Закон маузера - Большаков Валерий Петрович - Страница 53

— Хорошо, Сорока, я понял. Мы ещё не сегодня уходим, но… Что же, везти гроб с собой? Следует похоронить капитана хотя бы в поле.

На скулах у Сороки задвигалась жёсткая кожа.

— Разрешите доложить, господин подполковник, — проговорил он угрюмо, — как остановимся крепко, так и схороним с почестью. Разрешите…

— Разрешаю, Сорока.

Поздно вечером на бывшей гари, сплошь уже зазеленевшей травою, разожгли три больших костра.

Дежурные как бы не с час подбрасывали хворост, и вот донёсся басовитый гул моторов.

Как мотыльки на огонь, подлетели и сели, один за другим, оба С-31. Подкатились ближе к лесу, развернулись и заглушили моторы.

Авинов приблизился, из темноты окликнув:

— Бацулин? Еретнов?

— Так точно, господин подполковник!

Кирилл включил фонарик и отдал команду:

— Аэропланы замаскировать!

Взвод дроздовцев унтера Котова живо нарубил молодых ёлочек, аккуратно укрыв аппараты.

— Господа военлёты, как у вас с бомбами?

— По четыре пятипудовки на каждом, господин подполковник. Под крыльями.

— Подходяще. Навлю знаете?

— Пролетали…

— Надо разбомбить мост через реку.

Бацулин засомневался:

— А хватит ли бомб для такого дела?

Тут в голове у Авинова мелькнула картинка, словно воспоминание о кадрах давнишней «фильмы» — как остроносые «бомберы» срываются в пике. Такие вот вспышки «послезнания» порой его здорово выручали — этакие бесплатные советы насчёт того, как воевать по-новому, поражая врага в обоих смыслах этого слова.

— А вы не просто кидайте их, — сказал он, выдыхая, — не на глазок, а с пикирования.

— То есть?

Кирилл, как мог, объяснил «летунам» методу из будущего.

— Ну вылет утром, а пока двигаем к нам. Разносолов не обещаю, но борщ ничего так получился…

— Борщ! — молитвенно произнёс Еретнов. — Полцарства за тарелку наваристого борща!

— Пилите корону, поручик. Будет вам борщ…

…Рано утром пилоты готовились к вылету.

Котов и Акимов, тоже в прошлом имевший дело с аэропланами, вызвались лететь с Бацулиным и Еретновым бортстрелками, каковые «тридцать первым» полагались, да на всех не хватило.

По паре пулемётов стояли на «Сикорских», приделанные к крыльям, а ещё по одному установили за пилотскими сиденьями, чтобы отстреливаться от противника, севшего на хвост.

— От винта!

Мощный двигатель взревел, врубаясь пропеллером в тугой воздух, аэроплан тронулся и побежал по траве, вздрагивая и будто теряя вес. Взлёт!

Бомбардировщики описали круг и легли на курс.

Лететь было недалеко, но на цель лучше заходить с севера — пусть, если что, ищут тайный аэродром в стороне Брянска.

Внизу блеснула Навля. Вода была спокойна, и река напоминала зеркало, отражавшее небо и облака. И краснозвёздный «Сопвич».

Котов дотянулся до пилота — им был Бацулин — и деликатно тряхнул за плечо.

— Господин штабс-капитан!

— Вижу, братец, вижу…

Соскользнув на крыло, С-31 вошёл в крутое пике и сразу стал набирать высоту, заходя красвоенлётам снизу.

Пилот «Сопвича», потерявший из виду одного противника, нацелился на другого, и тут-то Бацулин открыл огонь.

Две струи раскалённого металла, подсвеченные трассирующими пулями, унеслись сходящимися пунктирами и уткнулись во вражеский биплан, разнося хвостовое оперение в клочья.

— Есть!

«Сопвич» закувыркался вниз и грохнулся на берегу Навли. Секунду спустя вспухла огненная тучка.

— Мост!

— Вижу!

«Сикорский» стал набирать высоту. Станция, лес, река, мост — всё пошло кругом, удаляясь, словно опадая.

— Держись!

Аэроплан направил нос к земле и начал пикировать, набирая скорость с каждой саженью.

Мост из железных балок угрожающе вырастал, обещая неизбежную гибель. «Разобьёмся, к такой-то матери…»

Бацулин дёрнул рычаг, освобождая все бомбы разом, и С-31 сильно вздрогнул. Рыскнул — полегчало! — и принялся резко набирать высоту.

Аэроплан Еретнова заходил на цель, когда рванули сброшенные бомбы. Резко восклубились облака дыма, воды и пыли. Громыхнуло.

Одна из пятипудовок угодила в реку, другая порвала рельсы перед самым мостом, зато две оставшиеся легли точно — целый пролёт ухнул в воду одним краем.

И снова четыре взрыва потрясли мост — две бомбы в воду, две по искорёженному пролёту, доламывая тот напрочь.

— Есть! — заорал Котов, думая: «Это вам за капитана, сволота!»

Бацулин захохотал и повернул «домой».

Господи, когда же это святое слово можно будет произнести без кавычек?..

Глава 17

ПЛАЦДАРМ

Сообщение ОСВАГ:

Колонна двигалась, забирая к северу, к селу в семи верстах от города Карачева, где располагался Одрино-Николаевский монастырь.

Монахи давно уж покинули обитель, а самых упёртых, державшихся за старое, красные разогнали или расстреляли, дабы не плодить «поповщину».

С недавнего времени в монастыре располагался Штавоздух — штаб воздушных сил 14-й армии Уборевича, а рядышком — аэродром, обширное ровное поле, на котором выкосили траву.

Там стояли аппараты «Сопвич», «Де Хевиленд» и «Виккерс», а также четыре бомбардировщика «Илья Муромец Киевский», все с красными звёздами.

Невдалеке находились палатки красвоенлётов и приземистые монастырские амбары, нынче занятые под склады боеприпасов и горючего, бывшие конюшни же отвели под гаражи для грузовиков «бенц».

Все эти интересные подробности разглядели с воздуха авиаторы Бацулин и Еретнов, а ныне к Одрину приближалась колонна ОМСБОН — Отдельной мотострелковой бригады особого назначения.

Авинов усмехнулся — в звании его не повысили, зато личного состава набралось столько, что в рамки батальона никак не вписывалось. Вот и «усилили» батальон до бригады.

Не далее как неделю назад на стоянку ОМСБОНа вышло больше двух тысяч солдат и офицеров 1-го и 2-го Офицерских генерала Дроздовского стрелковых полков — кто выжил, кто был ранен, но мог доковылять сам.

Кирилл, как и все «старички», рад был пополнению, тем более что окруженцев вывел сам Жебрак-Русакевич, седой и хромой полковник, истинный воин.

Однако ни он, ни выздоравливавший Туркул даже не пытались подвинуть подполковника Авинова.

Жебрак подошёл как-то к Кириллу, подволакивая ногу, простреленную под Мукденом, и сказал негромко:

— Мы с Антоном Васильевичем и батальонами покомандуем, чинами мериться не будем. А вы, Кирилл Антонович, на стариков-то не оглядывайтесь. Я же вижу — война совсем другая пошла…

Успокоенный, Кирилл отошёл и столкнулся с Петерсом.

Надо ли говорить, что сбережённая запасливым Исаевым бутылочка винца была опорожнена в тот же вечер?