Трилогия о королевском убийце - Хобб Робин - Страница 308

— Черный Рольф оштрафован и наказан за предательство. Он посмел непочтительно отозваться о короле. Пусть это послужит всем уроком.

Стражники оставили его лежать в грязи на рыночной площади и продолжили обход. Один из них смотрел через плечо, когда они уходили, но никто не шевельнулся, пока стражники не завернули за угол. Тогда рынок медленно вернулся к жизни. Старая женщина убрала руку с моего плеча и снова стала торговаться с продавцом турнепса. Торговец начал подбирать уцелевшие яйца и измазанные желтком корзинки. Никто не смотрел на упавшего человека.

Некоторое время я стоял неподвижно, ожидая, когда пройдет ледяной холод, сковавший меня. Я хотел узнать, какое дело городским стражникам до песни пьяного, но никто не откликнулся на мой вопросительный взгляд. Внезапно я почувствовал, что мне ничего не нужно в Вороньем Горле. Я поправил тюк на плече и зашагал в сторону городской окраины. Но когда я подошел к стонущему человеку, его боль ударила меня. Чем ближе я подходил, тем отчетливее она становилась, почти так же, как если бы я все глубже и глубже совал руку в огонь. Он приподнял голову, чтобы посмотреть на меня. На его лице грязь смешалась с кровью. Я пытался уйти.

Помоги ему. Так мой разум обратил в слова сильнейший порыв, охвативший меня.

Я остановился, чуть не покачнувшись, как будто меня ударили ножом. Эта просьба шла не от Ночного Волка. Пьяный уперся рукой в землю и приподнялся. Его глаза встретились с моими в немой мольбе и отчаянии. Я видел такие глаза раньше. Это были глаза охваченного болью животного.

Может быть, мы поможем ему? — неуверенно спросил Ночной Волк.

Тише, предупредил я его.

Пожалуйста, помоги ему. Мольба становилась все более требовательной и сильной. Древняя Кровь просит Древнюю Кровь.

Голос в моей голове звучал все яснее, хотя говоривший по большей части пользовался не словами, а образами. Дар помогал мне понять их значение. Это был призыв исполнить долг перед кланом.

Разве они из нашей стаи? — с интересом спросил Ночной Волк. Я знал, что он чувствует мое смущение, и не ответил.

Черный Рольф умудрился опереться на вторую руку. Он встал на одно колено, потом молча протянул мне ладонь. Я схватил ее и медленно поставил его на ноги. Он слегка качался. Я держал его и позволил ему обрести равновесие, оперевшись на меня. Так же безмолвно я предложил ему свой дорожный посох. Он взял его, но не отпустил мою руку. Мы медленно покинули рыночную площадь. Пьяный тяжело опирался на меня. Слишком много людей с любопытством смотрели нам вслед. Когда мы шли по улицам, прохожие бросали на нас косые взгляды и тут же отводили глаза. Рольф ничего мне не говорил. Я ждал, что он покажет мне какое-нибудь направление, какой-нибудь дом, который он объявит своим, но он молчал.

Когда мы дошли до окраин, дорога поползла вниз, к берегу реки. Солнце играло серебром на воде, пробиваясь сквозь просветы в кронах. Речная отмель поднималась к заросшему травой берегу. Несколько женщин с корзинами мокрого белья как раз уходили. Пьяный слегка потянул меня за руку, обозначив тем самым, что хочет подойти к реке. Оказавшись там, Черный Рольф опустился на колени, потом наклонился вперед, чтобы погрузить в воду не только лицо, но и всю голову и шею. Он выпрямился, потер лицо руками и снова сунул голову в воду. В следующий раз, поднявшись, он отряхнулся, как это делает мокрая собака, рассыпав брызги во все стороны. Потом сел на корточки и посмотрел на меня затуманенным взглядом.

— Я слишком много выпил, когда пришел в город, — сказал он глухо.

Я кивнул:

— Теперь все будет в порядке?

Он кивнул в ответ. Я видел, как он ощупывает языком распухшие десны и осколки зубов. Воспоминание о старой боли беспокойно зашевелилось во мне. Мне захотелось уйти от этого.

— Тогда удачи вам, — сказал я.

Я нагнулся, поднял свой сверток и пошел было прочь, однако укол Дара заставил меня быстро повернуть голову к лесу. Пень пошевелился, потом внезапно двинулся, оказавшись бурой медведицей. Она принюхалась, встала на все четыре лапы и медленно пошла к нам.

