Приятно тебя общать (СИ) - Кикина Ирина - Страница 22

— Ну.

— Гну. Предложи: чтобы дух перемен проник повсюду, устроить ротации на всех уровнях, во всех учреждениях. Когда человек сидит на одном месте, он привыкает, успокаивается, коснеет — и кирдык! Энтропия и всё такое прочее. Этого никак нельзя допустить. Скажешь, что это передовой зарубежный опыт…

— Но я ж не могу врать!

— Тогда скажи, что даже за рубежом до такого не додумались! Только мы, как всегда, новаторствуем и пионерим. На кого ещё планете надеяться? На кого, я тебя спрашиваю?

— Не на кого, не на кого, — поддакнул Игорь, быстро фиксируя Ромины откровения.

— То-то, — кивнул спаситель сотрудников и губитель горшочных насаждений. Подумал и с размаху вонзил в израненное тело кактусобраза остро заточенный карандаш.

«Напёрстки» сидели в Розовомраморной зале за третьей переменой блюд. Близился к концу срок правления Олега Васильевича. За ним будет Михаил Семёнович, потом Пётр Петрович и опять Олег Васильевич, пока для одного из них не наступит время совсем без перемен. Но члены Триады о таком не задумывались за обедом. За обедом они любили поговорить об общем, частном и разном. Вместе с крошками и неосторожно оброненными кусками на пол падало: «иллюзия движения — не есть само движение, но её вполне достаточно…», «перемены — суть средства, помогающие контролировать социум…», «в суете сует, мелькании ярких заявлений и обещаний, под эгидой стремления к идеалу…» И далее в таком духе. Эта Матрёшка, как и её предшественники, отличалась острым и могучим умом, тонким чутьём на выгоду и хитростью, какую редко встретишь даже в сотне политиков.

— Как вы думаете, чем нас порадует сегодня Отдел новых идей? — спросил действующий правитель своих десницу и шую.

— Теперь это Проектное бюро перемен, Олежек. Только ведь в прошлую мероприятницу подписывали, а ты уж и забыл, — пожурил его Михаил Семёнович, пережёвывая куропачью грудку.

— Вот ещё, всякую бумажку не упомнишь.

— Я думаю, как всегда тоску какую-нибудь притащат, — авторитетно заявил Пётр Петрович, брызжа жирными каплями. К счастью, размеры Розовомраморной залы позволяли поставить такой стол, что каждый обедающий мог брызгать сколь угодно и не попасть на сотрапезников. — Про флаги, гимны, систему льгот и образование. В последние годы с ними так скучно!..

— Не скучно, Петюня, а безмятежно, — наставительно потряс косточкой Михаил Семёнович. — Не ради ли этой привилегии ты рвался в Триаду? Нет? Не ради того ли, чтобы точно знать, что будет завтра? Чтобы жить спокойно и вольготно?

— Не зна-аю… — с сомнением произнёс Петр Петрович, деликатно прикладывая к губам белейшую салфетку. — Всё-таки, мне кажется, скучновато… Хочется чего-то…

— Перемен? — невинно предположил Олег Васильевич, и после мгновения тишины Напёрстки беззаботно рассмеялись.

Игорь выходил с собрания встрёпанный и ошарашенный, Рома — нахохленный и хмурый.

— Ромка, — хрипло начал Молчанов, — я тебе такой кактусище куплю, ты его и за пять лет не убьёшь!

Друг только дёрнул плечом.

— Спасибо тебе, дружище! — тараторил Игорь. — Как ты мне помог! Видишь, какой ты гениальный! Твои идеи приняли на «ура!»

— Да, но только все думают, что это твои идеи, — проворчал мучитель зелени.

— Ну не дуйся, Ромка! Кто мог подумать, что так обернётся? Даже ты, наверно, не мог предположить.

— Если б мог, сам бы и представил Матрёшке.

Игорь помолчал. Ему и так было очень неловко.

— Ну хочешь, я всем потихоньку расскажу, что это ты придумал?

Коллега отмахнулся.

— Какая теперь разница? Это ведь ты на юбилейном параде будешь публике с трибуны приближённых махать, не я. И это ты получил повышение и прибавку.

— Ты что думаешь, я тебя брошу? Наоборот! Я тебя порекомендую. Везде за тебя словечко замолвлю. И не забывай про кактус.

Ромка чуть повеселел, но только он взялся за ручку их кабинета, как подскочила вертлявая Зинаида из Отдела скорейшего внедрения.

