Мерзавец Бэдд (ЛП) - Уайлдер Джасинда - Страница 33

‒ Черт! ‒ выругалась я, но сразу успокоилась. ‒ Извините, Кевин. Я просто... спасибо. Это все, что требовалось.

‒ Я могу помочь чем-то еще?

‒ Боюсь, вы не сможете сделать моего бывшего жениха меньшим выродком, так что нет, пожалуй нет. Но все равно спасибо.

‒ Все мужики козлы, ‒ сказал он, явно сочувствуя.

‒ Так и есть, ‒ вздохнула я. ‒ Ладно, спасибо за помощь.

‒ Не за что, мадам. Хорошего дня.

Я горько усмехнулась.

‒ Да уж, чего нет, того нет. ‒ Я положила трубку, дабы не ставить бедного работника пропускного пункта в еще более неловкое положение.

Вот ублюдок! Он везет ЕЕ на МОЙ медовый месяц? Мудила!

Хотелось выбросить телефон в океан, но на самом деле это бы ничем не помогло, так что я воздержалась.

Вместо этого я заплакала.

Потому что, очевидно, это все, что я могла делать последние три дня.

Впрочем, пережив измену и будучи отвергнутой в течение сорока восьми часов, полагаю, так бы отреагировал кто угодно.

Я не услышала шагов и не почувствовала его приближения, потому что плакала навзрыд.

Он просто был там, обнимал меня, обволакивал своим теплом, своей силой, а я была так расстроена, что сперва приняла это без вопросов.

А потом меня осенило.

И я оттолкнула его изо всех сил.

‒ НЕТ! Держи свои проклятые руки при себе, Себастиан!

Он восстановил равновесие и вернулся, чтобы встать передо мной, протянул руку, но касаться не стал.

‒ Дрю, послушай...

‒ Нет, ублюдок. У тебя был шанс. Этот номер не пройдет. Только не со мной, не после всего того, через что мне пришлось пройти. Черт, да я до сих пор в этом барахтаюсь.

Он был весь мокрый, пусть дождь и ослабел, но даже сейчас мог промочить до нитки за каких-то пару минут. А его плащ был на мне.

НЕ переживай за него, приказала я себе. Он был мокрый, а не раненый. Высохнет.

Хотя у него и правда что-то темнело на подбородке, как будто кто-то ударил его достаточно сильно, чтобы разбить его мощный подбородок. Да и выглядел он расстроенным. Так ему и надо, подумала я. Он это заслужил.

‒ Дрю, пожалуйста, просто послушай меня десять гребаных секунд.

‒ С чего бы? ‒ потребовала я.

Он переминался с ноги на ногу, не решаясь ответить, и продолжал смотреть на меня так, словно я бы его пожалела и объяснила его же действия. Ну уж нет, приятель.

‒ Слушай, это дерьмо мне и так дается нелегко, ясно? Я пытаюсь.

‒ Что тебе не дается, Себастиан? ‒ Я не смогла не рассмеяться. ‒ Говорить с женщиной? Уверена, у тебя достаточно практики. Объяснись.

Он зарычал. Видимо, это составляло большую часть его словарного запаса.

‒ Ну да, я со многими говорил. Но это другое.

Я сохранила невозмутимость на лице, хотя в душе затеплилась надежда.

‒ Почему?

‒ Потому что...

Он вздохнул, пропустил руки через свои волосы. Повсюду разлетелись капельки дождя, заставляя его выглядеть даже более сексуально, чем прежде. Белая футболка облепила его мускулистое тело, обрисовывая рельеф и татуировки, все в нем было до безобразия сексуальным...

Нет. НЕТ... Гони эти мысли, Дрю. Он тролль. Он уродлив. Он глуп. Он мужчина, а все мужики ‒ козлы.

Ну да, спорила какая-то другая, глупая часть меня, но он не Майкл. Не наказывай его за это. И он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сексуальный, как дьявол.

Но он все еще мудак.

Это точно.

Теперь, когда обе части меня пришли к согласию, в какой-то степени, я ждала, когда же Себастиан, наконец, сформулирует то, что он пытался мне сказать.

‒ Потому что...? ‒ подтолкнула я.

‒ Потому что я что-то чувствую, ‒ выдал он, слегка смутившись, потирая затылок одной рукой.

‒ Вау. Это было глубокомысленно, Себастиан. Ты что-то чувствуешь? ‒ Посмотрела я на него. ‒ Нельзя ли добавить немного конкретики?

Он снова зарычал, и, обернувшись, взглянул на стоящего в сотне ярдов от нас человека, затем снова повернулся ко мне.

