Ларец - Чудинова Елена В. - Страница 96

Нелли уж заметила по здешним горам, что лезть вверх, как ни странно, куда проще, чем спускаться вниз. Когда карабкаешься наверх, высота сама как бы манит, подсовывая, за что ухватиться рукою, куда поставить ногу, – лишь бы оказаться поскорей там, откуда видна вся зажатая с двух сторон склонами горной тайги долина. Когда спускаешься, то и смотришь вниз, а сие порою неприятно. И отчего-то камни под ногою более шатки, выступы не так надежны.

Ойрот подскакал между тем к единственному месту, что Нелли в Долине Духов никак не нравилось, – лошадиному погосту. Беспомощные поломанные кости эти у самого подножия Замка, хрупкие, словно яичные скорлупки, заставляли ее сердце дрожать от гнева. Экая подлость, приносить в жертву лошадей! Лучше б хоть людей уж убивали, что ли.

Для Нелли этот ойрот ничем не отличался от первого, увиденного еще на том берегу Катуни. Немало темнолицых невысоких охотников с лоснящимися косами она повидала с тех пор, но что все это не один и тот же догадывалась потому только, что появлялись ойроты иногда по трое, по четверо. Странно, но Арина уверяла, что для ойротов свои лица все разные, а белых людей как раз им трудно различать. Шутила, верно.

Таежный обитатель между тем что-то с живостью рассказывал отцу Модесту. Пожалуй, вид его был несколько напуганным.

– Что он говорит? – спросила Нелли.

– Вообще-то вещи несуразные, – нахмурился тот. – Будто бы видал невдалеке воздушную змею.

– Какую змею? Летающую, что ли? – фыркнула Нелли.

– В определенном смысле да, летающую. Воздушными змеями монголы и прочие прозвали шелковые либо бумажные шары, кои китайцы для устрашения врагов запускают в небо.

– Как это запускают? – не поняла Нелли.

– Шары летают, наполненные горячим воздухом. Горячий воздух легче холодного, – рассеянно пояснил отец Модест. – Не хочешь ли ты, маленькая Нелли, прокатиться со мною до провала, в коем живет злой дух ойротов?

– Взаправду живет?

– Да, разумеется.

– Тогда хочу.

В который уже раз, залезая на низкорослую рыжую лошаденку, Нелли с тоскою подумала о красавце Нарде: как-то он там, незнамо где? Хорошо ль за ним ходят? Впрочем, надобно было признать, что лошадки эти, немногим выше аглицких детских понни, передвигались в гористой местности с чрезвычайною ловкостью.

Таежная полоса кончилась: они забрались уже повыше, в тундру. Карликовый лес стоял еще голым и серым, а огромные камни-валуны глядели в открытом пространстве грозно и мрачно. Отец Модест не преминул заметить, что в обрамлении золотистых цветков под названьем жарки вид станет вовсе иной.

Обогнув голый склон, они спустились в незнакомую Нелли долину. Небольшой овраг круглой формы не привлек внимания девочки.

– Сие и есть жилище Эрлика, – кивнул отец Модест. – Подъедем ближе, увидишь.

Овражек, вернее сказать, провал вблизи оказался не в шутку странен. Каменные синеватые стены в острых продольных зазубринах, оказывается, смыкались над глубоким колодцем. Очень глубоким. А внизу бурлила черная вода, неизвестно откуда вытекающая и куда уходящая. Стены подхватывали звук ее холодного кипенья.

– Там что, подземная река?

– Никто не рисковал выяснять, – отец Модест улыбнулся, но Нелли сделалось несколько неприятно.

– А кто таков Эрлик?

– Местный демон, не обремененный чрезмерно сложным разумом, – было непонятно, шутит отец Модест или же сериозен. – Местные жители вить дикари всего-навсего.

– Папенька сказывал… – Нелли замялась. – Что человек-де сам все придумывает, и чем он развитее, тем сложней у него ми-фо-ло-гия. Но Вы-то знаете Венедиктова, и не одного его небось, отчего ж тоже говорите, что у дикарей демоны проще?

– Так связь вправду есть, только не та, что видят вольнодумцы. Нечистая сила, она, Нелли, вроде клопов. Только клопы не питаются мозгом. А нечисть питается, точнее даже, мы сами ее питаем.

Вода в колодце бурлила и кипела.

– Взгляни, какая смешная гора справа! Высокая, а формою как детский куличик.

