Зеркало надежды (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 32

И что-то подсказывало Риду, что если не уладить ситуацию добром, то разные возможны проблемы.

Стрела – она не разбирает. Прилетит из чащи, и поминай потом по храмам.

– Все я понимаю, уважаемый… тебя зовут-то как?

– Вестенем кличут, ваша светлость.

– Знаешь, кто я.

– Кто ж маркиза Торнейского не знает в наших краях.

– Тогда сам понимать должен, казнить я их не смогу. И женить на твоей дочери – тоже.

– Можно подумать, ей такое в радость будет, – староста смотрел зло, глаз не прятал.

– То-то и оно. Я с них только деньги могу взять, авось, хватит на приданое? Или добавить еще?

Вестень прикинул мешочки на руке, вздохнул.

– Тут на доброе хозяйство хватит. С таким и мужа найти можно, который на дитя глаза закроет, если случится несчастье.

– Найди девушке такого? А коли ребенок будет, не губи невинную душу. Я еще не раз здесь проеду, заберу мальца.

Рид говорил достаточно тихо, чтобы никто не разобрал. И был серьезен в своем намерении. Бастард – это тоже интересно… в некоторых раскладах.

– Коли ребенок будет, вырастим, не изверги ж мы, ваша светлость.

– Так разное бывает.

– Слово даю, ваша светлость.

А взгляд был такой же, нехороший.

Кто-то другой мог бы и вытянуть крестьянина плетью, но… к другому крестьяне и не вышли бы. А Рид старался подобных вольностей не допускать.

Восьмилапый!

Да будь он здесь со своим отрядом, и не дернулся бы никто к девчонке, знали, что маркиз грозен. Но эти-то…

Гвардия!

Ар-ристократия!

Увидели, захотели… и мозги тут рядом не стояли!

Рид посмотрел на дядюшку Стива.

– Ты уж позаботься, чтобы эта троица жизни радовалась?

Мужчина молча кивнул.

Рид поглядел на старосту.

– Доволен, уважаемый?

Не доволен. Но понимает, что и того мог бы не получить.

– Благодарствую, ваша светлость.

И все же, все же…

Когда крестьяне, кланяясь, ушли, Рид посмотрел на парней.

– Вы… и!..

Маркиз в паре энергичных выражений охарактеризовал всю родню как Ифринского, так и его друзей, сплюнул и махнул рукой.

И напутствовал напоследок.

– Лучше вам даже до ветру втроем ходить. А то прилетит стрела, да куда не надо.

– Я дворянин! – взвился Ифринский.

– Вернусь в столицу – лебедями из гвардии полетите, – пообещал Рид. – И даже ждать не стану. В Равеле развернетесь, да и проваливайте. Жалуйтесь, сколько захотите…

Роман дернулся. Друзья удержали, а то Рид бы его с удовольствием проткнул насквозь. Эх, жалость какая…

Маркиз махнул рукой и отвернулся от сопляков.

Скоро уж Равель будет, прогнать их там, к Восьмилапому и всем его слугам, пусть убираются обратно. Доедут – их счастье.

Не доедут…

И не жалко.

Дуракам, которые в своей стране ведут себя, как в завоеванной, в гвардии делать нечего.

– Не круто ты взял? – тихо осведомился дядюшка Стив.

Рид покачал головой.

– Ты в столице крутишься. А я вот на границе…

– И? Люди-то везде одинаковы…

– Поверь, лучше б этим соплякам из Равеля по реке уплыть. Или еще как, но этой дорогой не возвращаться. Сам знаешь, земли здесь бывшим воякам дают… видел, как староста смотрел?

– Не поднимут же они руку на благородного?

– Стреле – все равно.

Рид даже не сомневался в этом.

Когда под смертью живешь, когда степняки налететь могут, когда то сам отбиваешься, то соседям на помощь летишь… тут себя крепко уважать начинаешь.

– Крестьянка…

– Будь она твоей дочерью?

Стив махнул рукой и замолчал. Так и ехали, не подозревая, что их ждет впереди, не обращая внимания ни на взгляды, ни на перешептывания…

День, может, два, и Равель будет…

Город Равель. Градоправитель, его сиятельство граф Равельский

Равель стоял на земле графства Равель, и по традиции, градоправитель выбирался тоже из графской семьи.

