Ночная погоня
(Повести) - Кулешов Александр Петрович - Страница 41

«Оптовик», лысый, маленький, болтливый, все время суетившийся, все время в заботах.

Он не воровал — упаси боже, он не скупал и не хранил краденого — как можно! Но всей своей деятельностью способствовал и тому, и другому, и третьему.

Его «бизнес» заключался в том, чтобы выяснить, как он любил выражаться, «конъюнктуру», спрос и предложение. Действовал он в самом широком диапазоне: его интересовали меховые шубы, доллары, автомобильные запчасти, драгоценности, дефицитные лекарства, магнитофоны и фотоаппараты, модные заграничные вещи и даже редкие вина и продукты.

Все эти столь различные вещи объединяло одно — они все были краденые или добытые иным нечестным путем, продавали их воры, спекулянты, валютчики. С ними «оптовик» не церемонился, они были его поля ягода. Личность ясна, и расчет прост.

С покупателями дело обстояло сложней. Разумеется, и среди них встречалось немало таких, кто отлично понимал, с кем имеет дело и каким путем добыто то, что он покупает. Но имелись и честные, просто наивные, неискушенные, верившие в басни о «лишних» деталях, «не пришедшихся» по размеру шубах, ликвидируемых по нужде «фамильных драгоценностях». Были и подозрительные, въедливые, любопытные. С такими приходилось возиться — уговаривать, придумывать всякие уловки, убеждать!

Дело в том, что роль «оптовика» ограничивалась исключительно сводничеством. Он выяснял, кому что нужно, у кого что есть, и сводил «покупателя» с «продавцом», получая с того и другого комиссионные. Редчайшая по нынешним временам и крайне хлопотная профессия.

В специальных тетрадях «оптовика» хранились сотни имен, адресов, телефонов, записанных столь сложными тайными способами, что их не сразу разгадал бы и опытный шифровальщик. Сами же книжки покоились в подкладках старых пиджаков или под стельками ветхих башмаков, запертые в вокзальных камерах хранения.

«Оптовику» перевалило за семьдесят, и занимался он своей уникальной профессией чуть ли не с дореволюционных времен.

Преимущество ее заключалось в том, что подобная деятельность была сравнительно безопасной с точки зрения взаимоотношений с законом. В конце концов, отвечает перед законом вор, спекулянт, сбытчик краденого, в определенной степени покупатель этого краденого. А он что? Он просто познакомил двух людей, оказал им услугу. Откуда ему знать, что происходит нечестная сделка?

Последнее время, правда, работать становилось трудней. Дефицитных товаров становилось все меньше, меньше встречалось и дураков и воров, зато больше честных людей, готовых отвести тебя в милицию. Да и милиционеры норовили отправить за решетку, усматривая почему-то в невинном хобби «оптовика» нарушение закона. А уж когда дело касалось валюты и золота, тут пощады не жди!

Но все же кое-что было — автомобильные запчасти, например. Ходкий товар. Приходится, конечно, возиться, но что делать, такая уж профессия…

Вот хоть с этим инженером Румянцевым. Просто помешанный какой-то — выиграл свою «Волгу» и теперь ухаживает за ней, как за молодой женой. Себе в чем-нибудь откажет, только не ей.

Что-то у него там вышло из строя, реле, что ли, так он сон и покой потерял, готов чуть не месячную зарплату отдать, лишь бы найти эту деталь. Ведь если ехать на станцию техобслуживания, придется неделю ждать, а он без своей «Волги» дня не может прожить.

И то, что этот пьянчуга и мелкий воришка Колька существует, тоже удача. «Оптовик» уже не раз имел с ним дело — никогда не подводил.

На этой неделе он нашел для Кольки еще четырех «нуждающихся». Словом, сегодня они договорились о свидании у станций метро, расположенных по Ленинградскому проспекту. Первое было с инженером Румянцевым у «Сокола», в семь вечера. Там он их, как обычно, познакомит и сразу же уйдет. Купля-продажа пусть происходит без него. За своими комиссионными он зайдет на следующий день.

…Вот с этим «оптовиком» Николай два дня назад встретился и договорился о большом заказе. Тот за несколько часов нашел ему покупателей почти на все детали, которые можно было снять с поступившей партии машин.

