Симфония боли (СИ) - "Ramster" - Страница 94

Там, куда они приехали, был густой лес – далеко, далеко вглубь от шоссе. Продавленная в подмёрзшей почве колея, непроходимые заросли, лезущие тут и там на тропу, и в конце пути – обомшелая покосившаяся башенка из серого камня.

- Здесь ваш штаб? – спросила Донелла – лишь бы не молчать: тишина лесной чащобы давила на неё.

- Можно сказать и так, – согласился Гриш. – Заходите, пожалуйста.

Когда она была в лесу на свидании с Рамси – в какой-то другой реальности! – вокруг кипела жизнь: пение птиц, шорохи, плеск реки. Здесь же – было мертво, просто мертво. То ли из-за поздней осени, то ли…

Переступив порог, Донелла оказалась в темноте. Только прямоугольник света из двери лёг под ноги, а остальное – непроглядность… Обступившая тишина была ещё более гулкой, чем снаружи. И в этой тишине вдруг раздался звук шагов – неспешный, приглушенный. Ближе. Ближе.

«Кто-то из его головорезов, – сглотнув, догадалась Донелла. – Не самый большой – может быть, тот, в очках, как же его – Марк?..»

Она напрягла было горло, чтоб окликнуть, поздороваться – когда из тени на свет тяжеловесно вышагнул Рамси Болтон.

Или кто-то нереально похожий, – в полуобморочной дурноте подумала Донелла, пошатнувшись. Всё то же лицо и причёска, те же тяжёлые сапоги, даже одежда всё та же…

- Моя любимая красная рубашка! – объявил он добродушно и просто – знакомый голос из-за эха казался каким-то неживым. – Представляешь, нашёл здесь под кроватью. Понял, что скучал.

- Рамси?! – вскрик леди Болтон прозвучал осипшим карканьем, она попятилась, не отрывая взгляд…

- О! Донелла, – улыбнулся он, приподняв брови в притворном удивлении. – Моя дорогая жена. Прости, о тебе не могу сказать того же.

- Я думала, ты м-мёртв…

Рамси уронил взгляд на ремешок, намотанный на левое запястье поверх серовато-бурой тряпки, – и спокойно, с ненормальной какой-то серьёзностью признал:

- Ты, в принципе, была права: я скорее мёртв, чем жив. Но продолжаю приносить неприятности, – добавил он почти виноватым тоном и приглашающе кивнул на стену, вдоль которой тускло поблёскивали цепи: – Дыбы нет, не обессудь. Устраивайся как есть.

- И что же тебе надо, раз уж так? – Донелла склонила голову набок, изучающе глядя на мужа; цепи не слишком мешали, только слегка холодили кожу, но она сжала их в руках, чтобы скрыть лёгкую дрожь. – Как ты вообще выжил? Во всех газетах трубят о вашей смерти. Может, и твой отец жив?

Рамси задумался на несколько секунд – или просто тормозил: с этим своим застывшим взглядом он казался совсем нездоровым. Таращась всё так же неподвижно, наконец выронил:

- Всё просто. Труп в моей одежде – один из бойцов. А отец действительно мёртв, я… убедился. – Он помолчал, будто собираясь с мыслями. – Для начала мне нужен твой телефон. И пароль от аккаунта.

Донелла сглотнула и вцепилась в железные звенья крепче:

- Это ещё зачем? Разве ты не планируешь просто меня убить?

Лёгкая, в одних только уголках рта, Рамсина улыбка стала шире и простодушнее:

- О. У меня большие планы. Просто взять и убить тебя мог бы и Гриш, наверное. Правда, Гриш?.. – окрик разнёсся эхом по башенке; Рамси замер, прислушиваясь. – Да где он? – Резко повернувшись обратно к Донелле, её супруг дружелюбно попросил: – Телефон. И пароль. Твои родные будут волноваться – а мы ведь не хотим, чтоб они волновались?

- Я не брала телефон с собой, – голос Донеллы чуть дрогнул в конце, кольнул под ложечкой страх – но она усилием воли выправилась и даже ухмыльнулась: – Специально оставила, чтобы меня быстро хватились, если что.

- Какая жалость, – Рамси покачал головой в явно притворном сожалении; внимательный взгляд, безмятежная улыбка – будто бы видел насквозь. – Придётся тебе выдумать внятную легенду для мамочки, почему ты так поступила… убегая от папочки.

- Шеф, шеф! – донеслось от двери. – Где вы, шеф?

