Симфония боли (СИ) - "Ramster" - Страница 73

Рамси открыл глаза, когда бинт уже намертво присох, а солнце было высоко.

- Почти приехали, – послышался голос отца. – Ты ведь отсюда родом?

- Да, милорд, – отозвался телохранитель. – Домик на западной окраине…

- Дождёмся подкрепления там. А то как бы ублюдок не отдал концы.

«Домик» оказался трёхэтажным особняком за высокой оградой, с камерами наблюдения и подземным гаражом: личные телохранители лорда Болтона никогда не были стеснены в средствах. Приехавшие на втором джипе бойцы помогли хозяину дома выбраться из машины и, поддерживая под плечи, повели наверх.

О том, что хозяйский сынок не в порядке, они, похоже, не знали – знал только лорд Болтон, скептически пронаблюдавший, как Рамси, небрежно оттолкнув Вонючку, выкарабкался из машины. И как пошёл вслед за телохранителями – медленно, почти не шатаясь, вот только ноги в стилах были для него уже слегка тяжеловаты.

Когда все поднялись наверх, Рамси грузно плюхнулся на ближайший стул и одним взглядом отправил питомца в дальний угол. Неясное, какое-то звериное чутьё твердило: держи его подальше от себя. От себя и от отца. Вонючка, хромавший ещё сильнее, чем с утра, бесшумно скользнул в нужном направлении и, как мог, постарался стать невидимым.

Вокруг раненого телохранителя уже хлопотала подоспевшая жена: торопливо, но без паники и лишних вопросов принесла аптечку, бинты, сноровисто набирала в шприц какое-то лекарство из ампулы… Остальные бойцы Первого Отряда слаженно занялись безопасностью: в считанные минуты были закрыты все жалюзи, изображения с камер выведены на настенный монитор, пополнен боезапас и налажена связь с группировками войск.

Единственный выживший боец с уипкрикской базы – молодой, коренастый – неловко топтался посреди богато обставленной гостиной, будто не зная, куда себя деть; выравнивая дыхание, Рамси зацепился взглядом за его стилы – почти как собственные. Когда прибудет подкрепление, этого болтонского молодца, скорей всего, отправят восвояси, базу переформируют, выплатив компенсации семьям погибших… Отец двинется с войском добывать безразмерную шкуру Хорнвуда, а Рамси – лечиться. С питомцем, разумеется: отцу сейчас будет не до разбирательств с Вонючкой. В больнице ли, дома ли – можно будет наконец вздохнуть спокойно полной грудью, пусть и со сломанными рёбрами…

- Так и не разобрался, в кишках ли пуля? – надтреснутый голос прозвучал вдруг над самой головой.

Рамси вскинул взгляд – отец, не дожидаясь ответа, небрежно отвёл его руку, приподнял футболку справа – бесстрастно, как на манекене, – и, будто манекен, бастард оцепенел с неловко повёрнутой головой.

Задавить порыв паники, не дёрнуться, не пикнуть, удержать твёрдым лицо! Жёсткие пальцы торопливо пробежались по боку, нажимая, – страх сильнее боли, противнее влажного хруста – задушенный за зубами взрык – и пытка закончилась так же внезапно, как началась. Обтерев окровавленную руку салфеткой, отец постановил:

- Ерунда, под самой кожей. Можно достать хоть сейчас. Набери морфин и для него, – распорядился он в сторону телохранителя и, взяв со столика спирт, обильно полил на нож.

Рамси снова дышал – сквозь заваленное комком горло, дёргано ёрзнув к спинке стула. Все, кто когда-либо цапал его руками, – пусть бы цапали хоть целый день подряд, только не это, не это, не это!.. Нож, которым будут ковырять в ране, – не страшно. Страшно было, что отец ещё раз прикоснётся. Ещё раз схватит. Этот страх был всегда, но осознание пришло окончательно только сейчас, оно было кристально ясным и таким тошнотворным, что слова – безнадёжная попытка спастись – вытолкнулись булькнувшим хрипом:

- Л-лучше в Дредфорте, мейстер и…

- Мы должны были прилететь в Дредфорт ещё вчера вечером, – жёстко отсёк лорд Болтон. – Неизвестно, когда мы там по итогу окажемся и когда будет следующая передышка. – И добавил с досадой: – Не позорь меня своей трусостью.

Перепачканные кровью Рамсины руки окостенело вцепились в край футболки, – глаза расширены, голова мелко мотается в отрицающем жесте; когда отец резко взял его запястье, пальцы ослабли сами собой. Оторвав хватку от ткани, Русе Болтон раздражённо дёрнул её вверх до самой шеи.

