Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 68

… Нравится? Ага, аж желваки по скулам гуляют… А есть и другое…

… А есть еще их гимн, называется — «Интернационал»:

— Гимн рабов!..

— Если так рассуждать, Анатолий Иванович, то перед Вами — правнук тех рабов. И что, чем я отличаюсь от других? Может, Вы укажите мне, как рабу и быдлу, мое место?..

Дольский замирает с открытым ртом. Вот так! Клин клином вышибают. А то что-то он слишком эмоционален. Пусть охолонет.

— Анатоль, прекрати истерить! То, что ты — потомственный дворянин и кадровый офицер, не дает тебе права так себя вести! — Валерий Антонович вновь усаживает поручика на место и наливает еще один стакан «успокоительного». Потом поворачивается ко мне. — Денис Анатольевич, Вы к нам не присоединитесь?..

Следующий день был богат на события. Три из них были приятными. Во-первых, как и обещал, съездил в 53-й Сибирский полк к Семену и его артели. Приказ из штаба армии и отеческое наставление полкового священника отца Федора, которому до этого передал письмо от благочинного отца Александра, сделали свое дело. Пятеро сибиряков теперь у меня — снайперское отделение. Правда, ствол с оптикой только один, но это — пока. Зато есть еще «глухой» штуцер Жирардини, который уже привели в боевое состояние и даже пристреляли.

Во-вторых, «племяшка» Ганна принята на военную службу в качестве вольнонаемного нестроевого кашевара пограничной сотни. С принятием присяги, зачислением в штат, выдачей обмундирования и головной болью — как её научить разговаривать нормальным армейским языком. Пока что вместо «Так точно» и «Никак нет» — одни «Ага» и «Не-а». Федора, что ли, попросить? Я эту сладкую парочку частенько по вечерам вместе вижу. Вот пусть заодно он будущую жену и поучит. Еще одна проблема заключалась в опасности для всех заработать косоглазие после того, как девушка переоделась в гимнастерку и галифе с обмотками. Переоделась, правда, с трудом — стеснялась одеть на себя штаны. Только отеческое внушение отца Александра и помогло. В том смысле, что если уж воинство от Постов освобождается в войну, то одинаковую форму носить сам Господь велел. А я сам себя ловил на том, что как только вижу стройную фигурку в форме, непроизвольно вспоминается знаменитое Кутузовское «Корнет, вы — женщина?» в исполнении Ильинского.

В-третьих, прибыли обещанные вольноопределяющиеся из студентов. Два горняка и один химик. Они сейчас устраиваются в казарме и, надеюсь, знакомятся с остальными. А я пока следую на беседу к начальству, о которой договорились вчера вечером. Дольский под конец «концерта» почти успокоился и стал вполне адекватным. А Валерий Антонович в приказном порядке попросил нас сегодня к шести вечера прибыть для важного разговора. Вот и тороплюсь, чтобы не опоздать.

Перед штабом меня перехватывает Анатолий Иванович и сразу берет быка за рога.

— Добрый вечер, Денис Анатольевич, не торопитесь, начальство еще не вернулось с совещания… Господин подпоручик, приношу свои извинения, если мои вчерашние слова показались Вам обидными и оскорбительными. Право слово, абсолютно ничего против Вас не имею, просто вчерашние события выбили из колеи.

— Анатолий Иванович, и в мыслях не имел обижаться. Потому, как не за что. Если бы мне такое сообщили, даже не представляю, как бы себя повел.

— …Тогда у меня есть предложение — перейти на «Ты», хоть и не пили брудершафт.

— Согласен. А насчет брудершафта — еще успеем…

Валерий Антонович собрал нас в пустом кабинете, предупредил, что разговор будет очень секретным и, возможно, долгим.

