Роли леди Рейвен. Том 1 (СИ) - Снежная Дарья - Страница 12

Все же как жаль, что мне не побывать на вскрытии. До женщины меня тогда тоже не допустили… сиди теперь пятый труп жди.

Я похвалила себя за неугасаемый оптимизм и веру в силы маг-криминалистов и мысленно поправила пятый труп на повторное вскрытие. Откинулась на спинку стула, баюкая в ладонях еще теплую чашку.

Накануне самого первого в моей жизни – и жизни всех моих соучеников, будущих криминалистов-первокурсников – вскрытия меня, помню, знатно потряхивало. От злости. Потому что, выходя из кабинета, я помедлила и краем уха услышала, как студенты спорили, в какой именно момент я упаду в обморок, кто из них будет меня ловить и за какие части тела в процессе «ловления» хотел бы подержаться. Хотя нет, насчет последнего они не спорили, а были удивительно единодушны. Фантазии – ноль.

В тот день я была крайне признательна традиции, по которой леди без нюхательных солей, можно сказать, и не леди, и опытным сочувствующим старшекурсникам, посоветовавшим не завтракать…

Мысли текли вяло, переплавлялись из одного в другое, и изначальное намерение хорошенько посидеть над делом маньяка отступало под незаметно надвигающимся гнетом дремы. Вот бы нам сюда диван из кабинета Кьера…

Хотя и стул, если подумать, тоже вполне ничего…

Первым на работу, словно невзначай, явился Тарн Гейл и громко хлопнул дверью, разбудив. Так что к появлению Трейта, спустя десять минут (он тоже совершенно случайно прибыл на полчаса раньше обычного – удивительная тяга к труду!), я была уже бодра, жизнерадостна и излучала прежний трудовой энтузиазм, заставляющий первого криминалиста скрипеть зубами. А уж когда я обрадовала его новостями о свежем трупе, у любимого начальника чуть челюсти в песок не раскрошились – так он их сжал.

Ну а потом меня ожидаемо выставили за дверь.

Зябко ежась, я нырнула в сентябрьское утро, подернутое туманной дымкой. Промокший ботинок за остаток ночи так и не высох и хорошего настроения не прибавлял, как и настойчивый гнусавый вопль в спину:

– Мэм! Постойте! Да стойте же! Мэм!

Я на всякий случай обернулась, чтобы рявкнуть на ту даму, которую узвался уже голосистый кавалер, и с удивлением осознала, что вопль этот звучал в мой адрес. И исходил от извозчика, безуспешно пытающегося привлечь мое внимание. Приблизиться вплотную ему мешали высаженные по бульвару деревья.

– В ваших услугах не…

– Уже оплачено, мэм. Господин маг велел отвезти, куда пожелаете. Звонкой монетой заплатил, уж извольте услужить, мэм. Домчу с ветерком!

– Ветерка мне ещё только не хватало, – проворчала я, плотнее запахивая пальто. – Какой ещё господин маг?

– Высокий такой, чернявый. Он мне вас, мэм, преточно описал. И заплатил хорошо. И если не исполню, все как приказано, то сработает проклятие страшное магическое и отсохнет у меня часть тела важная, незнамо какая, так что вы уж, будьте ласковы, полезайте в экипаж. Хорошо заплачено, и частей тела у меня, знаете ли, неважных и нет совсем почитай.

Ну, Кьер! Высокий-чернявый…

Я сцедила улыбку в воротник и с немалым облегчением забралась в пролетку. Назвав извозчику адрес, я откинулась на жесткую кожаную спинку и поняла, что так и продолжаю безотчетно улыбаться.

Дом встретил меня убийственным ароматом свежих булочек. И наверняка на столе уже стояла вазочка с моим любимым вишневым джемом, и чайник, полный крепкого свежезаваренного чая, и блюдце с прозрачными лимонными дольками, и сахарница с любимыми серебряными щипцами в виде ракушек…

Я мученически вздохнула, беззвучно притворила дверь, умудрившись не щелкнуть замком и на цыпочках двинулась к лестнице, стараясь не шуршать юбками.

Задумка провалилась на третьей ступеньке снизу. Проклятой скрипящей третьей ступеньке! Первым делом с зарплаты я найму мастера и починю эту чертову третью снизу ступеньку!