‒ Я пытаюсь, милая, но это дерьмо не складывается естественным путем, ‒ он снова вздохнул. ‒ Я что-то чувствую к тебе, Дрю. Я не должен был тебя отпускать. Я должен был... ну не знаю. Много дерьма сделать иначе.

Я вздохнула и покачала головой.

‒ Из всех объяснений в любви, что я слышала, это самое... уникальное.

Ему это не понравилось.

‒ Может, я и не знаю много причудливых пафосных слов. Если ты хочешь этой чуши, иди туда, поговори с Броком, он полон этого. ‒ Он подошел ближе, и я не могла отступить. Я лишь стояла на месте и смотрела на него, и, боже, даже его хмурый взгляд был сексуальным. Пугающим, но сексуальным. ‒ И это не провозглашение любви, потому что мы только, черт возьми, встретились. Я просто говорю, что… я что-то чувствую к тебе, и, возможно, если бы мы начали развивать наши отношения, из этого могло бы что-нибудь выйти. То есть я мог бы испытывать то чувство к тебе. Я знаю, это не какая-то сказочная поэзия о моих чувствах или что-то вроде того, но это лучшее, что я могу сделать. То, что у нас было… Мы не просто переспали. Я вижу это. Я знаю это. Уверен, ты тоже, и… я правда хочу посмотреть, каково это ‒ иметь длительные отношения. Я не обещаю, что стану лучше в этой чувственной ерунде, чем сейчас, потому что у меня никогда не было практики в восприятии того, что хочет сказать мое сердце, или как вы там обычно говорите, но… я попробую. Вот, что я могу обещать тебе.

Я, моргая, смотрела на него, впитывая все, что он только что мне сказал. Что было, несмотря на свою грубоватость, невероятно милым и таким честным и искренним, каким только можно себе представить. Если бы он провозгласил свою бессмертную любовь, я бы рассмеялась ему в лицо, но это было не то, что он предлагал. Он не говорил, что сможет изменить свою природу, но он был готов попробовать. Потому что он «что-то чувствовал ко мне». Было ли этого достаточно для меня? Было ли это тем, чего я хотела?

Однако у меня не было возможности ответить.

‒ Теперь, каковы шансы, что ты вернешься домой со мной, чтобы мы могли продолжить это где-то в месте, где сухо?

Он кивнул головой в сторону бара.

Видимо, я ответила недостаточно быстро, потому что он подхватил меня на руки и пошел обратно вдоль пристани. Я рассмеялась и ударила его по плечу.

‒ Поставь меня, ты, придурок. Я могу идти.

‒ Но будешь ли ты идти в правильном направлении? ‒ спросил он.

‒ Да, да, я пойду с тобой. Просто поставь меня на землю. Я не чертов инвалид.

‒ Я промок, начал замерзать, а ты не отвечала? ‒ пробормотал он, ставя меня на ноги. ‒ Я раскрыл тебе душу, а ты ни черта не сказала в ответ, так что знаешь, я начинаю дергаться.

Мы дошли до человека, который, как сказал Себастиан, был Броком, ‒ одним из его братьев, полагаю ‒ и он услышал последнее предложение Себастиана.

‒ Дай девушке минуту подумать, хорошо? ‒ Он протянул мне руку. ‒ Я Брок.

‒ Дрю, ‒ ответила я, пожав его руку, ненавидя себя за то, что в моем голосе явно было слышно волнение.

Потому что, Матерь Божья, если я думала, что Себастиан и Зейн были горячими парнями... то Брок был... Боже. Этот мужчина был великолепен в аккуратной, классической, худо-жилистой форме. У него были похожие черты с Зейном и Себастианом, такие же густые каштановые волосы и выразительные карие глаза с поволокой, но там, где Себастиан был грубым, диким и суровым, где Зейн был холодным, опасным и брутальным в пугающей сексуальной манере, Брок был просто... прекрасным. Определенно, мужественный, совершенно не женственный, просто действительно красивый. Я не знаю, как Брок зарабатывал на жизнь, но, если бы он сказал, что был моделью, я бы не удивилась.

Это только заставило меня задуматься о том, как выглядели остальные пятеро. Святые угодники, еще пять братьев Бэдд?

Я толкнула Себастиана локтем.

‒ У тебя все братья такие красавчики?

‒ Не-а, ‒ ухмыльнулся он. ‒ Остальные уродливые.

‒ Ты мне то же самое говорил про Зейна, ‒ нахмурилась я, ‒ но я не смогла бы назвать его уродом при всем своем воображении.