Годы и войны
(Записки командарма. 1941-1945) - Горбатов Александр Васильевич - Страница 91

В 1950 году я вторично был избран депутатом Верховного Совета СССР.

На XIX съезде КПСС я был избран кандидатом в члены Центрального Комитета КПСС. Нечего и говорить, как меня обрадовало это высокое доверие партии и как еще раз мне пришлось почувствовать, что лежащая на мне ответственность все возрастает.

Генералы и старшие офицеры воздушно-десантных войск много внимания уделяли военно-научной работе, и в первую очередь изучению и критическим разборам воздушно-десантных операций, проведенных в мировой войне 1939–1945 годов. Мы стремились уяснить себе, что способствовало их успеху и что являлось причиной неудач.

Напрашивался вывод, что эти операции, проведенные как нашими, так и англо-американскими и немецкими войсками, не могут служить полноценным образцом для будущего; чрезмерно полагаясь на старый опыт, можно впасть в ошибку, ибо те десанты не были в достаточной степени оснащены тяжелым оружием и современными техническими средствами, без которых решать задачи в тылу противника впредь будет невозможно.

Вместе с тем изучение операций прошлого имело несомненное значение, так как теория военного искусства в значительной степени зиждется на критическом анализе проведенных операций, подсказывающем, какие существенные изменения должны быть внесены в способы действий, учитывая характер новых средств борьбы. Поэтому у нас в войсках не только не отрицали огромной пользы изучения опыта прошлой войны, но, наоборот, проявляли много инициативы в добывании военно-исторических материалов об организации и проведении их как в нашей армии, так и в иностранных. Нет сомнения, что изучение операций 1939–1945 годов сохранит свою ценность и на будущее время, как многому научающий способ делать для себя перспективные выводы. Одним из этих выводов было убеждение, что если нам будет навязана война, то воздушно-десантные войска ожидает многогранная и полезная работа в тылу противника.

Придавали мы громадное значение инициативе и самостоятельности дерущихся в тылу врага войск — и не только инициативе офицеров, но и сержантов и солдат. Наряду с оперативной подготовкой штабов много внимания уделялось совершенствованию тактики, особенно в действиях взводов, отделений и групп.

За четыре года благодаря общим и дружным усилиям нам удалось достичь многого в обучении и воспитании войск, в организации десантирования и действий десантников в тылу условного противника, в создании новой техники и оружия для нашего рода войск.

Было бы странно думать, что над совершенствованием действий воздушно-десантных войск работал один я или только мои ближайшие помощники Н. С. Скрипко, С. Е. Рождественский, И. К. Брушко. Нет, такие результаты бывают следствием работы многих и многих людей, обобщающих практическую и теоретическую работу соединений и частей. Я уверен: кто не понимает этого, тот не понимает в военной службе ничего.

А в 1954 году — новое назначение. Я стал командующим войсками Прибалтийского военного округа.

В эти годы началось бурное развитие ядерного оружия, а также различной новой техники — ракет огромной мощности; самолетов, имеющих сверхзвуковую скорость, достигающих высоких слоев атмосферы, летающих на сверхдальние расстояния и поднимающих тяжелейшие грузы; неизмеримо возросли боевые возможности артиллерии, танков, кораблей.

Мы разъясняли солдатам и офицерам, что если и раньше во всех войнах основную роль играл человек, то в будущей войне его роль еще больше возрастет. Увеличение мощности и усложнение военной техники ставят перед командирами, политработниками и начальниками всех специальностей задачу — с еще большим вниманием обучать, воспитывать людей, укреплять дисциплину. Не буду перечислять всех мер, которые мы для этого принимали; ограничусь тем, что скажу: нами был использован опыт, накопленный многими генералами и офицерами.

На большом учении присутствовал Р. Я. Малиновский. Он положительно оценил результаты обучения.