Сейчас его сиятельство лично занимался делами города.

И плевать, что сие недостойно аристократа.

Благополучие Равельских во многом проистекало из Равеля. Интара несла на себе корабли с товарами, и чтобы получать выгоду…

Что-то купить, что-то продать, придержать, накрутить цену вдвое или наоборот скинуть…

Не графское это дело?

И плевать. Зато Равельские – не последняя фамилия при дворе. И последнюю корочку без соли не доедают, как некоторые, в коих только и есть благородства, что титул. А так – кальсоны под штанами – и те дырявые. Новые заказать – денег нет.

Равельский себя искренне считал рачительным хозяином, да так оно и было.

Высокий, статный, с хорошо округлившимся животиком и сильными руками, он даже внешне больше походил на купца, чем на графа. А когда он ради интереса один раз отрастил бороду, так и вовсе опростился. И стал похож больше на крестьянина, чем на графа.

Пришлось спешно бриться и больше никогда ничего не отращивать.

Сейчас Равельский думал, что его городу повезло. Через Равель проедет Шарлиз Ролейнская. Это Повод.

Именно так, с большой буквы.

Обязательно надо хорошо принять принцессу, чтобы она отписала отцу.

И устроить празднества на несколько дней, и…

Планов было много. В том числе – познакомиться с знатными саларинцами из свиты принцессы, а там, глядишь, и договориться о чем-то удастся. Дело житейское.

На встрепанного секретаря, который влетел в кабинет, Симон Равельский поглядел почти с раздражением, хотя в обычное время Римс был незаменим, даром, что из простых горожан.

– Что случилось?

– Голубь! Из Ланрона! Степняки!

– И?

Симон воспринял новость с привычным равнодушием.

Ну, степняки. Ну, набег…

Это происходит два раза в год. Весной, когда степь подсохнет, и осенью, после сбора урожая. Правда, сейчас что-то рановато, но мало ли?

– Инкор захвачен!

Симон опрокинул чернильницу.

– Что?!

– Это не набег. Это война…

Ханс был бледен, как меленая стена.

– Война?

– Их не меньше двадцати тысяч, и они пришли не в набег. Это завоевание.

Симон схватился за сердце. Вообще, оно было совершенно здоровым, но от таких новостей что хочешь заболит.

– Вина налей…

Ханс повиновался, и Симон кивнул ему на второй кубок. Такую новость требовалось запить.

Дорогое крепленое вино Ханс махнул, словно воду, и положил перед градоправителем крохотную бумажку. Голубиная почта…

Симон отлично знал скоропись, расшифровывать не требовалось.

Инкор захвачен. Двадцать тысяч степняков идут на Равель. Сообщи в столицу.

Всего девять слов и два предлога, а сколько в них всего?

Война – это страшно.

Это сожженные деревни, убитые старики, изнасилованные женщины, угнанные в рабство мужчины, это дети, которых ради забавы утыкали стрелами или побросали на копья…

Кому-то видятся награды и почести. Кому-то торговля оружием. А кому-то и разоренная земля.

Симон был из последних. Даром ему не нужна была та война, и с доплатой не взял бы…

А придется.

Симон посмотрел на секретаря.

– Закрываем город. Собираем ополчение… что с вояками?

Ханс только вздохнул.

Что можно ждать от торгового города? Не так уж много здесь людей, человек четыреста. Городская стража, портовая стража, конечно, кое-какие бойцы у купцов, матросы с кораблей…

– Надо объявлять всеобщий сбор. Ополчение, припасы, оружие…

Симон кивнул.

Надежды, что война минует – не было. Если уж Инкор захвачен…

– Корабли мобилизуем. Сажаем на них баб с ребятишками – и отправляем вниз по течению.

– Не перехватят? – засомневался секретарь.

Симон махнул рукой.

– Не должны. Степняки на суше хорошо воюют, а на воде – плевать на них три раза. Опять же, поди, догони корабли. Только это надо быстро делать…

– Вечером начнем, и пусть всю ночь грузятся…

– Прикажи портовой страже, пусть ко мне капитанов кораблей пригласят. Через три часа. Я со всеми поговорю, и пусть только кто-то откажется…