— Я планировал рассказать тебе, Анатоль, все немного позже, но появились форс-мажорные обстоятельства, поэтому необходимо поговорить начистоту и каждому из нас принять определенное решение… Ты уже представил картину, что ждет нас в будущем. Денис Анатольевич расписал все красочно… Но сейчас у меня к этой картине маленький штришок. Когда я был в штабе фронта, имел интересную беседу с бывшими коллегами по Академии. Разговор велся намеками, но…

Во-первых, почти достоверно известно, что Царь снимет Ник Ника с поста Верховного, а во-вторых, мне дали недвусмысленно понять, что скоро, возможно, придется делать выбор между двумя императорами… Николаем II Александровичем и Николаем III Николаевичем. И происходить это будет, скорее всего, когда Император приедет в Ставку. За него будет только лейб-конвой, а за Великого Князя… Я так думаю, он сможет собрать в Ставке куда больше своих сторонников.

Ага, а там и до удара табакеркой в висок недалеко. Будут еще одни геморрагические колики… Охренеть!.. Вот так новости!.. Мало нам немцев, так еще и между собой драться начнем на два года раньше! А, собственно, в чем проблема? На чьей стороне подпоручик Гуров? Так это не вопрос, — на стороне России. Да и коней на переправе не меняют… А что это все на меня так смотрят?

— Господа, если Вас интересуют мои пристрастия, то отвечаю честно: из двух зол выбирают наименьшее. Я — за Россию с ныне здравствующим Императором.

Валерий Антонович кивает в знак того, что ответ принимается, затем поворачивается к Дольскому:

— Поручик?

— Господин капитан, я еще по выпуску из Николаевского кавалерийского училища присягал Императору, — Анатоль машинально притрагивается к золотому имперскому орлу с орденом Андрея Первозванного на кителе. — Поэтому считаю вопрос излишним.

— Ну, что ж, я — тоже за Императора Николая Александровича… Тогда возникает вопрос: что мы можем сделать в этой ситуации? И можем ли вообще? Меня выспрашивал насчет двух императоров полковник Генерального штаба. Учились вместе, вот он по старой дружбе и решил узнать настроения офицеров 2-й армии. Служит он сам в штабе фронта, а куда от него ниточки тянутся, — я даже не берусь предположить. Может быть, и к самому Великому Князю. Неравные весовые категории получаются. Вариант с предупреждением царя считаю неверным. Нам просто никто не поверит, даже если письмо и дойдет до адресата… Я просмотрю еще раз стенограммы, которые Вы, Денис Анатольевич, от графа привезли. Может быть, там кто-нибудь проявится по этому вопросу по старой памяти. Тогда хоть будет за что зацепиться.

— Что мы имеем в плюсе? — Дольский начинает рассуждать вслух. — Три офицера разведотдела армии, и, возможно, пару десятков казаков Дениса Анатольевича. Да и тем надо умудриться объяснить ситуацию так, чтобы сомнений не было. А с той стороны — сторонники Ник Ника, и я думаю, их поболее нас будет. Тем более, мы не знаем кто они…

Так, думай, Денис, думай! Блин, грохнуть Великого Князя для острастки, что ли?.. Типа: нет человека — нет проблемы. Стоп!.. А вот грохать никого не надо! Надо напугать до мокрых подштанников. И не самого Ник Ника, а… хотя бы того самого полковника. А там пойдет цепная реакция.

— Валерий Антонович, кажется, я знаю, что делать. Своих казаков я смогу убедить. Двадцать человек, шестнадцать пулеметов, маузер с оптикой, — если все это правильно и, главное, вовремя расставить в Ставке… У противника шансов не остается. В любом случае, прикрыть Императора и дать ему уйти мы сможем. И сами уйдем. Нам только нужно быть там заблаговременно, и, желательно, на двух автомобилях… И вот еще, я должен быть уверен в том, что Ваш полковник — действительно человек Великого Князя. Если это так, то прямо сейчас мне нужны его фамилия, один человек в помощь и липовая командировка на два-три дня куда-нибудь подальше от штаба фронта.