Континентальный сдвиг (СИ) - Мясоедов Владимир Михайлович - Страница 83

-По крайней мере, я не переодевался бабой, прячась от попов! – Судя по тому, как дернулся Харальд Синебородый, чье лицо скривилось в легко узнаваемой гримасе бешенства несмотря на отсутствие кожи, его коллега знал больное место старого викинга…Которому когда-то, в пору когда отношения между христианами и язычниками носили характер открытой войны, пришлось сильно постараться, чтобы не оказаться на костре.

-По крайней мере, я не предавал своих и не крысятничал! – Олег так ясно предчувствовал эскалацию конфликта между двумя магистрами, что чуть не бросился обратно в море. Увы, его левитационные пластины практически разрядились, обрубки пальцев кровоточили, а шея пока не срослась. – Считаешь себя самым умным, щенок?! Я знаю, что это ты управлял тем морским змеем, который раз за разом атаковал наши корабли! И знаю, что это ты проделал ту брешь в корпусе судна, а якобы подпорченный товар на самом деле остался в целости и сохранности, чтобы быть проданным твоим дружкам в Сиэтле!

Олегу очень остро захотелось убраться куда подальше, но в то же время он боялся лишний раз вздохнуть, опасаясь привлечь к себе внимание сцепившихся магистров. Сообразив, что в запарке ляпнул совершенно лишнее, Харальд проворно отскочил назад метров на десять. И Шапочников не обманул его ожиданий, без лишних разговоров атаковав сразу десятком огненных копий обрусевшего викинга, знающего о совершенном им преступлении.

Воздух закипел от сталкивающихся заклинаний, а остров затрясло от пущенной в ход мощи. Но – условия были не равны. Полученные в Синебородым за время схватки с вампирами раны так никуда и не исчезли. И часть зачарованных секир, которыми он орудовал в бою, к настоящему моменту либо исчерпали запасы своей энергии, либо вообще оказались сломаны. Сражающийся с неожиданной для его изможденного тела прытью Шапочников вскинул руки, и его соперник вместе со всем своим оружием внезапно замер прямо на середине движения…Метрах в двух от поверхности земли и с наполовину сформировавшейся темно-алой сферой между пальцев и вырывающимся из распахнувшегося рта клубком пламени. В воздухе вокруг него медленно стали проявляться темные письмена, от вида которых у Олега внезапно заболела голова, а сознание стало улавливать чей-то голодный сбивчивый жадный шепот, обещающий все и сразу за достойную жертву, способную утолить его аппетит. Спустя секунд тридцать, когда время для Харальда вновь пошло, он уже оказался в центре магической ловушки. И та немедленно сработала, разодрав на куски и тело викинга, и саму его душу. Вернее, скормив их кому-то, кто просто втянул в себя магистра через те ужасные знаки, словно выпил стакан воды через пару десятков трубочек. Единственным плюсом было то, что созданные предателем знаки по-видимому имели ограниченную пропускную способность и исчезали поглотив какой-то объем то ли плоти, то ли энергии. В итоге погибший волшебник оказался сожран не весь, а процентов на девяносто. Шлепнувшиеся на песок остатки, за которые цеплялись обрывки ауры, в совокупности должны были потянуть килограмм на десять.

-Фух, утомил меня старый пират, – развернулся к Олегу победитель битвы магистров. Выглядел он, кстати, еще хуже чем раньше и напоминал труп. Даже не очень живой! Кожа стала почти прозрачной и вся растрескалась, из глаз и рта сочились струйки крови, а дышал Шапочников с громким нездоровым присвистом. – Прости парень, но ты же понимаешь, что в живых тебя оставить я теперь просто не могу. Сними с себя кирасу и тогда будет не больно. Обещаю.

-Я не могу, – В ответ на просьбу магистра Олег продемонстрировал свои руки, на которых имелся существенный некомплект пальцев. В принципе, можно было бы расстегнуть застежки и телекинезом, однако волшебнику не особо хотелось облегчать жизнь Шапочникову. К огромному удивлению чародея, смертельной опасности он не чувствовал. Нет, дар оракула сигнализировал своему обладателю о возможной угрозе, но ощущалась та почему-то не слишком сильной. – У меня лапки.

