Мелодия Бесконечности. Симфония чувств (СИ) - Голинченко Екатерина Андреевна "Маргарита Андреева" - Страница 72

- Спасибо! Спасибо тебе, Мей! Я... люблю тебя! - он потянул за простыню, и девушка, не удержавшись, упала в его объятия, - Благодаря тебе я снова чувствую себя живым!

- Повтори. Повтори ещё раз то, что ты сказал, пожалуйста... - не мигая, она требовательно посмотрела на него.

- Спасибо... - он поцеловал девушку в макушку.

- Нет, не это. То, что ты сказал потом... - она знала, что он только дразнит её, но, так захотелось ещё раз услышать волшебную музыку этих слов, - Я жила лишь мечтой услышать когда-нибудь эти слова от тебя.

- Я люблю тебя! - прошептал он, наклонившись к самому её уху, словно, это была самая великая тайна мироздания, - Не думал, что когда-нибудь смогу снова произнести эти слова, но готов повторить их тебе снова и снова. Я слишком долго боялся признаться - даже самому себе... А ты всё это время была рядом, так близко - а я не замечал, не хотел замечать, боялся...

- Боялся снова быть отвергнутым? - она убрала волосы с его лица.

- Или, что уже не способен на чувства, и это заставит тебя страдать ещё больше, чем, если бы ты думала, что я равнодушен к тебе. Мне проще было быть колючим, чтобы не пораниться самому.

- А тебе не приходило в голову, что о твои колючки могут пораниться те, кому ты дорог? - девушка рывком поднялась с постели, вскинув голову, - Ты просто дурак!

- Я знаю, - он поднялся с кровати, обнял её, опустив голову ей на плечо, - Только, теперь я ещё и влюбленный дурак, - она усмехнулась, а он крепче обнял её, - А сейчас нам, и правда, пора спать.

- Кактус ты мой - с душой ромашки... В тот день, когда я первый раз появилась в этом доме, - обратилась к юноше собеседница, - Джон спас меня и привёл сюда. Я была так измотана и напугана, что почти сразу же заснула, а ты вызвался побыть со мной, и просидел рядом всю ночь.

- Как я могу забыть? У меня тогда так жутко затекла спина - я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить тебя, ведь твоя голова лежала у меня на коленях, - и от этих воспоминаний приятное тепло разлилось в крови, и Марку стало так радостно, как никогда ещё не бывало в его жизни.

- Это было так мило с твоей стороны, - девушка зевнула и уткнулась ему в грудь, намотав на палец прядь его волос, - Спокойной ночи, Марк!

- Спокойной ночи! Надеюсь, теперь ты не сомневаешься во мне, как в мужчине?

- Были такие сомнения, - хихикнула она, - Только ты губёшки-то свои подзакати и не обольщайся больно, ты всего лишь - жертва моего очарования.

- Да-да, конечно-конечно, - улыбнулся Марк, сонно зевая...

Утро разбудило солнечным светом и пением птиц.

- Доброе утро, жизнь моя! - Джон ещё долго не хотел отпускать жену из сладостного плена своих крепких рук и горячих уст, пока Маргарита игриво не надула губы, сказав, что у неё сейчас начнётся ломка без чашки утреннего кофе, и детям завтрак надо разогреть и покормить малышек. Но даже вся её красота и всё обаяние не могли заставить его пойти на поводу у любимой жены, разрешить ей насладиться любимым напитком, пока это не будет безопасно для её здоровья.

Запахнув шелковый халат вишневого цвета с расклешенными рукавами на свежевымытое тело, она присела за туалетный столик, расчесала волосы, подобрав их заколкой.

- Нет, мне больше нравится, когда у тебя волосы распущены, - выйдя из ванной, Джон подошел к ней, вытащив заколку, он наклонился, уткнувшись лицом в её волосы, - Идём завтракать? Чертовски есть хочется, - улыбнулся он.

Дверь в комнату Мей была приотворена. Маргарита захотела её тихонько прикрыть, но, то, что она увидела, заставило её улыбнуться: на широкой кровати под лёгким атласным покрывалом золотистого цвета лежали, обнявшись, Марк и Мей.

Дверные петли предательски скрипнули, и девушка открыла глаза, боязливо уставившись на дверь, натянув покрывало чуть ли не до самого подбородка. Маргарита кивнула, приложив палец к губам, второй рукой закрывая рот Джону, усиленно что-то шипящему ей в ладонь:

- Тише ты! Хочешь всех перебудить? - она взяла его за руку и потянула к лестнице, - Так, пойдём-ка на кухню. Сейчас от твоего голоса собаки поднимут лай, и девочки могут проснуться, а они только покушали и заснули.

