Город сестёр 2 (СИ) - Волков Юрий Григорьевич - Страница 79

   Руководство десантной группы не понимало, что столкнулось с гением-стрелком. Не доходило до них. Последний выживший экипаж самоотверженно шёл к позиции и, наконец, выдал залп.

   Народ перестал стрелять и вжался в землю.

   Теперь точно не промахнулись. Двенадцать снарядов накрыли центр сопротивления. И бригаду. Несколько неточно - чуть за спины пехоты, метров на десять. Но и этого хватило.

   Слегка оглушённый Павел, оглядел результат прямого попадания. Картина жуткая. Он снова открыл огонь по уходящему катеру, но правым глазом он почему-то ничего не видел, а перед оставшимся левым всё качалось и плыло. Пашка выпустил всю оставшуюся ленту, почти не целясь, просто в направлении противника,. И достал, таки. Машина, уходящая от обстрела зигзагами, внезапно выпрямила путь и, как по ниточке, даже не притормозив, ушла в черноту. Недалеко. Метров на двадцать. Последний маршрут...

   Пашка бросил пустой пулемёт, встал и, шатаясь, пошел к Бабке. Та лежала на земле на боку, свернувшись калачиком и обхватив голову руками. Осмотрел её знахарским зрением. В ногах несколько осколков. Спину спас броник. А в целом жива. Остальное поправимо.

   Повернулся в другую сторону. Таня сидела чумазая как чёрт.

   - Ты как, - спросил он её. Прозвучало как в вату.

   Тьма, слегка помотала головой и потыкала пальцами в уши. Понятно. Оглохла.

   Ни Короткий, ни Шило не пострадали. Они перед боем залегли за земляным бугорком в небольшой ямке. Это и спасло. Беда, придавленная Ромкой, спрятанная под его телом, тоже уцелела. Но не вся. Оторвало кисть правой руки, которой она держала автомат и отставила его в сторону. Видимо, чтобы оружие не мешалось.

   Скорый приложил руки к фонтанирующей кровью ране, остановил кровотечение и закупорил сосуды.

   Побрёл дальше.

   Дед лежал без сознания. Но это всего лишь тяжёлое сотрясение мозга. А так - вполне целый. Несколько осколков в ногах. Парочка в заднице. Рядом валялась Янка. По положению тел было ясно, что Дед самоотверженно прикрыл девочку собой. Янку тоже долбануло взрывной волной и она, в бессознательном состоянии, лежала рядом с Севостьянычем.

   Вовку сильно посекло. Он попер в отпуск без броника и получил в спину по полной программе. Его просто начинило осколками. Но Надежду он прикрыл. Она выкарабкалась из-под парня и теперь ревела над его неподвижным телом. Скорый и тут залатал наскоро, остановил кровотечение. Жить будет. Прошёлся, мотаясь как пьяный, вдоль линии попавшего под огонь ополчения, поправляя и восстанавливая. Одного кваза спасти не смог. Осколок прошил голову. А сил, на восстановление мозга, у Пашки просто не хватило.

   Защитники города поднимались, отряхивали землю, переговаривались.

   Шило навис над Марией, пытаясь отпоить её живцом.

   У всех бригадных фляга с напитком была всегда при себе. А вот местные увы - не озаботились. Пашка передал свою фляжку по цепочке. Израненный народ сразу оживился.

   Шило трясся над лежащей без сознания Машкой. Буквально. Его колотило как в лихорадке. Пашка подбрёл, сел перед ним на землю.

   - Шило, не волнуйся так. Она будет жить.

   - Она живец не может выпить, - дрожащими руками Шило прижимал к груди голову Беды.

   - Сейчас.

   Пашка плеснул Машке сил из остатков и у него тоже задрожали руки. И ноги.

   Мария очнулась. Застонала. Попыталась сесть, но Пашка остановил.

   - Лежи, Машенька, лежи.

   - Ромка - как?

   - Нормально. Целёхонек.

   Шило подтвердил

   - Я в порядке, заинька.

   Снова со стороны портала загудело.

   Пашка оглянулся. Из портального окошка выпрыгнули ещё два жёлтых катера.

   - Да твою же мать!