Щёлкнул выключатель, и по глазам резанул свет; Донелла болезненно зажмурилась, а когда проморгалась, рядом с Рамси стоял Гриш – с пугливо-верноподданным взглядом снизу вверх протягивал её сумочку:

- Вот, в машине лежала… Тут телефон и кошелёк.

- Как же нехорошо врать, – попенял Рамси, даже не заглянув внутрь; повернулся к Донелле с праведно осуждающим видом.

- Можно подумать, ты не сделал бы точно так же, – огрызнулась она; с силой закусила губу, осёкшись. – Слушай, правда, зачем тебе я? У нас нет разногласий, нет вражды… Мы ведь можем решить всё дело миром!

- Хах, это почему-то все предлагают… А я, между тем, не разворачиваю пыточную ради бесцельной возни. И не вру, – округлив глаза, произнёс Рамси с нажимом, – когда это может так легко и быстро открыться.

Донелла мотнула головой: да, сглупила. Быстрее! Собраться с мыслями… Перевести тему. Убедить…

- Вряд ли ты хочешь мстить за своего отца: я не заметила между вами огромной любви, – начала она – торопливо, боясь, что Рамси перебьёт. – Ты хочешь шантажировать мою семью, чтобы переписали вашу фирму на тебя, верно? Но я сама могу это сделать! Я совершеннолетняя и не нуждаюсь в опекунах. Мы разведёмся, я подпишу отказ от фирмы, от любого твоего имущества. И ты сможешь делать всё, что хочешь, – Донелла продолжала говорить, даже когда Рамси отвернулся, даже когда принялся потрошить её вещи. – И вам никто не сможет помешать больше… – она горько усмехнулась. – Как я. Дура слепая. Прости, надо было сразу понять, что вы с Вонючкой любите друг друга.

Рамси так и закаменел вполоборота – показавшись вдруг непрочным и надломленным: в жёстком свете галогенной лампы особенно чётко проступили и складки рубашки, висящей на похудевшем теле, и впалые щёки, и заострившиеся углы широкой хищной челюсти.

- Чт-то?! – подавился он смешком. – Какая любовь, неужели не помнишь – я моральный урод и любить не умею! Но если бы я мог… – В Рамсином голосе звучала теперь такая искренность, что Донелла с неожиданной остротой осознала, насколько лживыми были все слова, что он говорил ей раньше. – Если бы я только был способен, я любил бы моего Вонючку.

Донелла робко улыбнулась:

- Пусть так. Но учиться ведь ещё не поздно… Вам сейчас никто не сможет помешать, – повторила она уверенно. – Я только помочь могу! Я не хотела тебе плохого, никогда, поверь! И теперь вы можете быть счастливы. Где Вонючка? Я не держу на него зла, я бы даже извинилась…

Рамси развернулся к Донелле всем корпусом – резко, как на шарнирах. Только сейчас стало видно, насколько асимметрично его лицо: левая сторона застыла, чуть подрагивая, а правую косит, косит на сторону, корёжит, будто морду пса, что вот-вот зарычит…

- Он где-то есть, – заявил Рамси убеждённо, с фанатичной верой в голосе. – Далеко-о. Где-то на звёздах. Или в море. – Он говорил отрывисто, силой выталкивая каждую пару слов; чокнуто расширенные светло-голубые глаза стали ещё прозрачнее, и блеск их был водянистый, дрожащий. – Думаю, он помнит меня там. Я сделал мно-огое, чтобы он… не забыл.

Мокрый болезненный блеск собрался в выпуклые озерца над нижними веками, перекатился через край, побежал по щеке неровной дорожкой… Донелле стало страшно, очень, очень страшно. Она достаточно хорошо знала Рамси – не разумом, интуицией, – чтобы не принять его слёзы за слабость. Он просто будто бы… уже не считал её живой.

- Вонючка… погиб? – пролепетала Донелла, холодея. – Мне жаль… правда, жаль. Это мой отец виноват? Я так просила его не трогать вас…

- Нет. Тебе не жаль! – рявкнул Рамси – так внезапно, что она вздрогнула, звякнув цепями; от искренности голоса ничего не осталось – будто другой человек заговорил, жёсткий и злой: – Снова врёшь. Ты его живьём заказала, чтобы убить за то, что он выполнял мой приказ. «Девке в подарок», – Рамси будто процитировал кого-то, дыша всё злее и чаще. – Какой же, интересно, способ казни планировали? – Он приблизился, округлив свирепые глазищи, и заключил – чётко и раздельно, почти без эмоций, как рапорт: – Ты будешь умирать долго. Но сначала увидишь ободранные тела своих родителей. А в конце я освежую тебя и повешу на ворота. Жди.