваши дела, да и запас сил у парня… впору плакать. Носителя запрещенной магии распознать можно, если знать, что именно распознавать. — Вит откинулся обратно к стене. — Если ты сейчас бросишься воплями на дверь, достоверно изобразишь испуг и будешь проситься в другой каземат, любой, лишь бы не соседство с чернокнижником, тебе зачтется.

Я задумалась. Желания брать штурмом дверь не возникло. Вопить? Горло жалко. И если говорить начистоту, мне никакие зачеты не помогут. Рядом с чернокнижником убийце магов самое место. Не сажать же меня к добропорядочным разбойникам.

— И здесь неплохо. Неизвестно еще, как там будет, а тут… — я огляделась, — солома на полу есть.

— Ну, если только солома. А ты не боишься, что я на самом деле тобой воспользуюсь? — вириец задал вопрос вроде бы несерьезно, но мне показалось, что камера стала еще теснее, еще меньше, и я до сих пор не могла понять нравится мне это или нет.

— Предупреждаешь? — голос почти не дрожал.

— Раздумываю, делать все равно нечего…

— Будь добр, как определишься, скажи, — я попыталась отодвинуться, и тут же прокляла себя за это движение, носком сапога коснулась его бедра, зашипела, словно могла что-то почувствовать сквозь толстую подошву и, наконец, замерла.

— Договорились, — он хохотнул, но смешок тут же сменился стоном боли. — А пока расскажи, как такое украшение заполучила? — и поднял руку, указывая на что-то над головой. — Отвлеки от крамольных мыслей.

Причин скрывать историю, больше не было. Мы дошли до Велижа, и теперь от меня мало что зависело. Я прислонилась к холодной стене и начала рассказывать. С чувством, с толком, с расстановкой. Получилось даже пару раз всхлипнуть, в особо жалостливых моментах.

— Значит, ты решила отдать силу? — не особо впечатлился историей Вит.

— Вернуть, — поправила я.

— Нет, Айка. Отдать. Ты присвоила ее, изменила, наложила отпечаток.

Я вспомнила, как зверь стал частью меня, как мне это понравилось.

«Маги умирают от тоски» — сказал Дамир и улыбнулся, глаза мага излучали спокойствие и уверенность. И веру. В меня.

— Да, я отдам силу.

Черт, почему от собственных слов стало так тоскливо?

— Небось, жалеешь, что вовремя не ушел? — быстро спросила я, видимо для того, чтобы не тосковать в одиночестве, пусть тоже хлебнет.

— Есть немного, — признался вириец, поднося руку к разбитому рту.

— Немного? Да, твою башку сегодня-завтра на плаху положат!

— Не преувеличивай, — в темноте блеснули два вертикальных зрачка. — Не попрут ваши против Вирита. Скорей всего, выкуп затребуют, прибыток в казне куда приятнее безголового трупа и осложнений отношений с Княжеством.

— Даже так?

Значит, я не ошиблась, Вит не просто кудесник, все-таки высокородный.

— Так почему ты с нами пошел?— спросила я. — Только не повторяй всю эту чушь про совесть, детей и злых тварей в лесу, не поверю.

— Да? А мне показалось достоверно вышло, — он согнул ногу в колене, — Если бы я не знал тебя раньше, подумал, что мне в камеру «подсадную» закинули.

— Подсадную?

— Чтобы язык развязать.

— Мне нет дела до твоего языка, — я посмотрела на заглядывающую в окно луну.

— Было бы жаль… — он вздохнул, — будь это правдой, — он протянул руки и легонько постучал пальцами по сапогу, отбивая какой-то замысловатый ритм, я сцепила зубы, чтобы не возразить, чтобы не соврать. — Помнишь тот хутор, где погибли мои верховые?

— Да, — я закрыла глаза и вспомнила мух и лица, по которым они ползали.

— У нас в Вирите тоже есть такая. Мертвы все, от стариков до грудных детей. Только у нас жители убиты магией, как кувалдой. — Он щелкнул пальцами, — А где магия, там маг. Тогда как у вас в Тарии их убил… убило… — его глаза сверкнули в темноте