   Шило психанул. Он взял дегтярь у убитого кваза, встал во весь рост и от пояса начал лупить по отходящим катерам.

   - Шило! Успокойся! Ляжь немедленно! - Уговаривал Пашка. Шило не слышал. Он орал.

   - Суки! Порву! Козлы пархатые!

   Катера развернулись в линию и попёрли на посёлок, открыв огонь из пулёмётов и авиационных пушек.

   Короткий подкатился к Ромке и ударил того под коленки, чтобы сбить с ног идиота. Не успел буквально на долю секунды. Сбитый подсечкой Шило упал с развороченной грудной клеткой.

   Машка кинулась к нему. Растеряно трогала кровавые лохмотья и недоуменно повторяла.

   - Рома... Ромочка...

   Пашка наскрёб остатки сил и отдал их Ромке. Оставив себе только столько, чтобы видеть окружающее. Беде сказал.

   - Спек уколи.

   Машка быстро сделала укол изуродованному супругу. Сидела и тупо смотрела на Ромку.

   Потом сняла каску. Рыжие космы у неё встали дыбом. Каждая волосинка выпрямилась. И Беда закричала страшно, переорав и грохот пальбы, и рёв моторов. Она резко повернулась в сторону противника и выбросила вперёд левую, уцелевшю руку, со скрюченными в когти пальцами...

   Оба катера полыхнули как свечки. Навесная броня горела как тетрадный листок. Люди, факелами выскакивали на палубы но не успевали добежать до спасительной реки. Огонь распространился в стороны. Загорелась вода и сам воздух вокруг машин. Пламя ревело закручиваясь в жуткий огненный смерч.

   Машка снова закричала и снова выбросила руку.

   Огненная стихия увеличилась вдвое. Пашка лицом почувствовал такой жар, что опалило брови.

   Беда закричала в третий раз и страшная река огня, с грохотом и воем рванула внутрь портала, который через секунду схлопнулся.

   Машенька упала без сознания. Скорый тяжело перевалился набок, чтобы видеть её, и отдал девочке последние силы, сам уйдя в беспамятство.

   * * *

   Post Scriptum

   Ванесса Мазур приехала к маме в башкирскую деревушку - Юнусово.

   Как семья поляков, родителей Ирены Тадеушовны Мазур, оказались в башкирском селе?... Да Бог его знает.

   Сказать честно, Ванесса приехала хоронить мать. Бабушка Ирена была совсем плоха, никого не узнавала, заговаривалась и иногда ходила под себя. Ну, а чего тут говорить - девяносто восемь лет человеку. Последние дни её здоровье резко ухудшилось и сестра Ванессы, Агата, позвонила и попросила приехать, провести с матерью последние дни.

   Самой Ванессе на тот момент было уже шестьдесят четыре года. Профессор медицины, блестящий хирург-полосник, она до сих пор практиковала. Работала со всем, начиная с банального удаления аппендикса до тяжёлых онкологических операций. Она пожертвовала всем, ради профессии. Ни семьи, ни детей. Только слава врача, творящего чудеса.

   Она отказалась от пары предложений и поехала в родное село.

   На дворе шёл двадцать второй год. Четвёртое июня, две тысячи двадцать второго года, если быть точным.

   Ночью постучали в ворота.

   Мазур, проклиная всех кому не спится, завернулась в халат и вышла во двор.

   - Кто?

   - Ванесса Витольдовна, откройте пожалуйста, нам надо поговорить.

   - Днём приходите "поговорить".

   - Ванесса, - продолжил уже женский голос, - если ты не откроешь, то мне придётся выломать калитку.

   - Это что? Ограбление?

   - Нет, Неска, это спасение.

   Неской её называли только близкие люди. Совсем близкие. Покойный муж, мать и, иногда, Агата.

   Мазур отодвинула засов, открыла калитку и осторожно выглянула на улицу.

   У ворот стояла группа бойцов какого-то спецназа. Шесть человек, вооружённые до зубов, в бронежилетах. На газоне стояла странная открытая машина, состоящая из труб, шести колёс и сидений в три ряда.

   - Ванесса, разрешите мы войдём.

   - Мне кажется, вы так и так войдёте. Что случилось?

   От группы отделилась женщина.