Приятно тебя общать (СИ) - Кикина Ирина - Страница 68

Во вторую свою пятилетку мэр Хобор решил сеять доброе, чистое, вечное. Он задумал Демократизировать — ах, как сладко звучало это слово! — жизнь школьников. В заречном городе Энн градоправитель подсмотрел Единый Городской Экзамен, значительно облегчавший жизнь старшеклассника: что может быть проще теста! Теперь последние два года школьной жизни сводились к натаскиванию на этот ЕГЭ. В конце концов, зачем мучить деток лишней информацией? Многие знания — многие печали.

Чтобы высидеть на высоком посту третий срок, Хобор ввёл Свободу собраний. Люди полюбили своего мэра ещё больше. Теперь санкционированные митинги стали их главным развлечением. Весь вечер горожане рисовали плакаты, весь день хвалились на работе своей твёрдой Гражданской Позицией, весь выходной с важным видом простаивали под окнами мэрии. За всей этой высокой политикой народ и не заметил, как ужались пенсии, выросли налоги, а высшее образование сделалось платным. Ну как было не выбрать великого благодетеля путём Всеобщего Демократического Голосования? Тем более что тех, кто не шёл на выборы, называли грязными Коррупционерами и сажали в тюрьму.

В четвёртую свою пятилетку Хобор снова поставил себе цель обласкать детишек. Зачем забивать их светлые невинные мысли литературной и научной чепухой? Зачем самые цветущие годы тратить на сидение в душном классе и нудную зубрёжку? Хобор с содроганием вспомнил своё образование и повелел: вместо физики, химии и географии ввести подвижные игры, вместо литературы — половое воспитание и дополнительные труды, вместо иностранного — побольше ОБЖ, а вместо истории — патриотизм. Ведь самое главное, чтобы гражданин был жив-здоров, умел работать руками, знал, как вести себя в обществе привлекательной гражданки, и любил свою малую родину с мэром во главе.

А в следующую пятилетку правления Хобора через Некоторый город проезжал ваш покорный слуга. Он подивился тому, насколько довольны и веселы его жители. У них роскошные дома (ведь мэр поощряет казённые займы под небольшой процент. Только вот никто точно не знает, куда текут проценты, а загорелый Хобор говорит, что на Дипломатические расходы и развитие Инфраструктуры).

Как уже говорилось, живут в Некотором городе весело. Собираются перед единственной достопримечательностью — огромным зданием мэрии — и Демократически выражают своё мнение по поводу власти. В тот день на площади ваш покорный слуга убедился в процветании Многопартийности и Плюрализма в Некотором городе. Среди всех прочих были замечены:

суровый мужчина с плакатом «Оградите молодёжь от притязаний общественных тёток!» Общественных тёток вокруг не наблюдалось (вероятно, по причине непонятности определения), зато было несколько симпатичных девушек, умилённо взиравших на сурового;

старичок с лозунгом «Даёшь Монстеррад Кобылье!». Мальчик, продававший тут же краски, кумач и палки, всё порывался что-то сказать дедуле, но тот был слишком поглощён мыслями о загадочном Монстерраде;

множество Демократического народа в Демократической одежде и с Демократическими улыбками, — пришедшего без плакатов (только с портретами мэра-благодетеля) просто ради Демократического общения;

знаки партии ДВЛСХМ («Долой вонючее липкое склизкое хозяйственное мыло!»);

сельскохозяйственная партия СХ («Славься, Хобор!»);

овеянная спиртовыми парами партия синих, изрядно откушамши (песни на всю площадь слыхать);

партия понятно каких с транспарантом «Мы хотим парад!»;

фракция цветных ЗаДПиС (За Демократические Права и Свободы);

партия связочников («Некоторый город не для всяких там!»);

местная оппозиция, кричавшая: «Антидемократических Коррупционеров на мыло!»;

партия ДВЛСХМ, отзывавшаяся: «А мы говорим долой хозяйственное мыло!» (получается оппо-оппозиция);

растяжки «Оппа-оппа-опа-па!» (партия за легализацию лёгких наркотиков);

здоровенное полотно «Хобор — гарант нашего светлого Демократического будущего!» (это СПБ — «Спасибо, Хобор, благодетель!»);

«**** ** *** *****!» (это ППЦ, партия, отрицающая всякую цензуру);

«Дай детям нормальное образование, проклятый Хобор!» (это местный сумасшедший, чьё психическое состояние было закреплено особым указом мэра-благодетеля. Никто не принимает всерьёз этот лозунг, ведь школьники довольны подвижными играми и трудами, а что ещё нужно заботливому Демократическому родителю?);

снова партия ДВЛСХМ, сжигающая ненавистное мыло прямо на площади;

и много кого ещё.

