Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 64

Погранцы размещались в отдельной казарме, которую мы нашли, немного поплутав по цитадели. Меня возле входа уже встречает невысокий светловолосый веснушчатый крепыш лет тридцати пяти с Георгиевской медалью на груди, отрапортовавшийся ротным фельдфебелем Остапцом, временно исполняющим должность сотника. Видавшая виды, но опрятная, тщательно подогнанная форма, начищенные сапоги, — полная ассоциация с образцово-показательным старшиной из будущего. Выражение лица тоже уставное — никаких эмоций, только в глазах прописано любопытство, типа, а с чем к нам пожаловали? Представляюсь ему, рассказываю зачем приехал, показываю бумагу с приказом. Информация воспринимается адекватно, единственный вопрос, который возникает: «Построение командовать?»

Киваю в ответ, и через несколько минут перед казармой замирают шеренги. Погранцы стоят, не шелохнувшись, по стойке «Смирно». Карие, серые, черные, даже голубые глаза смотрят на меня. Шестьдесят две пары глаз. Остальные еще не сменились. Смотрят с любопытством, настороженно, с напускным безразличием, призванным спрятать волнение, и даже насмешливо. У двоих демонстративно пытающихся скрыть усмешку — медали «За храбрость». Ну, хохотать мы будем после двух-трех дней обучения. По полной программе. Вот тогда и посмотрим куда денется эта насмешливость. Хотя, народ по виду бывалый, новобранцев не видно. Так, это все — лирика, надо делом заниматься. Здороваюсь со строем, получаю в ответ стандартное: «Здравия желаем, Вашбродь!»

— Я — подпоручик Гуров Денис Анатольевич, ваш новый командир. С сегодняшнего дня ваша сотня переподчиняется штабу 2-й армии. Завтра утром выступаем пешим порядком на новое место дислокации, в сорока верстах отсюда. За оставшееся время всем подготовиться к походу. Вопросы есть?

Сейчас посмотрим кто тут самый смелый с вопросами вылезет. О, появился! Высокий и немного нескладный чернявый погранец поднимает руку:

— Дозвольте обратиться, Вашбродь! А мы там опять кого-нибудь стеречь и охранять будем, как жандармы какие? Или все же германца воевать пойдем?

Сквозь одобрительный гул голосов в строю слышу почти змеиный шепот Остапца:

— Пилютин, сгною под ружьем!

— Чем вы будете заниматься я расскажу… и покажу на новом месте. Так что умерьте свое любопытство. Про Варвару на базаре помните присказку? Вот и берегите свои носы, они вам еще пригодятся. А насчет германцев, — повидаете их достаточно. А то как бы и много не оказалось… Еще вопросы есть? Нет? Фельдфебель, распускай строй.

Когда озадаченные бойцы разошлись готовиться к предстоящему маршу, подозвал Остапца, чтобы проверить имущество сотни и просто познакомиться поближе.

— Так, фельдфебель, скажи-ка мне как тебя звать-величать. А то я об твое звание язык сломаю скоро.

— Дмитрием, Вашбродь.

— А по батюшке? — Ого, как бровки-то взлетели удивленно. Ничего, то ли еще будет. Чуйка внутри подсказывает, что отношения с ним будут не хуже, чем с Михалычем.

— Ивановичем… Вашбродь, а это зачем?

— А затем, что начинай привыкать к новым для тебя порядкам. У меня в подчинении два десятка казаков, среди них — вахмистр и несколько приказных. Так я их зову по именам, а они меня — Командиром. Это, — если рядом нет чужих. Для тебя и унтеров будет то же правило. Уяснил, Дмитрий Иванович? — Да, надо дать время человеку оклематься. Ждем-с.

— Так это… не по Уставу, Вашбродь!.. Неположено ведь…

— А сокращать «Ваше благородие» до «Вашбродь» по Уставу?.. Нет?.. Тогда — не спорь с командиром. Сейчас всего не скажу, прибудем в наше расположение, многое станет ясней. Теперь давай к делу. Вопрос первый: Сколько оружия в сотне и какое?

— В наличии десяток винтовок Бердана и три карабина Нагана…

— Что за карабины такие? Ну-ка, пойдем, покажешь.