— Рольф, — сказал я тихо, начиная пятиться. — Рольф, здесь медведь.

— Она моя, — сказал он так же тихо, — не бойся.

Я стоял неподвижно, когда медведица, шаркая, вышла из леса и спустилась к реке. Подойдя к Рольфу, она издала низкий звук, странно похожий на мычание коровы, зовущей своего теленка. Потом потерлась о человека огромной головой. Он встал, опершись о ее плечи. Я чувствовал, как они общаются друг с другом, но не понимал их. Потом медведица подняла голову и посмотрела прямо на меня.

Древняя Кровь, узнала она.

У нее были маленькие, глубоко посаженные глаза. Когда она шла, солнечный свет серебрил ее блестящую шкуру. Они оба шли ко мне. Я не шевелился.

Когда они подошли совсем близко, она вздернула нос, плотно прижала ко мне морду и начала сильно втягивать воздух.

Брат мой? — окликнул меня Ночной Волк в некоторой тревоге.

Думаю, все в порядке.

Я едва смел дышать. Я никогда не стоял так близко к живому медведю. Ее голова была размером с бушельную корзину. Ее горячее дыхание у моей груди пахло речной рыбой. Через мгновение она отошла, пыхтя: ух, ух, ух — как бы обдумывая то, что вынюхала во мне. Она снова встала на задние лапы и набрала ртом воздуха, словно пытаясь распробовать мой запах. Медленно мотала головой из стороны в сторону, потом, по-видимому, приняла решение, снова опустилась на четыре лапы и отошла прочь.

— Пойдем, — отрывисто сказал Рольф, поманив меня за собой.

Они быстро пошли к лесу. Оглянувшись, он добавил:

— У нас есть еда, которой мы можем поделиться. Волку тоже будем рады.

Я последовал за ними.

Это разумно?

Я чувствовал, что Ночной Волк близко и что он, как может быстро, двигается в мою сторону, скользя между деревьями вниз по холму.

Я хочу понять, кто они такие. Они такие же, как мы? Я никогда не разговаривал ни с кем подобным.

Насмешливое фырканье.

Тебя вырастил Сердце Стаи. Он больше похож на нас, чем эти. Я не уверен, что хотел бы подходить близко к медведю или к человеку, который разделяет разум с медведем.

Я хочу знать больше, настаивал я. Как она чувствует меня? Как она передает мне свои мысли?

Несмотря на любопытство, я держался достаточно далеко от этой странной пары. Человек и медведица косолапили впереди. Они пробирались сквозь ивовый лес вдоль реки, избегая дороги. В месте, где лес был особенно густым, они быстро пересекли дорогу. Я пошел за ними. В более глубокой тени крупных деревьев мы вскоре нашли звериную тропу, идущую вдоль холма. Я ощутил Ночного Волка прежде, чем он возник рядом со мной. Он тяжело дышал. Мое сердце упало, когда я увидел, что он все еще ковыляет на трех лапах. Слишком часто ему приходилось терпеть боль из-за меня. Какое я имел право требовать этого от него?

Да все не так страшно.

Ему не нравилось идти вслед за мной, но тропа была слишком узкой для двоих. Я свернул с тропы и пошел вдоль нее, обходя стволы и ветки и пристально следя за нашими провожатыми. Ни один из нас не чувствовал себя свободно в присутствии медведицы. Один удар любой из ее лап мог искалечить или убить, а мой небольшой опыт общения с медведями отнюдь не говорил, что у них добрый нрав. Путешествие в потоке ее запаха заставило встать дыбом шерсть на загривке Ночного Волка, а мою кожу покрыться мурашками.

Наконец мы подошли к маленькой хижине, уютно приткнувшейся к склону холма. Она была сделана из стволов и камней и проконопачена землей и мхом. Крыша была засыпана торфом, на ней росла трава и даже небольшие кусты. Необычно широкая дверь была распахнута. Человек и медведица вошли. Поколебавшись немного, я осмелился заглянуть внутрь. Ночной Волк оставался сзади, шерсть у него на загривке все еще стояла дыбом.

Черный Рольф подошел к двери и посмотрел на нас.

— Входите и будьте как дома, — предложил он нам. Увидев, что я медлю, он добавил: — Древняя Кровь не обратится против Древней Крови.