Кхаа Тэ (СИ) - Согрина - Друк Дарья - Страница 28

Меус сложил руки в замок и нервно постукивал указательными пальцами. Что-то происходит в Нирбиссе. А он, как последний идиот, затаился в Мендарве и ждет, пока наступит полоса мрака.

- Значит, в великую и ужасную колдунью демоница не намерена играть. Хоть это радует. Может, мы раньше отыщем вещь, что ей так необходима? Если информация или предмет окажутся в нашей власти, то мы сумеем совершить весьма выгодный обмен, не находишь?

Псилон кивнул и рассмеялся.

- Дорогой брат, смотрю, тебя в последнее время посещают мудрые мысли.

Меус тоже улыбнулся, но его улыбка была горькой. Он перестал перебирать пальцами и его взгляд скользнул к окну, где через стекло виднелось розовеющее небо. Солнце являло свой лик Мендарву.

- Тебе не приходила в голову мысль, что Табора воскресла и получила поддержку от кого-то, обладающего бескрайней властью. Возможно ренегата, как и мы.

Пришел черед мрачнеть Псилону.

- Не думаешь ли ты, что Он тоже жив?

Меус поднялся с кресла и, подойдя к окну, распахнул его. Свежей утренний воздух ворвался легким шлейфом в комнату, рассеяв густое напряжение.

- Я не провидец, - ощутив комок в горле, пробормотал черноволосый волшебник. - И я не стану утверждать, что Он до сих пор где-то скрывается. Я лишь предположил, что Он мог, как и мы прикинуться погибшим. И если так оно и есть...

Лицо Псилона побледнело, слившись с белоснежными волосами и бородой. Он громко ударил кулаками по деревянным подлокотникам и вскочил с кресла.

- Он мертв! - воскликнул гневно маг. Его голос, словно звон колокола, разнесся по спящему Форгу. - Мертв, как Кхаа Лаур, Дейра и Ниамэ! Мертв, как Архес! Мертв, как ядовитые болота Крока!

Меус любуясь коралловыми цветами города, окрашенного лучами просыпающегося небесного светила, даже не обернулся в сторону брата. Псилон мог сколько угодно вопить, что Он сгинул в объятия Дероды, но от его криков, ничего не менялось. Скребущее и неприятное предчувствие уже цепко впилось в душу и разум черноволосого капеллана.

Псилон покраснев от распираемого негодования, подошел к окну и вдохнул полной грудью утреннюю свежесть, дабы успокоиться.

- Нам не стоит упоминать его.

- Согласен, - кивнул Меус. - Я надеюсь, что ты здраво рассуждаешь и осознаешь, что если Нирбиссу грозит беда, и в этом не замешан Айлас...

Псилон испугано шикнул на брата, словно боялся, что имя, произнесенное вслух, способно вызвать призрак из обители Темноликой. Но Меус не придал этому значения и продолжил:

- ... то это знаменует лишь одно - на материке появился могущественный и опасный чародей, который заручился поддержкой иллюзорных демонов или самих Создателей.

- Хватит!!! - свирепо воскликнул маг. - Хватит нести несуразицу и ныть! Ты мне напоминаешь несчастного котенка, оказавшегося в водовороте!

Меус удивленно вскинул брови и взглянул на брата. Давно он не видел его в таком гневе. Его всегда раздражали разговоры о непутевых родственниках, но сейчас он явно перешел все границы.

- Я не помышлял расстраивать тебя, растерзай меня морской киркан, - тихо проговорил волшебник. - Я поделился с тобой своими предположениями.

- Вот что я тебе скажу, Меус, - все еще кипя от ярости, прорычал Псилон, - Если этот гаденыш вернется, или кто-то похожий на него возжелает начать кровопролития, то пусть! Пусть воюет с эльфами, гномами, русалками и с прочими нелюдями! Он может даже Магистров всех перебить поодиночке или же скопом - мне все равно! Но чтобы не задумал этот таинственный и коварный мерзавец, Мендарв - я ему не отдам!

Меус молча кивнул. Псилон был слишком самоуверен. Нависни сейчас над страной людей реальная угроза, недолго бы продержались королевские войска, да храмовники, снаряженные слабыми амулетами. Магия с каждым годом совершенствовалась, но не здесь, не в Мендарве. Если бы братьям Вэинарисс выпала возможность отыскать древние рукописи волшебников былых эпох, тогда можно было, не беспокоиться о безумных и могущественных недругах.