- Ну, всё, Марк Львович, какое твоё любимое дерево? - вместо приветствия Мей состроила страшную мордочку, когда, также разбуженный скрипом, Марк открыл глаза.

- Это тут при чём?- непонимающе замигал он.

- Просто, размышляю, из чего тебе гроб заказывать... Джон нас просто прибьёт! - девушка виртуозно играла бровями, сдерживая смех.

- О, нет. Я уже давно его не боюсь. Он выпустит пар и успокоится, - улыбнулся юноша, обнимая её, - Доброе утро!

- Охаё, Ма-ру-ку-сан! (Доброе утро, господин Марк! - яп.) - она поцеловала его, и в её глазах заплясали озорные бесенята.

- А что ты скажешь на одно моё предложение, которое я сейчас озвучу? - улыбнулся он, поднявшись с постели и раздвигая оконные шторы.

- И что это за предложение? - Мей хитро сощурилась, потом подошла ближе и обняла, уткнувшись лицом ему в грудь.

- Позволишь мне быть твоей постоянной жертвой? - шепнул он, проведя рукой по её волосам, - Я свободен, хорош собой - и всё это будет твоим. Опять же - мы столько времени знаем друг друга - ни какого риска. Если я смогу сделать тебя хоть чуточку счастливее, то и сам стану счастливым.

- Нет, ну, ты точно дурак! - она толкнула его в плечо.

- Не понял? - Марк встряхнулся от такой неожиданности и вопросительно посмотрел на неё.

- Ну, вот кто? Кто так делает девушке предложение, которого она так ждала всё это время? Нет, ты - чудовище! Ты просто настоящий монстр! - она так крепко обняла его и поцеловала со всей страстью, на которую была способна, - Мой среброглазый монстр!

- Мне расценивать это, как согласие? - Марк улыбнулся.

- А, вот, не знаю, - Мей развернулась, задрав свой милый носик, - Мучайся теперь, - она обернулась, показав ему язык.

Он вдруг пал к её ногам, обхватив её колени своими руками:

- Я наконец осознал, насколько ты важна для меня. И всем телом, и всей душой я не смогу отплатить тебе за всё то, что ты сделала для меня: за то, что приняла меня таким, каков я есть, за то, что помогла мне стать самим собой и научила снова любить. У нас будет всё, о чем другие могут только грезить. Будет всё так, как захочешь ты. Ты будешь для меня номером один - самой главной женщиной в моей жизни, и я во век не посмею помыслить об иной. Я хочу, просыпаясь каждый день, видеть рядом твоё лицо и желать тебе доброго утра. И не будет мне покоя в жизни и доброго пути без света прекрасных глаз твоих. Ты и только ты - в моём сердце и в моих мыслях. С тобой хочу я разделить дни и ночи - от сегодня, и до - пока ходить буду по земле этой. Тебе одной обещаю быть верным. Сохрани, согрей меня!

И не верило до конца сердце глупое, бедное, и стояла она - тихая, бледная, не шелохнувшись, молча глотая соленые слезы, что медленно скользили по щекам: как часто в своих мечтах и своих снах она представляла, как он говорит ей подобные слова. За то, чтобы услышать их, она готова была отдать и всё своё богатство, и свою жизнь - а сейчас он говорит всё это, и момент этот был слаще любого самого прекрасного сна и долгожданнее исполнения самой заветной мечты:

- Марк, поднимись! Поднимись же! - Мей растерянно положила руки ему на плечи, побуждая его встать, - Что ты делаешь?

- То, что должен был сделать уже давно, - он поднялся с колен, сжимая в руках её дрожащую ладонь, поднеся к своим губам, и в его серебристо-серых глазах она увидела отражение своего лица.

- Нас могут увидеть, - так не кстати вспомнив, что дверь в комнату осталась не до конца заперта, взволнованно проговорила девушка, увидев, как сползла бретелька её сорочки, и он деликатно прикоснулся нежными губами к коже плеча:

- И пускай видят, - выдохнул он с заметным облегчением, - Мы и так слишком долго держали всё в себе.

- Всё чего бы я хотела сейчас - чтобы ты у меня был самым первым, - с горечью произнесла она, - Где же ты раньше был? Где была раньше я?