Кхаа Тэ (СИ) - Согрина - Друк Дарья - Страница 84

Зеркало внезапно стало тускнеть. Изображение расплываться. Блики гаснуть. И через несколько мгновений, поверхность черного стекла была ровной и гладкой, как и раньше.

Ноэл стоял на коленях, словно окаменев, не в силах оторвать руку от холодной бездны. Он получил, чего желал. Он увидел ее. Из младенца она превратилась в прекрасное создание, подобно нимфам, что порхают в зарослях Алмариновых рощ.

Конечно, Барк в деталях описал внешность Ребекки Лангрен. Но рисовать лик человека в мыслях, не одно и то же, что лицезреть воочию.

Теперь, он может смело отдаться ласкам Темноликой... Или нет? Дурное предчувствие вгрызалось в душу. Всего лишь пожар? Глупые предсказания зеркала? Неужели? А может, напасть расправила крылья Тени и рыщет в поисках дичи?

Златовласка в беде! Но сможет ли он ей помочь? Обессиленный, никчемный, умирающий полудемон, полуэльф?

Забыв о нестерпимых муках, черноволосый маг со шрамом на лице поднялся на ноги. В комнате царило безмолвие. Древний артефакт уснул вновь, считая года за мгновения. От зеркала не будет больше проку.

«И смерть будет ему наградой, и славу воспоет лишь ветер. Аскалионца доля - заступничество, сохранность Нирбисса и его обитателей, ценой собственной жизни», пронесся в голове девиз Цитадели.

Нет, чародей не умрет в своей постели, сгорая от колдовских чар и демонического безумия! Последнее странствие станет для него безымянной могилой. Как однажды, Алистер Кув спас его жизнь, Ноэл Визиканур обязан пожертвовать собой ради незнакомой девчонки, ради неблагодарного мира, ради Аскалиона, ради себя самого.

Пожар разгорался с неистовым рвением. Дом Беллы полыхал подобно Кхаа Лауру, что извергает ярость на никчемных отпрысков своих. Искры, гонимые порывистым ветром, стали разлетаться плотоядными светлячками по округе. Вскоре, бушующий огонь перекинулся на соседнюю постройку. Сельчане, наконец, осознав угрозу, в панике кинулись за ведрами и бочками, дабы набрать воды из реки и остановить пламя, пока алый цветок не спалил Дубки дотла.

Суматоха, творящаяся в деревеньке, позволила двум подозрительным фигурам, укутанным в плащи, незаметно проскользнуть во двор Лангренов. Женщина со странной клюкой и коренастый карлик, днем, и в более спокойные времена, непременно бы стали объектом всеобщего внимания. Но сейчас, до них никому не было дела.

Парочка торопливо подошла к порогу и, толкнув дверь, нырнула во тьму хижины. Златовласка в спешке забыла запереть дом. Впрочем, воровать у Лангренов особо нечего. Только оставшихся несколько кур, да кухонную утварь, что ли?

- Его здесь нет! - раздался в полумраке, раздосадованный голос демонессы. Она откинула капюшон, и, сверкнув глазами, оглядела светлицу.

- Может, Тара в другом месте его спрятала или забрала с собой, - с надеждой прошептал эльф, пугливо озираясь.

- Нет! Он в деревне! Вот только где?

- Могу предположить, что его унесли в лес мальчишки и фермер, - попытался выдвинуть иную версию Науро.

Демонесса покачала головой, принюхиваясь.

- Я находилась неподалеку от них. Посох ничего не обнаружил.

- Наверное, дриада отдала вещицу соседу...

- Девчонка! - прервала коротышку Табора. Мрачный эльф помрачнел, как бы это странно не казалось. - Конечно же! Кому могла Тара доверить такую ценную вещь! Только старшей дочери! Как я сразу не догадалась! Недаром, дочь Дрита развеяла частицы магической силы по всей округе! Она не желала, чтобы я обнаружила артефакт у любимицы. Малявка вечно бродила по Дубраве, и ни разу я не уличила ее в укрывательстве реликвии.

- Вряд ли девочка знает, что мы ищем, - промычал Науро, от беспокойства грызя коготь большого пальца правой руки. - Даже если мы ее расспросим, она не сможет нам помочь в поисках. Ведь мы-то не ведаем, как выглядит эта штуковина.

- А нам и не надо, - твердо заключила Табора. - Достаточно ее раздеть и снять все украшения. Что-то на ней и является Жезлом. Может кулон, пояс, пуговица или нить, вплетенная в ткань платья.