– Марианна, леди Эрилин вернулась и желает завтракать! – звонкий голос виконтессы Амелии Рейвен прошил все стенные перегородки, умудрившись не сорваться при этом на крик.

Горничная возникла в дверях столовой, сделала книксен, стараясь не поднимать на меня глаз. Круглые щечки предательски краснели. Находиться между двух огней, а если вернее, огнедышащих драконов ей категорически не нравилось, но что поделать, у всех свои издержки профессии.

– Леди Эрилин, завтрак…

– Спасибо, Марианна, не нужно. – Я продолжила подниматься по лестнице. – Мама, я не голодна! Я устала и хочу спать!

Мой крик был куда менее изящным, до маменькиного уровня владения голосом мне еще расти и расти. А, возможно, не дорасти никогда.

– Марианна! Леди Эрилин просит, что бы завтрак подали ей в спальню, – непререкаемо прогремело мне в ответ.

Горничная посмотрела на меня жалобно-вопросительно, и я кивнула, закатив глаза. Дорогая матушка со мной не разговаривала, но ушные перепонки всех обитателей дома от этого почему-то страдали только больше.

Бессонная ночь после целого рабочего дня сдавливала виски железным обручем. Пара часов полудремы на жестком стуле облегчения не принесли, поэтому прямо сейчас я мечтала только о постели. И даже герцога в ней, окажись он там каким-то чудом, восприняла бы исключительно в качестве подушки.

Сбросив одежду неаккуратной кучей прямо на пол, я распустила волосы, украсив беспорядок россыпью шпилек. Кровать манила к себе свежестью и обещаниями крепкого сна, но я сначала направилась в ванную. Быстренько смыть с себя ночные приключения и тогда – спать!

Проснулась я в первом часу дня, а вот подняться с постели смогла только во втором и то лишь потому, что через два часа меня ждала встреча с отцом Гербертом, а до церкви Святого Виссария в северном округе Карванона[6] ещё добраться надо. Уж слишком приятно было дремать, утонув в подушках и в кои-то веки ни о чем не думать.

Пока я спала Марианна унесла одежду, а шпильки сложила на туалетный столик. Завтрак стоял рядом с кроватью, где я его, поразмыслив, и оставила. Булочки своей прелести не потеряли, и даже наоборот приобрели, когда вместе с разумом проснулся голод, но сейчас было время ланча, а в меня влезет либо одно, либо другое. И для душевного спокойствия всей семьи будет лучше, если я поем под бдительным взглядом маменьки.

Я потянулась до хруста в костях и дернула за шнурок серебряного колокольчика возле кровати.

А когда я вымытая, одетая, причесанная, одним словом – ожившая, спустилась в столовую, то с немалым облегчением обнаружила, что стол накрыт на одну персону.

Брат, ясное дело, на службе. Энсин[7] Карванонского полка мечтал о блистательной военной карьере, спасении жизни самого короля и, таким образом, восстановлении родовой чести. Мечты и устремления эти, в отличие от деятельности его бестолковой сестрицы, матушка всячески поддерживала и поощряла.

Отец целыми днями или пропадал по делам или безвылазно сидел в кабинете, разложив бумаги, как дама юбки. Кровь виконтов Рейвенов текла в его жилах, заставляя бросать все силы на преумножение, а если быть вернее, воссоздание семейного состояния. В чем-то он весьма преуспел. Родовое поместье за пятнадцать лет фактически воскресло из небытия, начав приносить доход достаточный для того, чтобы родители по окончании ссылки смогли перебраться в столицу и обеспечить нам жизнь пусть не роскошную, но минимально соответствующую людям нашего положения.

Маменька же взвалила на себя непосильную ношу возвращения семьи Рейвен в столичное аристократическое общество. Старые подруги, давние знакомства, «случайные» встречи в парках, ни к чему не обязывающие утренние визиты и щебетанье за чашечкой чая. Дело осложняли мы с братом – оба еще не обзаведшиеся собственной семьей. Почтенные леди не без оснований полагали, что виконтесса Рейвен не прочь выгодно пристроить чад, но выгода в таком браке была бы исключительно односторонняя, а потому встречали матушку радушно, но на ужины и приемы звать не торопились.

«Вода камень точит», – печально вздыхала она и нежно перебирала тонкими пальцами прямоугольники визиток, хранившихся в большой малахитовой шкатулке.