Да, действительно, карабин. Револьвер Нагана, но с очень длинным стволом и отъемными деревянными цевьем и прикладом. Принцип тот же, что и у артиллерийского люгера. С слов фельдфебеля, эти шедевры выпускались для пограничной стражи. Выданы были унтер-офицерам, и благополучно пережили перевооружение сотни в крепости на берданки. Последних выдали на всех аж десять штук, мотивируя тем, что для одного состава сторожевого наряда больше и не надо. В очередной раз поражаюсь «уму» высокого начальства. Гансы придут, а тут на почти сотню человек целых ДЕСЯТЬ устаревших винтовок! Обхохотаться, блин! Так, ладно, эмоции — в сторону. С оружием разобрались.

— Дмитрий Иваныч, вопрос следующий. Давай-ка, зови своих взводных и фельдшера, если таковой имеется, и будем разбираться по завтрашнему путешествию…

Унтер-офицеры появились почти сразу после исчезновения посыльного. Два добрых молодца почти одновременно подошли и представились. Почти точная копия Остапца, только без веснушек, и помоложе, лет двадцати пяти. Зовут Михаилом Черновым. Второй — Борис Сомов, худощавый шатен, по правой щеке от уха до середины челюсти тянется тонкая ниточка шрама, скорее всего от холодняка. Через пару минут появляется и местный «Айболит» — фельдшер Игнат Тимофеевич Ковалевский, сорокалетний «дядька» с пышными запорожскими усами.

Рассказываю им о «новом» порядке обращения, вижу еще три пары удивленных глаз, и после этого перехожу к интересующему вопросу. — Значит так, кто из стражников не сможет завтра топать пешком? Больные, там, хромые, у кого сапоги каши просят?

— Больных — три человека, — первым докладывает Игнат Тимофеевич. — Один животом мается, двое хромых. У обоих — вывихи. Так-то ходят, но дальнюю дорогу не сдюжат.

— Добро, их завтра — в кузов, Дмитрий Иваныч, выдашь им берданки и полный запас патронов. Ценный груз охранять в дороге будут. Да, — обращаюсь к унтерам, — один из вас с ними старшим поедет. Кто — решайте сами. По обмундированию — все в порядке, или есть вопросы?

— Никак нет, Вашбродь, у меня, в первом взводе, все в порядке. — Отвечает Чернов. — Мы — пешие стражники, нам не привыкать на своих двоих топать.

— Мой второй взвод тоже не под лавкой найден. — Это уже Сомов, второй «замок»… Так, а похоже, тут есть нездоровая конкуренция. Надо это запомнить на будущее.

— Так кто из вас завтра едет? Или мне назначить? — В ответ — тишина. Тогда снова ввергаем присутствующих в ступор. — Иваныч, скажи мне число от одного до десяти.

— … Семь…

Простейшая детская считалочка выбирает Михаила «пассажиром», чему он совсем не рад.

— Вашбродь! А может я — со своими?..

— Нет, командир сказал: хорек, значит — никаких сусликов! — после этой загадочной фразы переходим к вопросу продовольствия, потом — к следующему… И так — до самого вечера. Ужинать нас с водилой пригласили к общему столу, и дабы не показаться нахлебником, выставил на стол пару запасенных в дорогу банок тушенки и кулечек рафинада.

За чаем в компании Остапца и унтеров хотел поинтересоваться состоянием дел в сотне, но фельдфебель, хитро поглядывая на меня, опередил:

— Вашбродь… Дозвольте вопрос. Тут к нам посыльный со штаба прибегал. Говорил, что по нашу душу офицер пожаловал, подпоручик. Мол, из самого штаба фронта бумаги у него. Да и Вас подробно описал. Только… Извиняюсь, конечно… Но болтал он, что у того офицера пистолет ненашенский в кобуре на поясе висит. А у Вас, как я гляжу, кобура — нагановская… Да к тому же и пустая.

Вот ведь глазастый какой попался… Верно все подметил. Ну, ладно, правда в этом случае не помешает. Больше доверия завоюем.

— Все-то ты, Дмитрий Иванович, подмечаешь! Поменял я пистолет на два ящика пироксилина. Очень нужная и полезная штука в нашем хозяйстве. Вам в будущем тоже может пригодиться.

Остапец вылезает из-за стола и идет к своим нарам. Копается в вещмешке и возвращается с тряпичным свертком в руках. Разворачивает ветошку, и протягивает мне наган. Потертый, не раз побывавший в деле.

— Вот, Вашбродь, возьмите. А то офицеру без нагана никак нельзя… Мало ли что…

— Спасибо, Дмитрий Иваныч! Придем к себе, отдам. — Засовываю револьвер в кобуру. — А скажите-ка мне, господа командиры, чему в сотне люди научены, что умеют?