Приятно тебя общать (СИ) - Кикина Ирина - Страница 50

— Но я же ещё ничего не…

— Всё равно нет.

Я не потрудилась прощупать, что у неё за вопрос. Я уже знала, что здесь правильным будет отрицательный ответ.

— Ну тогда я…

— Да, бумаги давай.

— А как же…

— А с шефом я сама поговорю.

И продолжила стрелять по ползущей на экране цепочке разноцветных шариков. В этой игре предзнание особо не увеличивало мои шансы на победу, а значит, не снижало интереса.

Естественно, поиграть мне не дали. В кабинет (размером с коробку стирального порошка, зато личный) ворвался, собственно, шеф.

— Софья, ну что опять за выкрутасы? Неужели так трудно слушать сотрудников? Хотя бы из вежливости.

Я подняла на него полные тоски серые с крапинками глаза. Я и так слишком многое делаю из вежливости. Например, работаю за такие смешные деньги. И шеф это знает. Потому и терпит, когда я несколько наглею. Наверное, именно возможность безнаказанно наглеть меня здесь держит. Впрочем, чувствую, что уже недолго осталось.

— Прэсиенту моего уровня необязательно слушать изложение ситуации, чтобы спроецировать образ будущего и выбрать верный ответ.

— Ты всегда так говоришь, — возмутился шеф, дёргая золотистый галстук. Дайте мне потрогать этот галстук, и я буду знать, какую помаду предпочитает любовница, его подарившая. — Но в том году ты точно так же отмахнулась от прекрасно продуманного бизнес-плана, и в итоге мы сели в лужу.

— Как вам понагляднее объяснить… — Я откинулась в кресле, сплела руки на животе. Взгляд упал на чашку, давно побуревшую изнутри. — Ну вот представьте, что на плите стоит турка с кофе. Вот-вот закипит. Остались какие-то миллисекунды. И тут боковым зрением вы замечаете, что драгоценное чадо сейчас уронит на себя нож, неосторожно оставленный на краю стола. Вы уже чувствуете, как кофе убегает и заливает половину кухни. Но образ действий вы выбираете мгновенно, инстинктивно и единственно верно. Оттирая потом кофейные пятна, вы, конечно, досадуете и ворчите, но в правильности своего решения не сомневаетесь. Как-то так.

Я очаровательно улыбнулась недовольному начальнику.

— Предположим, — буркнул тот, засовывая большие грубые руки в карманы дорогих брюк. — Но это слишком удобная отмазка, чтобы я ей поверил больше одного раза. Так что будь добра, хотя бы выслушивай других и хотя бы делай вид, что задумалась.

— Даёшь оптимизацию! — съехидничала я, но спорить не стала. Наглеть тоже надо в меру.

После шефа ко мне ручейком потянулись просители. Компания большая, каждый день кто-нибудь захаживает. Я не против помочь. И общение, и развлечение, и народ у нас культурный: на добро добром отвечает.

— Сонечка, посмотри, не нашёл ли мой себе кралю? А то вернулся вчера поздно, глаза прячет, про работу бурчит, — а когда думает, что я не вижу, ухмыляется, паразит самодовольный.

Тут тоже игру надо на три хода вперёд видеть. У всякого разоблачения бывают последствия, причём для всех участников партии. Напрямую я стараюсь по возможности не врать. Иногда отвечаю, что не вижу, иногда недоговариваю.

— Нет, Настюх, будь спокойна. Он действительно замотался вчера сильно. А ухмыляется, потому что придумал, как одно хамло уесть, чтобы никто не подкопался, а хамло и не пикнуло.

— Спасибочки тебе! Прямо камень с души! Что я тебе должна?

Вот тут тоже надо не прогадать. С кого-то деньги, с кого-то вещь, с кого-то услугу. А кому-то и просто одолжение сделать в итоге выгоднее выйдет.

— Ну что ты, какие долги! Это по дружбе.

И вот она выходит, сияя счастьем, бодро и уверенно. А я не угрызаюсь, потому что знаю: её благоверный действительно нашёл кралю. Но очень скоро она поведёт себя настолько низко и жестоко, что греховодник навеки заречётся искать приключений на стороне, будет корить себя всю жизнь, а Настюху любить станет только сильнее. Скажи я правду, были бы слёзы, скандал, развод… а у них дети, и судьба исковеркана будет у всех. Кому это надо?

