Без взаимности (ЛП) - Сэффрон Кент А. - Страница 59

— Да, — прижавшись лицом к его шее, я провожу по ней зубами. Меня дурманит вкус и аромат его кожи. — Просто прежде чем уйдешь, останься еще ненадолго.

Едва произношу эти слова, я ощущаю стыд. Не надо было это говорить. Я ведь пообещала его сыну, что не разрушу их семью, но отдавать отчет в своих действиях сейчас не в состоянии. А мое тело жаждет его.

Тем не менее я ослабляю хватку и опускаюсь ногами на пол, одной ладонью ощущая упругие и крепкие мышцы спины, а другой — груди. Жду, что сейчас он уйдет. Судя по его участившемуся дыханию, Томас тоже ждет этого момента.

Но он поворачивается ко мне лицом. И голод в его глазах невозможно спутать ни с чем, он парализует и лишает дара речи. Наклонившись, Томас грубо целует меня. Вниз по позвоночнику проносится горячая волна, покалывающе разливающаяся между ног. Я вся словно бомба, готовая взорваться в любой момент.

— Это последний раз, — рычит он, практически не отрываясь от моих губ. — Попроси, чтобы я пообещал тебе, что это в последний раз.

Я не хочу этого делать, но выбора нет. Едва мы оба кончим, закончится и наше время. Оно все, что у нас сейчас осталось — время для одного раза. Но с этого мы и начали, так ведь? Вот и закончим тем же. Мне хочется смеяться и плакать одновременно.

— П-пообещай мне, что это в последний раз.

В нем сейчас будто происходят какие-то перемены. Словно он настраивается.

— Да. Обещаю.

И больше слов не нужно. Подняв меня, Томас идет в квартиру и целует. Я погружаю пальцы в его волосы. Пинком захлопнув дверь и придерживая меня за ягодицы, он идет к противоположной стене. От столкновения с которой мне немного больно, но я лишь еще сильнее целую Томаса, как будто мне не придется его отпускать.

Он своим телом прижимает меня к стене, и я ощущаю твердый член. Жадные руки гуляют вверх-вниз по моим обнаженным бедрам. Большими пальцами нырнув под резинку моих шорт в горошек, Томас крадется к моей горячей влаге.

Проводит языком по шее, а потом покусывает верх моей правой груди. Вот что происходит, когда мы находимся в непосредственной близости друг от друга — взрыв и языки пламени. Сдернув бретели моего топа с плеч, Томас обнажает грудь и втягивает в рот сначала один сосок, а потом другой.

— Боже… — выгнувшись в пояснице, шепчу я.

Отпустив бедра, Томас кладет обе ладони мне на лицо и заставляет посмотреть ему в лицо.

Мы дышим синхронно. Один вдох на двоих и один выдох. Губы приоткрыты. Во взглядах животная страсть. Прямо сейчас мы больше чем просто родственные души. Мы обитаем в телах друг друга. Мы одно целое. У нас одна кожа. Одно сердце. Одна потребность на двоих.

Быстро и грубо меня поцеловав, Томас одним движением сдергивает с меня шорты. На мне осталась только майка, собранная под грудью. Он опускается на колени и, придерживая меня одной рукой за талию, другой раздвигает мои подрагивающие бедра.

А потом набрасывается на меня. Языком, губами, зубами… И я сдаюсь на милость его греховных и восхитительных прикосновений. Томас с силой посасывает клитор, резко и глубоко погружаясь в меня пальцами. И все это время что-то бессвязно бормочет. Как сильно любит мой вкус и как я хороша, когда отвечаю ему с такой готовностью. Что никогда не забудет, какое упругое у меня тело и как горячо у меня внутри. Как плотно я обхватываю его член, что складывается впечатление, будто он для меня слишком большой, но ощущения при этом все равно идеальные.

От его грязных слов и неприличных стихов я кончаю, и это что-то совершенно великолепное. Чистейшая магия. Нечто кардинальным образом меняющее жизнь. Все, на что я сейчас способна, — это, запустив пальцы Томасу в волосы, без конца повторять его имя. Коснувшись нежным поцелуем моей тату, он встает. Берет на руки и несет меня, словно невесту, в спальню — я вяло махнула в ту сторону рукой.