-Плохо, – осуждающе покачал головой Шапочников и стал медленно протягивать в сторону лишнего свидетеля свою трясущуюся руку с трясущимися пальцами. – Ну, тогда…

Договорить чародей шестого ранга не успел. За спиной предателя из под воды восстал Стефан, сгибающийся под тяжестью техномагического орудия профессора Фархада. Нелепый с виду венчик изверг из себя переливающийся всеми цветами радуги тонкий луч, который вонзился в голову магистра, пробил её и выйдя из лба в окружении кровавых брызг унесся куда-то дальше в небеса. Правда, повторить свой успех у потомственного сибирского охотника не получилось, сколько бы он не щелкал тумблерами. Шапочников, в голове которого появилось сквозное отверстие диметром сантиметров в десять, медленно развернулся и сжал в кулак свою кисть, спуская уже созданное им заклятие. И только после этого упал, возможно успев увидеть, как пять огненных лезвий перемалывают тело лысого толстяка вместе с его оружием. Это не было посмертным чарами, но тем не менее это был удар опытного магистра, способный разметать на куски дом или раздробить скалу.

-Черт-черт-черт! – Олег вскочил на ноги и понесся туда, где среди облака быстро улетучивающегося пара и расплывающейся по волнам крови билось в агонии то, что осталось от его друга. Дар оракула подсказал чародею, что сибирский татарин шлепнулся в воду метрах в сорока от острова и по причине отсутствия брони, оружия и сколько-нибудь значимых магических талантов все время боя и даже после него изображал из себя не то придонную водоросль, не то осторожного крабика, лишь иногда всплывая ради глотка кислорода. Благо его улучшенный магией еще в детстве организм мог обходиться без воздуха минут пять без малейших проблем. А чтобы не скучать, толстяк пытался разобраться с техномагическим орудием, которое от него не так уж и далеко в воду плюхнулось. Из-за этого и проворонил сначала гибель всех вампиров, а потом начало схватки магистров, умудрившись подняться на поверхность уже когда они вовсю дрались, не имя возможности на окружающий мир особо отвлекаться. – Стефан, держись! Слышишь меня?! Не смей умирать! Я…Я сейчас что-нибудь придумаю!

Эпилог

 Акул не зря называют грозой морей. Быстрые, сильные и крайне зубастые рыбы в своей родной стихии являются настоящим кошмаром для тех, кого они сочтут добычей. Но они вовсе не безмозглы — перед тем кинуться в атаку и выхватить из жертвы здоровенный шмат плоти, ну или и вовсе проглотить её целиком, практически всегда имеется фаза разведки, во время которой хищница примеривается к своему будущему обеду. А то мало ли, вдруг он ядовитый или и сам в ответ укусить может. Впрочем, в некоторых случаях подобной прелюдией к пиру акулы могут и пренебречь. Например, когда цель откровенно мертва и распространяет в воде вокруг себя ароматы не столько крови, сколько тухлятины. Или когда рыба слишком голодна. А уж если сошлись оба этих фактора, а где-то поблизости крутятся конкуренты, тоже желающие урвать свой кусок халявы, то хищницу не остановит даже принадлежность будущего обеда к своему собственному виду, пусть и несколько иного семейства.

В качающуюся почти у самого берега распотрошенную тушу одной акулы вгрызлась другая. Чуть поменьше, более темного окраса, с более плавными очертаниями морды. Впрочем, человеку, швырнувшему в нее копье с привязанной к древку тонкой серебряной цепочкой, на такие тонкости оказалось плевать. Отчаянно дергающаяся на пробившем её практически насквозь гарпуне хищница, которую проворно вытянули из воды на беспощадный воздух, нужна была ему только ради одного. Того, что у неё есть внутри.

– Давай быстрее, ты чего-то еле копаешься! — Недовольно поморщился обнаженный по пояс рыбак, по лысой голове которого катились крупные капли пота, а после швырнул свою добычу в груду примерно таких же рыбин и вытер пот трясущейся морщинистой рукой. Кожа на его лице висела большими складками, придавая обычно улыбающемуся лицу на редкость отталкивающее выражение. – Мы так в этой дыре еще дня на три застрянем!