Приятно тебя общать (СИ) - Кикина Ирина - Страница 48

«Чужие были вдвое выше меня, похожи на застывшую морскую волну, готовую завернуть свой гребень и обрушиться на берег. Они странным образом одновременно и впитывали, и преломляли свет, отчего вокруг их тел образовывался индиговый ореол. Я закричал снова. Взмахнул руками. С текучей стремительностью один из пришельцев перекатился ко мне — точно как волна — и навис, перебирая гребнем, словно каракатица. В сполохах синего сияния, вроде бы, появлялись более светлые участки, мелькания и проплешины, но в остальном существо зловеще молчало.

Я вытянулся по стойке „смирно“ и старался даже не моргать. Не помню, что говорил в тот момент. Помню, что очень хотелось жить. Существо нависало надо мной недолго (со стороны недолго, а так-то целую вечность), а потом потеряло интерес. Я подумал, что, наверное, не звук заставил его обратить на меня внимание, а движение. Может, эти твари вообще не видят неподвижные объекты?

Махнул рукой. Чужак вернулся. Я попытался жестами повторить изгибы сияния над его гребнем. Получилось не очень, но мои усилия оценили. Инопланетяне столпились вокруг и стали показывать мне праздничную иллюминацию полярного неба, а я как мог, копировал. Лучше всего получалось изображать длинные, медленно тянущиеся прямые лучи в количестве не более двух. В общем, начало контакту было положено».

— Если бы иллу прилетели при мне, я бы их тыщ-тыдыщ, та-дада-дада! — грозно размахивая руками, протарахтел Никита. Мишаня забурчал, а Никита получил новый подзатыльник от сестры. Ларочка была великим усмирителем, хотя чаще всего проказы затевала именно она. Братец больше языком любил молоть.

Катерина Петровна покачала головой, не отрываясь от вязания, и близнецы притихли, как шкодливые котята.

«Иллу оказались очень смекалистые. Кстати, слово „иллу“ — это не самоназвание, сами-то они вообще звуков не издают. „Иллу“ назывались инопланетные захватчики в популярном канадском сериале, который начали показывать за несколько месяцев до Вторжения. Вторая основная группа чужаков раскатала себе площадку под застройку как раз в Канаде, и Жоресу Джиннису, невольно ставшему, как я, специалистом по связям чужаков с общественностью, это слово первым пришло на ум. Так и повелось. Надо же их как-то называть.

Я много чего узнал о пришельцах, ведь они меня далеко от себя не отпускают. Сам к ним сунулся — сам виноват. Выяснилось, что общаются иллу при помощи образов, которые возникают в их ореоле в практически недоступном человеческому глазу диапазоне. Впрочем, вскоре я стал видеть эти образы (хотя и не все: слишком быстро они мелькают) и даже отчасти понимать. Похоже, иллу нехило излучают. Я ещё порадовался, что дети у меня уже есть…»

— Но всё равно он, когда к семье возвращался, немного облучал, — тихо сказала Ларочка.

Мишаня невразумительно поддакнул, остальные закивали. Мама сосредоточенно звякала спицами.

«…Позже я не раз думал, что соваться к только что севшему инопланетному кораблю и непонятным чужакам следовало бы в защитном костюме, если не скафандре, со всевозможными датчиками и счётчиками, и при малейшем пиканье приборов мчаться оттуда, сверкая пятками. А если костюма нет, то просто пятками сверкать. Но в первую минуту Вторжения такая мысль пришла бы разве что учёным, а мы-то не учёные. Мы с Жоресом всего лишь обычные люди, настолько смелые или глупые, что полезли знакомиться.

Знакомиться иллу были совсем не прочь, сразу же взяли меня в оборот. Как и Жореса на противоположном бочку уютного шарика. Больше специалистов по связям с людьми чужие не брали: двойка — это их число, два пришельца-вожака в России и в Канаде, остальные группы равномерно рассыпаны по Земле. Позже я узнал, что на нашу планету прибыло около шести миллионов иллу. Но всё по порядку.

Отвели меня на корабль. Внутри всё было изгибистое, с наростами неясного назначения, вроде сталактитовой пещёры. Меня запихнули в поставленную на попа ванну с бирюзовой жидкостью наподобие киселя, которая, вопреки законам земной физики, никуда не вытекала. Я упирался, но ничего не смог поделать. Едва жидкость накрыла меня с головой, я подключился к мозгу Жореса и увидел разумы всех иллу на Земле. До сих пор страшно вспоминать, как множество мыслящих существ без спросу ворвалось в мир, который я считал своим собственным и недоступным для других. Начался бешеный обмен данными, целью которого было составление общего словаря-образаря. Мой мозг работал на пределе, но сознание вернулось только тогда, когда мне позволили вывалиться из бирюзовой купели Приобщения».