Эльф иронично глянул на напарницу, стремясь не расхохотаться.

- Любовь моя, мне не терпеться посмотреть, как ты будешь снимать с девчушки одежду. Это будет весьма... Эээ. Забавно. Добровольно, дочурка Лангренов точно не оголится перед демонессой. - толстяк призадумался. - Идеальный вариант, если ты предстанешь перед ней во всей красе! Велика вероятность, что малышка хлопнется в обморок, и ты без труда отнимешь у нее одеяния. А еще и драгоценности, которых скорей всего не обнаружишь, на крестьянке.

- Мне жутко хочется треснуть тебя посохом, за умозаключения, но не могу не согласиться с тобой. Если при виде нас она лишится сознания - это упростит нам работенку. Придется дождаться деревенщины здесь, - демонесса вновь огляделась, затем беспечно направилась прямиком на кухню.

- Здесь? - ошарашенно воскликнул Науро. - Ты куда намылилась?

- Собираюсь отведать нормальной еды. Я убеждена, у этой семейки осталось что-нибудь съестное к ужину. Месяц в Темной Дубраве питаться подножным кормом, самое гадкое, что могло приключиться со мной за последние шестнадцать лет.

Эльф поспешил за демоницей, предварительно взглянув на входную дверь. Не нравилось ему импровизация коллеги, особенно, если та намеривалась устроить представление на подмостках Дубков, кишащих кровожадными людишками.

- А вдруг все Лангрены вернутся одновременно, что тогда делать будем?

- Когда возникнет такая проблема, тогда подумаем над ее решением, - пробормотала Табора, гремя горшками и крышками на кухне.

Науро опять прикоснулся к камню в кармане, а заодно проверил и кортик в ножнах. Он чувствовал, что из Мендарва им придется бежать с неимоверной скоростью. От обезумивших обитателей деревушки или не менее полоумных храмовников или же... А, впрочем, любые неприятности лишь украшают жизнь, но в тоже время могут и укоротить, а того и гляди вовсе лишить ее.

Ребекка, пробираясь через снующую в перепуге толпу, лихорадочно искала взором братьев и отца. Односельчане, с криками и ужасом на лице, стремились потушить разрастающийся пожар. Дом Грена уже полыхал, как факел, и огонь начал лизать стены и крышу соседа. Хижина мельника, грозилась превратиться в раскаленный остов, как и обитель Беллы, что догорала на фоне, сгустившейся ночи и дыма.

Ни Артура, ни Тора, ни Кора было не видать среди сельчан. Златовласка закусила губу до крови. Где же они? Неужто, погибли в пожаре? Или же, все же, еще не воротились из леса? Последняя мысль, хоть немного, но согревала душу.

Внезапно взгляд девочки наткнулся на священнослужителя, который, подобно истукану, неподвижно стоял среди бегающих и кричащих людей. Брат Конлет измазанный в саже, с вечно сияющей лысиной, сейчас казавшейся огненным нимбом, со злорадством, глядел прямо на нее.

Сердце Ребекки ушло в пятки. Безумный взор храмовника не предвещал добра. В нем мелькало самодовольство, жестокость и смертельный приговор.

Брат Конлет вспомнил ее. Дочь фермера, которая ворошила золу подле сгоревшего дерева, в первый день его пребывания в Дубках. Тогда, священнослужителю показалась, что он узрел непонятную писанину в золе, но крестьянка торопливо уничтожила ее своей маленькой ножкой. Эта же та девчушка, что с болью и тоской глядела на мертвого нелюдя, когда того безжалостно зарубил Финли! Смазливая девка, придавалась разврату в Дубраве с баронским щенком! И пусть, брат Конлет не видел ее лица, но волосы. Таких сияющих золотых волос ни в Дубках, ни в замке, ни у кого не было!

Церковник коварно оскалился, не спуская взгляд с Ребекки. Она была одной из тех, кого потребовал привести к себе капеллан. Вот он шанс, так любезно предоставленный Создателем! Теперь, брат Конлет рассчитается сполна с дворянским выродком! Благодаря этой провинциальной простушке, он воздаст отпрыску феодала за все унижения, что тот ему причинил!

- Да прибудет благословение Пророка с его верными детьми! - воскликнул он во весь голос, дабы обратить на себя внимание толпы.

Ребекка стала медленно пятиться назад. То и дело, натыкаясь на односельчан, которые разом прекратили тушить пожар и с недоумением уставились на храмовника.