Многое хотелось бы рассказать о работе командиров и политработников войск округа, о наших взаимоотношениях с местными партийными и советскими организациями — взаимоотношениях, всегда проникнутых сердечностью, дружбой и взаимной помощью, о наших думах и планах. Но это слишком затянуло бы повествование, а книжка моя и так получается громоздкой. Да военному человеку и не обо всем можно и нужно писать…

Сейчас мне семьдесят четвертый год. Я до сих пор служу в Советской Армии. И думаю еще не один год поработать — силы есть, на здоровье не жалуюсь.

Мне часто приходится бывать в войсках, много ездить по стране.

Своими глазами вижу, как много у нас строится повсюду. Взять хотя бы Новосибирск, который я видел в очень печальное время, когда проходил по улицам под конвоем. Он своими многоэтажными домами раскинулся теперь по обоим берегам многоводной Оби на десятки километров. Рядом с ним вырос чудесный Академический городок, утопающий в вечной зелени соснового бора, неподалеку от мощной ГЭС и Обского моря.

Побывал я на Ангаре и на Байкале, на великих сибирских стройках. Я узнавал в строителях людей, которые в свое время разгромили непобедимую до того гитлеровскую армию. Теперь они побеждают дикую, до них никем не покоренную природу. Тогда, более двадцати лет тому назад, я был боевым товарищем и руководителем таких стойких и мужественных советских людей — здесь я только их гость. Но как хорошо видеть, что следующие поколения не уступают в доблести своим отцам и старшим братьям, и как радуешься за них, что не к войне, а к созидательному труду прилагаются их мысли и силы!

Сталинград разрушался врагами на моих глазах в августе 1942 года, в нем трудно было найти уцелевшее дерево или стену кирпичного здания. Через 15 лет я увидел на его мосте город Волгоград — обширный и красивый, гордящийся Волгоградской ГЭС — новым чудом гидростроительства новым благоустроенным городом Волжский. Но, гордясь своим настоящим, волгоградцы свято чтут память наших воинов, павших в боях при обороне в освобождении на весь мир прославившегося города.

Неузнаваемы стали хорошо мне знакомые до войны города Средней Азии. Они не только разрослись вширь и ввысь своими многоэтажными домами, но многие из них превратились в большие промышленные центры. Голодная степь, сохранившая от прошлого лишь свое наименование, превращена в благодатный, цветущий край. Многоводная Амударья, преодолев сотни километров пустыни, оказалась уже у столицы Туркмении — Ашхабада.

Довелось мне как-то побывать и в колхозе села Вяжи, откуда наши войска начали наступление на Орел. Тогда почти все домики были разрушены, а в оставшихся не было ничего, кроме беспросветного горя и тучи мух. Теперь везде новенькие опрятные дома с чистенькими занавесочками и живут в них хорошо одетые, жизнерадостные колхозники. Председатель колхоза — энергичная молодая женщина — с гордостью рассказывала и показывала достижения колхоза. Я видел прекрасные коровники, свинарники и птичники. Большое стадо рогатого скота паслось на лугу, упитанные свиньи лежали на берегу реки, а на площадках птицефермы как будто бы выпал снег, так много там было птицы. Но бывший наш наблюдательный пункт бережно сохраняется местными жителями, а к моему приезду он даже был побелен внутри.

Нечего и говорить, что далеко не все колхозы области работают и живут так хорошо, как этот колхоз. Газеты сообщают об отстающих колхозах Орловщины — да я их видел и сам. Еще много непорядков, много плохих организаторов, во многом ощущается серьезный недохват. Но такие колхозы, как рядовое хозяйство села Вяжи, вселяют уверенность, что организаторов у нас найдется достаточно, чтобы поднять все сельское хозяйство, проводя политику партии в духе XX и XXII съездов.

Старинный город Мценск до войны не имел домов выше двухэтажных. Когда через него проходил передний край обороны, он был разрушен до основания. Теперь же там высятся многоэтажные здания по обоим берегам реки Зуша и в нем есть все присущие хорошему городу учреждения — клубы, кино, театр, больницы, школы, гостиница, стадион, большой завод, много менее крупных промышленных предприятий.