- Уже почти рассвело, - невозмутимо произнес Меус. - Мы должны уделить несколько часов сну. Тивар ждет нас к полудню, и ему не следует знать, что нас тревожат какие-либо иные заботы, нежели те, что касаются ордена Тарумона Милосердного.

Псилон, поджав губы, сверкнул глазами. Злоба подобно гейзеру клокотала внутри него.

Меус тихо прошелестел полами одеяния, подойдя к двери. У самого порога он обернулся.

- И сними заклятье тишины. Наша беседа окончена, а если прислуга или стража не услышат твой громогласный храп, то точно что-нибудь заподозрят. Как нам повезло, что во дворце мы единственные храмовники, и не один чужой медальон не уловит твою магию.

Черноволосый капеллан покинул опочивальню брата, плотно прикрыв за собой дверь. Псилон все стоял у окна, глядя, как фонарщики тушат одну за другой уличные масляные лампы и свечи под стеклянными колпаками, рыбаки и лавочники медленно бредут по улицам, еще не очнувшись от сладких объятий сна, а королевские стражники сменяются на посту.

Волшебник закрыл окно и, шевеля белоснежными усами, стал шептать заклинания, возвращая в Форг звуки и голоса, которые приглушал во время разговора с Меусом.

Рассвет тяжелой поступью явился в лес Серых лисиц. Высокие березы и осины, с тонкими стволами, шелестели слегка пожелтевшей листвой, пробуждая утренних птах, таящихся в кронах деревьев. Ветерок лениво носился среди кустов терновника и багульника, стремясь куда-то на юг.

Ная бежала по тропинке, судорожно глотая воздух. Ее холщовая рубаха до пят, подпоясанная конопляной веревкой, то и дело цеплялась за крючковатые ветви придорожной растительности, но девочка спешно освобождалась от них и неслась дальше. Босые ноги кололи мелкие камушки, но ступни темноволосой малышки, давно огрубели от ходьбы по лесу, и колючая, местами неровная тропа, не вызывала дискомфорта.

Наконец, она достигла опушки леса. Девочка остановилась на краю холма и оглядела Одинокое село. Ее короткие каштановые волосы взмокли от бега, и она тряхнула головой, дабы как-то осушить их.

Набрав в легкие воздуха, Ная бросилась вниз к деревне. Она должна была отыскать Бэллу и передать ей послание. Срочное послание. Среди охотничьего народа, проживающего в лесу Серых лисиц, девчушка была самой быстрой и ловкой, поэтому ее и послали с депешей.

Нае только исполнилось восемь, но, несмотря на свой возраст, она могла тягаться в скорости и зоркости даже с мальчишками, у которых пробился пушок на подбородке. Порой ее дар вызывал насмешки со стороны ребят, но она не обращала на это внимания. Она была гонцом, доставляющим вести между Одиноким селом и лагерем охотников.

Девочка выбежала на проселочную дорогу и помчалась из последних сил к деревянной хижине травницы. Белла должна оказаться дома. Если нет, то утренний забег будет напрасным и те, кому понадобилась помощь знахарки, погибнут, не дождавшись ее.

Осень наступила внезапно. Еще вчера Темная Дубрава горделиво выставляла напоказ сочную изумрудную листву, а пережив бурю, вмиг пожелтела, словно человек, которого в одночасье настигла старость, посеребрив волосы. И не смотря на то, что небо оставалась ясным, солнце словно остыло. Теперь его лучи не были столь жаркими, а поутру разоренные ураганом наделы фермеров, покрыл тонкий слой инея.

Беда коснулась всех земледельцев. Поля и сады были уничтожены. И тот, кто не успел собрать остатки урожая, потерял все, до последней картофелины, до единственного зернышка пшеницы.

К счастью, гроза и ветер, хоть и повалили деревья, а потоки смыли растительность с полей, не тронули ни дома, ни амбары, ни замок. В эту проклятую ночь природа вела борьбу сама с собой, ее не тревожили человеческие сооружения.

Ребекка проснулась от резкой боли в ступне. Память с неохотой скидывала покрывала сна, рисуя в мыслях картины прошедшей ночи. Девочка оглядела комнату. Ставни были плотно закрыты. На полу виднелась лужа дождевой воды, осколки стекла и кровавый след. Ворон, сунув голову под крыло, мирно спал в клетке.