Первый заказ надлежало реализовать сегодня. Встречи с «оптовиком» и его клиентами были назначены начиная с семи вечера у станций метро «Сокол», «Войковская», «Водный стадион», «Речной вокзал».

Операция сулила Николаю большую выгоду.

Николай уже успел накануне снять детали с машин, завернуть их в пакет и спрятать в укромном месте. План был прост. На своей трехтонке он должен ехать сегодня в Шереметьево. Перед выездом он заедет под предлогом исправления какой-нибудь мелкой поломки в помещение мастерской, незаметно переложит пакет под сиденье и спокойно выедет с территории автобазы. Он уже не раз пользовался этим способом.

А затем, пока будет ехать по Ленинградскому проспекту, сделает несколько остановок у станции метро — он потому и назначил там места встреч.

Единственно, что мучило его, — это головная боль после вчерашней попойки.

Но не мог же он не обмыть столь крупный заказ «оптовика»! Вот и пошли с дружками. Ох уж эти дружки! Что-то Николай не помнил, чтобы они хоть раз пригласили его в ресторан, получалось почему-то наоборот. И еще было у дружков удивительное свойство — они неизменно исчезали в период безденежья и столь же безошибочно появлялись в «жирные» дни.

— Коля, друг! — приветствовал его очередной приятель. — Выручай, пересох. Веришь, неделю во рту градуса не было. Веди, друг, веди, за мной не пропадет.

И хотя за всеми ними пропадало, Николай вел, поскольку были деньги, хотелось выпить, и вообще «горела душа».

Иногда в компанию приглашали девушек, и тогда прибавлялся новый стимул: приятно было изображать этакого купца-миллионера — «разберите стенку, я здесь пройду!» — сорящего деньгами, окруженного льстивыми прихлебателями и который все может, ни на что не скупится.

Так что выпили в счет будущих доходов изрядно.

На время головная боль отпустила его, ее вытеснили напряжение и страх.

Забрав путевой лист, небрежно осмотрев свою трехтонку, Николай лихо развернулся во дворе, выехал из ворот и через другие ворота заехал в мастерские.

— Чего приехал, — спросил его знакомый мастер, когда, громко хлопнув дверцей, Николай спрыгнул на землю, — на капиталку ставить?

— Да нет, вон подтянуть надо. У нас, сам знаешь, инструмент какой… — Николай небрежно кивнул в сторону грузовика. — Пойду сейчас у ребят возьму.

— Неужто и такой мелочи у вас нет? — удивился мастер. — Бедно живете. Лысо. Не база — шар бильярдный. — И он пошел по своим делам.

Тем временем Николай, взяв у механика инструменты, повозился немного под машиной, отнес их обратно и, делая вид, что вытирает ветошью пальцы, торопливо оглянувшись, достал из тайника детали и отнес их в машину. Завел мотор и выехал за ворота.

Капитан Юнков аккуратно уложил в футляр фотоаппарат, с помощью которого запечатлел на нескольких снимках действия преступника (каковым Николай теперь числился уже с полным правом в заведенном на него деле), и, выйдя через другой выход, сел за руль ненового, ничем внешне не примечательного серого «Москвича». Фотографии необходимы для следствия и суда. Во всяком случае, никто бы не предположил, что «Москвич» этот без труда мог догнать любую «Волгу», что из него капитан милиции Юнков может поддерживать связь с дежурными и другими машинами, что под капотом спрятаны громкоговорители и сирена и что по им одним известным приметам инспектора ГАИ сразу определят, что это за машина, и откроют ей зеленую улицу.

Николай вел свою трехтонку аккуратно — сейчас не время попадаться из-за пустяков. Погруженный в свои мысли, он не замечал следовавшего за ним на некотором расстоянии серого «Москвича».

Головная боль усиливалась. Кроме того, Николай начал ощущать какую-то непонятную нервозность, какое-то странное напряжение.

Николай никогда не верил в предчувствия. А бороться с недугами он мог только доступными ему средствами. Остановив свой грузовик в хорошо известном ему месте, он прошел проходным двором и, протолкавшись без очереди к пивному ларьку, жадно осушил две кружки пива.