Прижимаюсь лицом к его шее, пока он несет меня, а потом кладет на кровать, сдвинув в сторону валяющиеся вокруг вещи, чтобы мне было комфортно. Расстегивает рубашку, а потом, остановившись на полпути, снимает ее через голову. Следующими на полу оказываются джинсы. Из-под ресниц я наблюдаю за обнаженным Томасом. Это умопомрачительное зрелище.

От назойливого желания прикоснуться к упругим мышцам живота и покрытой темными волосками груди мои ладони сами собой сжимаются в кулаки. Томас окидывает взглядом мое тело: от всклокоченных волос до кончиков поджатых пальцев ног. Как и я, он запечатлевает меня в памяти.

Я выгибаю спину, и его член вздрагивает в ответ. Облизнув губы, Томас неторопливо поглаживает себя. Один раз. Другой. На то, как невероятно эротично он прикасается к своему члену, мое тело реагирует густой влагой.

Мышцы его бедер напрягаются, когда Томас наклоняется достать презерватив из кармана джинсов.

— Не надо презервативов, — он недовольно хмурится, от чего я потираю бедра друг о друга. — И я не хочу обычного секса.

Теперь выражение его лица не просто недовольное — оно мрачнее тучи. Положив ладони мне на колени, Томас раздвигает бедра, и его взору открывается мое ничем не прикрытое желание.

— Хочешь еще? — его голос, звучащий на октаву ниже, возбуждает меня еще больше.

— Нет. Хочу в попу.

Это были смелые, слишком смелые слова — особенно для той, кто прикована сейчас к кровати всего лишь силой взгляда своего любовника. Готова поспорить, что если Томас скажет мне лежать смирно и не двигаться, чтобы он мог вырезать из грудной клетки мое сердце, то я беспрекословно повиновалась бы. Я зашла достаточно далеко, чтобы оказаться в его власти.

Томас выгибает бровь и сильными руками проводит по всему моему телу.

— Что?

Я впиваюсь пальцами ему в икры и отвечаю:

— Если это наш последний раз, тогда я хочу тебя там, где ты еще не был.

Когда Томас склоняется надо мной, волосы падают ему на лоб.

— Будет больно.

— Знаю.

На его лице мелькает свирепое выражение.

— Я не хочу делать тебе больно.

Я бы рассмеялась, не будь сейчас на грани слез — опять. Разными способами Томас делал мне больно уже миллион раз. Еще один не имеет значения. Тем более что я жажду эту боль. Жажду, чтобы она сожгла меня дотла. Однажды Томас сказал, что после него я не захочу ни одного другого мужчину. И именно этого я и жду. Потому что на Томаса все равно никто не может быть похож. Если мне не суждено быть с ним, то рядом со мной не будет никого другого. Я останусь одна. Это именно то, чего я всеми силами хотела избежать… и чего хочу прямо сейчас.

— Я не против, — шепчу я.

Со лба Томаса мне на грудь приземляется капля пота. Его дыхание становится прерывистым. Томас хочет этого так же сильно, как и я. Скорее всего, сила собственного желания его даже пугает.

— Я вряд ли смогу остановиться… — медленно говорит он, взвешивая каждое слово, — когда… окажусь внутри.

Я кладу ладонь на его резко очерченную челюсть и провожу ногой ему по бедру.

— Но ты все сделаешь хорошо. Ты всегда делаешь мне приятно. Томас. Пожалуйста.

Мои надутые губы стали последней каплей. Свирепое выражение его лица возвращается, глаза становятся темнее, а на щеках расцветает лихорадочный румянец. Отстранившись, Томас тянет меня за руку. Я взвизгиваю, когда внезапно оказываюсь стоящей на коленях лицом к нему.

Тяжело дыша, мы молча смотрим друг на друга. В поле моего зрения попадает родинка на его ключице — которую раньше я никогда не замечала. Прикоснувшись к ней кончиками пальцев, провожу рукой по груди Томаса, ощущая, как на моей коже словно запечатлевается его сердцебиение. Наблюдаю, как от вдохов сокращаются одни мышцы и расслабляются другие.

Если у меня получится сосредоточиться как следует, то я могу притвориться, будто мы друг в друга влюблены. Так и происходит, когда любовь взаимная: вы можете себе позволить руководить друг другом и живете во имя своей половинки.

Схватив меня за руки, Томас поднимает их вверх и снимает через голову мою майку. Теперь я голая, как и он, и по коже бегают мурашки.