И увидел. Увидел…

Рамси давно забыл об этом в суматохе, просто инстинктивно прятал, – но теперь было уже поздно. Отец увидел – и отшатнулся, как от омерзительной заразы. Потому что такой след клыков и шести резцов на рёбрах слева – тоненький, хирургически-аккуратный – могло оставить только одно существо.

Русе Болтон отступил на шаг. И ещё на шаг. Желваки вздулись, глаза налились холодной мертвенной жутью – и на лицо медленно, будто обтекающая слизь, наползла гримаса невыразимого презрения.

- Это то, что я думаю, – неспешно, уничижительно проговорил он – не спрашивая, утверждая; бастард вытаращился снизу вверх, вжавшись в сиденье. – Какая мерзость. Ты с Вонючкой… – слова едва проталкивались сквозь бесконечную гадливость, – всё это время, да ещё и… ВОТ ТАК?

- Не твоё дело, – хрипнул Рамси через силу – тихим, севшим от ужаса голосом.

- Ты ошибаешься. – Отец навис над ним, округлив стылые глаза. – Это моё дело. Потому что из-за твоей поганой педерастии пошёл прахом и брак, и контракт, началась травля, в которой мы катастрофически теряем ресурсы… – в каждом слове всё отчётливее проскальзывало рычание; все вокруг затихли, не шевелясь. – А только что я потерял ещё и остатки иллюзий на твой счёт, позорище.

Рамси так и смотрел снизу вверх, не мигая, – встрёпанный, перемазанный собственной кровью – в отчаянно-неравном противостоянии. Ощерился – почти не загнанно – и выронил деланно-безразличным тоном два коротких, но таких бесящих слова:

- И что?

Сухое худощавое лицо лорда Болтона дёрнулось – и сам он отшатнулся. Положил на стол нож, который всё это время держал в руке, – звонко, припечатав.

- У тебя даже не хватает ума понять, – процедил он сквозь зубы – по глазам видно: закипая, – того, что ты и близко не Болтон, а размазня, как и твоя мамаша-жертва, – это прозвучало плевком, будто самое грязное ругательство; извечное хладнокровие Русе давало трещину за трещиной: вздёрнулась верхняя губа, вздулись ноздри – его несло: – Ты такой же жалкий и безмозглый, как она, и точно так же сдохнешь в муках от рук того, на ком помешался!

- Чт-то?.. – выдохнул Рамси – оторопело, неверяще.

В углу гостиной с грохотом обрушился шкаф, заставив обоих Болтонов обернуться – Вонючка виновато топтался рядом с разгромом, всем своим неловким видом призывая подойти и наподдать. Но Рамси даже не буркнул «придурок» – резко повернулся обратно, к отцу.

- Что ты сказал о ней?!

- То, чего ты так и не узнал бы, если бы не оказался таким же ничтожеством, – отчеканил лорд Болтон размеренно и жёстко – и продолжил, свистяще дыша, припечатывая каждым словом: – Твоя мать умерла одиннадцать лет назад в подвале Дредфорта. На той самой дыбе, где ты играл со своим… Держать его! – крикнул он телохранителям, упредив движение вскочившего бастарда. – Вонючка, ко мне. Встать на колени.

Питомец вышатнулся из угла и обречённо поковылял к отцу хозяина. Бросив взгляд через плечо – с тревогой, болью, немой мольбой: «Разрешите мне! Всего один приказ!..» – послушно опустился на пол.

- Нет! Не трожь его! – заорал Рамси, бешено забился с вывернутыми за спину руками. – Не смей!..

- Заткните его, – бросил Русе, направляя дуло пистолета в покорно склонённую растрёпанную голову.

Зашипел над прокушенной ладонью телохранитель, и Рамси выкрикнул сдавленно, с хрипом – будто рвалось что-то внутри:

- Вонючка, защищайся!..

Бросок в горло – с колен, с безрассудством распрямившейся пружины – не мог оказаться быстрее выстрела. В упор. В голову.

Лёгкое тело болтонского пса опрокинулось, отброшенное пулей, и рухнуло на пол позади дивана.

Русе обернулся на жуткий, нечеловеческий вопль. Успел увидеть, как Рамси – совсем ребёнок на фоне болтонских молодцев, с чудовищно искажённым лицом – силой выдрался из профессионального захвата и выхватил что-то круглое из кармана. Рванул чеку и коротко швырнул. Ручную гранату. В отца.