Гора стояла на ровном безлесом месте, но на самой ее макушке, вовсе небольшой площадке, росли деревья и кусты, и даже лежал валун.

– Как это она такая вышла? – Нелли засмеялась.

– Бог ее знает, – отец Модест рассмеялся тоже. – Мы в ребячестве залезли на нее с другом, а тут как набежит грозовая туча…

– Небось вы вовсе близко под ней оказались?

– Внутри. Туча села на эту горку, как шапка. Сразу темно сделалось, а уж холодно… Ох, и неприятно, маленькая Нелли, когда молнии вокруг тебя лупят. Э, да я, пожалуй, сейчас наверх залезу! Ты погоди, я быстро обернусь.

Отец Модест кинул Нелли свой повод. Она, по правде сказать, уж и так наползалась по кручам и потому без споров осталась наблюдать, как священник бежит к горке и карабкается наверх. Да у нее это бы втрое медленней и получилось. Вот он уж до середки добрался, вот ухватился за корень, подтянулся… Что ж он там позабыл, между тем? Неужто так захотелось освежить в памяти воспоминания ребяческие? Странно, вроде бы как красное пятно на разлапистой невысокой сосне. Что ж это может быть в весенних горах? Отец Модест стоял уже в крошечном лесочке на вершине. Подошел к сосне, пятно пропало. Стоит, словно думает о чем-то. Чего он там застрял? Нелли заелозила в нетерпении. Наконец отец Модест начал спускаться.

Какая-то ноша затрудняла священнику спуск. Чего ж он там подобрал?

– Отче, что у Вас? – закричала Нелли издалека.

Отец Модест не ответил, он шел задумчив, неспешными шагами. Много раньше, чем он приблизился, Нелли услыхала стук копыт. Должно быть, тот ойрот.

– День добрый, юная мадемуазель Сабурова, – произнес незнакомый мужской голос.

Нелли обернулась. Подъехавший был, несомненно, из Крепости, но лицо его Нелли также не было знакомо. Впрочем, было оно приятно и примечательно странной усталостью, какую не приводилось еще видеть девочке на здешних энергических лицах. Положительно, этот годов тридцати человек казался старше здешних стариков.

– Вы не тут родились, – произнесла она уверенно.

– В Москве, – незнакомец, перехватив повод, галантно приподнял простую войлочную шапку. – Вас все здесь знают теперь, а мне да позволено будет представиться – Илья Сергеич фон Зайниц.

– Вы, я чаю, тож не случайно подскакали? – отец Модест, несший в руках скомканное красное полотнище, уже был в десяти шагах.

– Как и Вы, за воздушною змеей. Неужто правда?

Отец Модест принялся без слов разворачивать ткань. Зайниц торопливо спешился. Полотнище оказалось не одно, а сшито из нескольких в подобие большущего мешка, собранного тесемкою у горловины. Крепкие шелковые тесемки, некоторые из коих были коротко обрезаны ножом, а некоторые длинны, были пришиты к мешку.

– Корзинка валялась там же. Никаких сомнений.

– Я слышал, ими пытаются теперь управлять. – Тень омрачила лицо Зайница не хуже, чем давняя туча – смешную гору.

– Не слишком успешно, но для того, чтобы перебраться через Катунь, и того довольно, – сквозь зубы проговорил отец Модест.

– Быть может, какой сорви, голова, отчаянный путешественник одиночка? – негромко спросил Зайниц.

– Вы сами-то в сие верите, Илья?

– Нет, Ваше Преподобие. Не верю.

– Надобно незамедлительно поднимать народ на поиски. Придется, Нелли, прервать нашу прогулку.

– Но что это за мешок? – обиженно воскликнула Нелли: кому приятно, когда другим ясно, а тебе нет.

– Помнишь, я говорил тебе про китайские изобретения? – Отец Модест, приторочивший сложенный мешок, вскочил в седло. – Последние лета их стали перенимать и в Европе, но не для устрашенья, а ради передвижения. Какой-то человек развел на том берегу костер, наполнил сей мешок горячим дымом и воздухом над огнем, да и прицепился к нему перелететь через реку.

– Дым легче человека! – Нелли не верила своим ушам. – Он не может его поднять.

– Может, Нелли, может, если дыму много. Да ему и близко было лететь.

– А зачем он сюда прилетел?

– В том-то и вопрос, маленькая Нелли.