Симфония боли (СИ) - "Ramster" - Страница 90

- Это Вонючка! – не удержал возгласа Робб – едва лишь взглянув на детскую фотографию.

- Что?..

- Теон Грейджой! Брат Яры! – крепкий палец ткнулся прямо в экран, покачнув монитор. – Это болтонский раб, зовётся Вонючкой! Это он, точно!

Гнусную Вонючкину рожу Робб Старк узнал бы где угодно! Эти скулы, эта челюсть, этот высокий лоб, эти широко расставленные глаза и ещё шире расставленные брови, эти дурацкие светло-русые кудряшки и бесцветная родинка у левого угла рта!

- Захвачен во время рейда в возрасте десяти лет, считается погибшим при пожаре в детдоме шесть лет назад, тело не найдено! – тараторя, вслух зачитал Робб. – Это он, отец, это он! Теон Грейджой – это раб покойного Рамси!

Азартный взгляд на отца – в ожидании реакции, и не важно уже, что тот заговорит сейчас о допросе и придётся врать! Но Эддард Старк, похоже, не вспомнил об этом: сосредоточенно нахмурясь, отодвинулся от стола.

- В больнице, где он лечится, кто-нибудь знает об этом?

- Нет! Вонючка числится как Неизвестный под пятизначным номером… Мы должны использовать его! – Робб нервно откинул со взмокшего лба чёлку и заговорил увлечённо, сбиваясь от волнения: – Он станет лучшей приманкой для Яры – пусть только узнает, что он жив! Мы должны забить тревогу на всю страну! Оповестить прессу, пускай разнесут по всем уголкам его историю, как он был рабом у Болтонов, но чудесным образом спасся и вылечился. Я даже готов оплатить его реабилитацию! Тогда Яра Грейджой прискачет как миленькая!

- Ты уверен? – Эддард взглянул на сына с сомнением. – В конце концов, он ведь станет её конкурентом. Как последний оставшийся сын Лорда-Жнеца, он основной претендент на пост главаря, «адмирала», как они говорят…

- Не думаю, – отмахнулся Робб. – Это единственный, кто у неё остался. Бедная девочка одна в море среди тупых пиратов, совсем без родни. А Вонючка уже давно не человек, он жалкое, сумасшедшее животное! Он не тянет на адмирала. Никак. Главное – грамотно подготовить его к интервью! Попросим Сансу этим заняться, а то с незнакомыми он не разговаривает, а меня ненавидит не меньше, чем его говнюк-хозяин… – Робб осёкся, слишком поздно осознав, что сам, увлёкшись, поднял тему, которой так избегал.

- Я не допущу, чтоб моя дочь приближалась к… человеку, который способен изодрать беззащитную девушку зубами, – отрезал Эддард Старк. – Этим займутся профессиональные психотерапевты в Норсбруке. – И, помолчав, уже вслед развернувшемуся Роббу он проронил: – Я давно понял, что он ничего не сказал тебе. И понимаю твои чувства к Донелле и нежелание лгать мне. Думаю, прошлое значит не так уж и много по сравнению с вашим желанием быть вместе.

Эддард Старк был явно доволен своей отцовской справедливостью. Навряд ли он видел, какую горькую усмешку спрятал его сын за благодарным кивком.

Донелла Болтон выглядела… плохо. Мягко говоря. Санса даже не узнала в этом бледном призраке свою лучшую подругу, ослепительную весёлую красавицу: решила, что в отделении пластической хирургии есть какая-то другая VIP-палата, и уже собиралась закрыть тихонько дверь, когда вдруг услышала своё имя.

- Санса, это ты? – девушка, до сих пор безучастно сидевшая на кровати, уткнувшись в колени, подняла голову. – Заходи.

Светлые волосы, раньше лежавшие шикарными золотыми волнами, свисали теперь нечёсаной паклей и, судя по всему, не мылись не меньше недели. От гордой осанки не осталось ничего: сгорбленная спина и поникшие плечи. Обкусанные губы, красный нос, даже воспалённые глаза казались выцветшими и пустыми.

Санса осторожно присела на край кровати. Когда она с боем выпрашивала у отца разрешение на поездку в Норсбрук – почти неделю, пока тот не счёл дороги безопасными! – то и близко не представляла, что увидит на самом деле. Ей казалось, что Донелла будет рада избавлению от такого мужа… Может быть, зла или растеряна, но точно не в отчаянии.