Среди всего этого торжества Плюрализма угрюмо бродил молодой человек с красивым именем Эпигон. Он грязно и продвинуто обзывал путающегося под ногами пса Демократофобским Коррумпированным Коллаборационистом. Девушки краснели, мужчины записывали. Уже по этому ругательству можно было определить несомненный литературный талант Эпигона.

Восходящая звезда Некоторого города хотела написать роман, который иносказательно говорил бы о борьбе Демократического и Коррупционного начал, но нужна была батальная сцена. Войну Эпигон представлял себе только по фильмам, однако они слишком узнаваемы и плохо поддаются описанию. Молодое дарование подходило к митингующим с приличествующим молодому дарованию скорбным лицом и вопрошало: «Скажите, гражданин, вы участвовали в военных действиях? А в студенческой драке? Может, хоть в детстве совком кого-нибудь стукнули?» Но Некоторый город был очень мирным местечком в кольце добрых, продвинутых Демократических соседей. Никто не воевал и не дрался, все улыбались друг другу и после работы ходили на Демократические митинги показать свою политическую дерзость и несгибаемость. Политика политикой, а молодое дарование хотело крови, мяса и оторванных конечностей (определённо, внутри у него бурлило нечто фрейдистское).

Эпигон обратился со своим отчаянным вопросом и ко мне. Ваш покорный слуга не имел опыта в военной службе (хвала Коррупции, только тс-с!), зато имел опыт читательский, которым с удовольствием и поделился. Эпигон воссиял, обнял меня и убежал. Через год он прислал мне роман-эпизод на пятьсот страниц «Князь и дуб». В недалёком будущем он намеревался выпустить продолжение принёсшего славу труда: «Князь и липа», «Князь и ясень» и завершающую часть «Князь и туи» (юноша очень надеялся, что «туи» запретят).

Что ж, остаётся только порадоваться за молодое дарование. А на площади другое молодое дарование, продающее кумач и краски, решило помочь дедушке с монструозным плакатом. Мальчик тюкнул старика по голове, чтобы отдохнул немного, и переправил надпись на «Мазеррат Кобалье». К парнишке подбежал суровый и, роняя слёзы счастья, признался, что нашёл цель жизни — оградить молодёжь от произвола Демократофобских стариков. Томные девушки утирались платочками в скромном обожании.

В этот момент благодетель Хобор взглянул на свой радостный Политически Свободный народ, заметил мальчика с «Мазерратом» и позвал секретаря:

— Выпиши мне этого… вон, на плакате. Кобелье. Я стану кумиром детей!

Мальчик тем временем заразился Политической Свободой и решил бороться за свои Права. Нетвёрдой детской рукой он вывел на кумаче: «Далой матиматику и радной изык! Хачю мацацыкл!» Мэр растрогался и риторически, с ноткой угрозы спросил секретаря:

— Что такое дети?

— Цветы жизни? — робко проблеял тот.

— Нет, нет и нет. Дети — это будущий Илехторат! — наставительно произнёс Хобор. — Дам-ка я им Избирательное Право с двенадцати лет! — Мэр-благодетель погрозил кулаком в сторону заречного города Энн. Вот это я понимаю, Демократия!

Хионские древности

— Ну что, готов к новому представлению?

— Устал я от твоих представлений. Наживаешься на мне.

— Не на тебе, а на всяких простачках. И вообще, можно подумать, мне больше всех надо. Для тебя же стараюсь, так что бороду не таращь на меня. Иди, готовься, вымирающий вид, а то и поспособствую.

Хионец покачал головой и надел привычную уже маску. Обман, опять обман. Так ли он представлял свою старость?