— Софья Алексеевна, я к вам с вопросом.

— Ну?

Хилый парниша со следами угрей на щеках мнётся, сомневается.

— А говорить обязательно?

— Тебе — да.

Хитрые все какие. Ответ-то я знаю, но в духовитые подробности дележа семейного имущества влезать не хочу, а давать рекомендации человеку, который даже рассказать о своих подленьких махинациях не решается, — увольте.

— Тогда я лучше в другой раз.

— Пожалуйста-пожалуйста.

Снова не удаётся мне побить рекорд в пулянии цветных шариков.

Интеллигентный стук. Вплывает приятнейшая матрона из бухгалтерии. Дело у неё плёвое, я даже не слушаю, что она говорит. Все мои чувства и предчувствия сосредоточены на маленьком предмете, который принесла с собой посетительница.

— Что у тебя в кармане?

Прерванная на полуслове, матрона недоумённо повторяет:

— Что у меня в кармане?

Ощупывает означенный предмет, не вынимая. Потом лицо её просветляется.

— Ах да, нашла сегодня по дороге к остановке. Машинально подобрала, забыла даже.

— Это через тебя мне передали. Тебе ведь не нужна эта вещичка?

— Нет, бери, конечно, — улыбается степенная дама. — Так насчёт моего дела…

— Я вижу хорошего покупателя не раньше, чем через полгода, а сейчас лучше вложиться в предпродажную подготовку, тогда и цену можно повыше поставить.

Благодарности и прощания посетительницы я почти не слышу. Взгляд мой прикован к посланию, лежащему на столе.

В компании все уже знают и об этой моей причуде. Собственно, с такой игры всё и начиналось когда-то. Так я открыла свой дар, так я его развивала, так я добилась мастерства. Так я тренируюсь, поддерживаю себя в форме и развиваюсь. И могу без притворной скромности сказать, что достигла неплохого уровня. Я не Погосян, конечно, но среди прэсиентов нашего города, пожалуй, в десятке лучших.

Так вот, я обожаю потеряшки. Мелкие вещички: перчатки, игрушки, блокнотики, платки, ключи. Мне, как прэсиенту, они часто попадаются. Мой «кармический» долг — найти владельца. Своего рода охота или, если угодно, квест. Прослышав о моём увлечении, сотрудники стали специально подбирать на улице оброненные кем-то предметы. Тащат всякий мусор. Но не каждая потеряшка мне подходит. Иногда вещь оставила хозяина за ненадобностью или для того, чтобы запустить эффект бабочки. Тогда возвращать её ни в коем случае нельзя. Однако вещь, встреченная «случайно», идеально подходит для моей задачи.

Обычно я сразу вижу хотя бы что-то о владельце или чувствую, где его можно встретить. Выследив человечка, я подбрасываю потеряшку и наслаждаюсь сценой воссоединения. Когда-то в безоблачном детстве (лет шесть мне было) я добыла мамину серёжку, о потере которой она так сокрушалась. Для этого я прошла по следу до самого трамвайного депо. Нужный мне вагон определили в ремонт. Я беспрепятственно проникла на территорию депо, пошарила по вагону, нашла серёжку в щели под сиденьем, мило поболтала со сторожихой и получила от неё домашний пирожок, села на нужный мне трамвай, через пару остановок пересела на троллейбус, вышла возле дома и, как ни в чём не бывало, уселась играть в песочнице. Всё это я провернула так ловко, что меня даже не хватились. Наверное, уже тогда я понимала, что мама будет волноваться, и не хотела её расстраивать.

Вряд ли это была моя первая охота, раз я так уверенно почуяла пропажу и безошибочно совершила сложную для ребёнка цепочку действий на пути за серёжкой и обратно. Однако это моё самое раннее воспоминание о квесте и самое первое из дерзких похождений Сонечки-прэсиента. Конечно, тогда я не знала такого мудрёного слова и воображала себя просто волшебницей. Потом, чуть подросши, стала изображать гадалку. Стащила у мамы длинную юбку и цветастый платок, для развлечения ходила по вокзалам и «читала по руке». В старших классах играла в экстрасенса. Гардероб подобрала помрачнее, антураж всяческий. Приглашала девчонок в гости, зажигала свечи, в стеклянную миску с водой капала воск, бросала пищевые красители и соду с лимонной кислотой, подкатывала глаза и пророчила страшными голосами. Одноклассницы были в трепещущем восторге.