- Как ты? – несмело спросила Санса, и собственный голос в пустой палате показался ей слишком громким и неуместным.

- Паршиво, наверное, – Донелла неопредёленно качнула головой и машинально заправила выбившуюся прядь за ухо; на Сансу она так и не взглянула. – Не знаю, как я. Сама видишь…

Санса неловко опустила взгляд на свои руки. Раньше в их тандеме Донелла всегда была заводилой, находила темы для разговора, интересные обеим, бурно возмущалась, если случалось что-то из ряда вон, охотно высказывала всё, что на душе. Казалось, она просто не может по-другому: всё, что переживается, должно быть озвучено, по крайней мере, для лучшей подруги. А сейчас – Донелла молчала, хотя ей очевидно было плохо. И Санса совершенно не понимала, что с этим делать.

- Робб проезжал неподалёку по делам, – нарушила она наконец затянувшееся молчание. – Он заходил к тебе?

- Да, – грустно улыбнулась Донелла.

- Вы поговорили? – Санса обрадовалась проявлению хоть какой-то эмоции. – Что он сказал?

Донелла взглянула на подругу и, протянув мелко дрожащую руку, сжала её ладонь; позволила себе кривую усмешку:

- Ты зря, наверно, надеешься, что у нас ещё что-то получится…

- Почему? Он же тебя так любит! – жалобно воскликнула Санса. – Он так переживал, когда ты попала в больницу, даже с отцом поругался…

- Ты знаешь поговорку «Отойди, хороший добрый парень…»

- «…Ты загораживаешь мне того мудака», – закончила Санса, нахмурившись. – Знаю. Всё равно непонятно. Ты что, до сих пор любишь Болтона? После всего, что он сделал?

- Нет, – Донелла слабо качнула головой; со вздохом поднявшись, неуверенно проковыляла к окну. – Сейчас мне кажется, что я вообще его никогда не любила. Что всё это было просто глупостью, азартом: «как так, он не ведётся на меня»!.. А твой брат, – она сложила руки на груди и приникла лбом к холодному стеклу, – знаешь, я никак не могла понять, что вообще он во мне нашёл. Он такой добрый, верный, надёжный – мечта любой девушки, правда? Мне казалось, что я его любви недостойна, ну, в смысле, я просто не потяну, не смогу ответить ему в той же мере, и он будет несчастным со мной. Особенно когда поймёт, что я совсем не такая милая, какой он меня считает… Я думала… что он рано или поздно разочаруется во мне.

Санса неслышно подошла к подруге и обняла за плечи, ощутив, как та вздрогнула.

- Но ты правда хорошая, – жалобно сказала она. – Мы ведь столько знакомы, уж я-то точно знаю!

Донелла горько скривила рот и отстранилась:

- Хорошая? После всего, что я натворила? – Надолго замолчав, она несколько раз прерывисто вздохнула. – Ты даже близко не знаешь, какой я всегда была… с другими. А тут появился Рамси – такой весь неправильный, эгоист и пофигист, вот мне и показалось, что с ним будет проще, ведь мы в чём-то похожи, его я не раню тем, какая я. Бред, какой же бред! Мне нужен Робб, и всё ведь было хорошо, а я… творила такую дичь!

- И в чём тогда проблема? – опешив от всего услышанного, Санса уцепилась за единственное, что было важно сейчас.

- Я не думаю, что он меня простит хоть когда-нибудь.

Робб и правда заходил несколько дней назад. Неуверенно, обиженной статуей застыл на пороге и молча смотрел на Донеллу.

«Как ты себя чувствуешь?»

«Нормально, – ответила та и поморщилась: – Не надо… не надо вот этого… официоза и неловкостей».

Донелла молча наблюдала за тем, как Робб пересёк палату и аккуратно опустился на кровать – глядя в окно, на стену, но только не на неё. Ей показалось вдруг, что он почти не изменился с момента их первой встречи: тот же тёмно-синий свитер, растрёпанные рыжие кудри, прямая осанка, почти незаметные лучики вокруг глаз, упрямый взгляд – и в то же время стал совсем другим.

«У тебя здесь, посреди лба, складка появилась, – зачем-то сказала Донелла, протянув руку; так и не коснулась: Робб застыл, на лице мелькнула гримаса отвращения – и дрогнувшая ладонь опустилась. – Зачем ты пришел?» – тихо спросила она, глядя исподлобья.

«А что, ты не хотела?» – вскинулся Робб. Посмотрел на Донеллу упрямо и зло, и она только вздохнула.