— Вскоре после Вторжения иллу поняли, что корабли не починить и совершенно их забросили. Когда они покинули корабль, севший у нас в городе, туда приехали представители власти и учёные и обнаружили, что купель, про которую пишет Леонид Семёнович, пропала. Только через пятнадцать лет она объявилась в коллекции одного японского музея.

Александр Иванович знал много интересных фактов и умел вовремя их преподнести. Студенты его обожали.

— А канадская «купель» так в Канаде и осталась, — с горчинкой улыбнулась Катерина Петровна. — Извини, Наташ, опять мы тебя перебили.

— Ничего страшного, мы ведь никуда не спешим.

«Иллу поняли, что мы совершенно не умеем формировать образы, поэтому начали развивать у себя органы речи и восприятия звуков. Пока у них плохо получается, но они думают, что через пару поколений смогут общаться на языке людей. А на первое время они изобрели проектор-переводчик. Сидят себе человек и иллу и жаждут общаться. Между ними проектор стоит. Он включается, и рядом с иллу возникает картинка человека (проектор считывает синие сполохи над гребнем чужого, преобразует в звуки нужного языка, а двуногая голограмма открывает рот). Напротив, около землянина, появляется призрак иллу, заменяющий людские звуки на переливы индиговой ауры. Бывают, конечно, с этим проектором казусы — и немало, но так мы и общаемся, потому что в ванну я отказываюсь лезть. Иллу удивляются. Они-то в постоянном, пусть и не таком полном, как в ванне, контакте со всеми представителями своей расы в пределах Земли. Связь с теми, кто остался на родной планете, они потеряли, когда ушли в мягкое-белое-скольжение-по-прозрачной-глади-„непонятный образ“. Кстати, даже тех обрывков информации, которые мы с Жоресом Джиннисом, как умеем, пересказываем астрофизикам, достаточно, чтобы учёные хватались за головы и, скрипя мозгами, перестраивали известную человечеству модель Вселенной.

Иллу многое удивляет в людях. Например, наша система общения. Они считают, что словесная передача смысла — прошлая ступень эволюции. Из-за этого они изначально приняли нас за животных с усложнёнными поведенческими инстинктами. Очень долго пришлось объяснять им про книги. И про разные языки. Вот этого иллу совсем не понимают, выдают образы вроде „вы-же-и-так-не-приобщаетесь-к-остальным-разумам-а-если-ещё-и-системы-обмена-информацией-разные-как-вы-вообще-умудряетесь-друг-друга-понимать-потому-вы-такие-жалкие-медленные-и-отсталые“. Сами-то чужие очень быстрые, я, кажется, уже говорил. И в движениях, и в общении, и в принятии решений. Я думаю, это из-за того, что образы намного ёмче, доступнее и однозначнее слов, которые только криво отражают действительность, а не чётко отпечатывают её в индиговой ауре. И ещё потому они быстрее, что живут совсем недолго — около семи лет».

— Как им, наверное, странно и дико было узнать, что такие жалкие и медленные люди живут настолько дольше, — проговорила Катерина Петровна.

— Мам, ну ты же не обижаешься на черепах, — отозвалась остроносенькая Ларочка. То-то язва будет, когда вырастет!

«Что иллу забыли у нас? На самом деле, им на Землю и не надо было. Они про Землю и знать не знали. Шесть миллионов инопланетян летели себе в некоего рода паломничество (если честно, я так до конца и не разобрался), как летали миллиарды до них, но на этот раз техника подвела, и корабли выплюнуло из белого скольжения в районе Сатурна. Из всех планет Солнечной системы им подошла по условиям только Земля, и то, похоже, не идеально: у новых отпочковавшихся иллу и аура гораздо бледнее и мутнее, и рост поменьше, и прозрачность переменная. Думаю, чужаки и сами знают, а от людей скрывают, только я хочу обнадёжить человечество: это всё ненадолго. Иллу, вторгшиеся в наш мир, вымирают. Каждый чужой за свой семилетний цикл может отпочковать только двоих потомков, а прилетевшие к нам уже оставили минимум одного наследника на родной планете: иначе их не пустили бы в космос. Среди тех иллу, что родились (то есть произошли) на Земле, не больше четверти дадут двоих потомков, притом не факт, что здоровых. В этом чужаки безжалостны, как спартанцы: если у новой особи обнаруживается серьёзное отклонение, её перерабатывают на мерду.