— Мальчики, а куда это вы? В связи со вновь поступившим предложением Молчанова ваше бюро переезжает на девятый этаж. Пойдёмте, нужно принять помещение.

— А как же вещи? — растерялся герой дня.

— Вещи? Какие вещи? Их в комнату пропаж передадут. Или в картотеку. Или на склад. Там разберётесь. И вот ещё чего: так держать, Молчанов. Мы уж и не надеялись, что ты что-нибудь путное придумаешь, а тут целые две идеи, да какие! Далеко пойдёшь!

Игорь смущённо и с лёгким оттенком вины улыбнулся Зинаиде и Ромке и пошёл, влекомый коллегой, всё выше и выше по карьерной и департаментской лестнице (просто лифт не работал).

— Таким образом, наиболее рациональным вариантом сочли девятидневную неделю в её нынешнем виде, — тоном проповедника диктовал Павел Андреевич. — Также введение новых названий месяцев и смещение сезонов на полтора месяца вперёд привели к созданию нового светского календаря, который ближе к природному, нежели старый светский и церковный. Новое летоисчисление, или «Время Перемен», стало вызовом всей предыдущей истории…

В коридоре заиграла классическая музыка, которая лучше влияет на психику учащихся, чем обычный звонок.

— Итак, урок окончен, задание на перестройник вы знаете. Идите на перемену!

— Вот такие перемены я люблю, — шепнул Сашка, а Рита хихикнула.

В школьном дворе было шумно и многодетно, поэтому они с Ритой сделали умнее: не пошли на улицу, а уселись на подоконнике, подставив лица солнцу. Ребята снаружи носились, младшеклашки верещали и дрались, совсем старшие мальчики пошли за школу курить, думая, что там их никто не увидит. Рита наблюдала за детворой, болтая ногами. Потом вдруг посерьёзнела и спросила:

— Твой папа ведь в департаменте работает?

— Угу, — настороженно ответил Сашка, не понимая, к чему она ведёт.

— Как ты думаешь, это правда — то, что нам рассказывают?

— Кто рассказывает?

— Ну… все. Павел Андреевич, родители, Триада. Про перемены.

Сашка нахмурил лоб. Он не привык о таком задумываться.

— Ну, бабушка говорит, что это всё из пустого в порожнее. Что это только людей отвлекает. А потом сразу начинает про Бога, про всякое такое…

Рита слушала внимательно, не улыбалась. Сашка посмелел и продолжил:

— Про Бога не знаю. Но, наверное, много есть ненужного. Например, вот зачем убрали историю? Мне она нравилась, а теперь её вдруг капитально пересматривают. И правда, все мечутся — вроде заняты, вроде движутся, а на самом деле всё это глупости…

— Да. Перемены ради перемен, просто чтобы что-то делать, — согласилась Рита и подсела чуть ближе.

— Но бывают и очень нужные перемены. Очень долгожданные и очень приятные.

Сашка достал из нагрудного кармана счастливый жетончик. Плечо каштановой красавицы коснулось его плеча, и, когда какой-то малявка на улице крикнул: «Жених и невеста!» — Сашка и не подумал наорать на него в ответ, а Рита и не подумала отодвинуться.

Наверное, пришло их Время Перемен.

Отличный кофе

Ровно в девять утра шторы раздвинулись, впустив в комнату пучки тёплого света. Заросший мужчина на кровати поморщился, но не открыл глаза. Тогда включился музыкальный центр. Сегодня он выбрал какой-то бодренький барабанно-трубный марш. Но хотя колонки постепенно увеличивали громкость, человек не желал просыпаться, а только беспокойно ворочался и шевелил губами. Тут в дело вступила кровать: она запустила жёсткий режим массажа, но упрямый соня отказывался вставать. Пришлось пойти на крайние меры. С потолка на тонком стебельке опустилась противопожарная розочка и сбрызнула лицо мужчины водой. Только тогда он возмущённо и обиженно заревел: сон оборвали на самом интересном месте.

Человек сел на кровати, рассеянно блуждая взглядом по комнате и почёсывая пузо. «Доброе утро, хозяин», — нежным машинным многоголосьем прошелестело со всех сторон. Хозяин недовольно буркнул и стал шарить ногами по полу. Из-под кровати выдвинулась полочка со шлёпанцами. Мужчина обулся и пошаркал в душ.