Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 62

Блин, и причем здесь герой 1812-го года?.. Вот, загадки начальство задает!

— Какой Багратион? Тот, что вместе с Кутузовым французов воевал?

— Нет, полковник Генерального штаба Багратион, который сказал: «С каждым годом армия русская становится все более хворой и физически неспособной… Из трех парней трудно выбрать одного, вполне годного для службы»…

Повторю свой вопрос: если сейчас я отдам Вам приказ о размещении пополнения, Вы сможете его выполнить? Без ущерба для офицерской чести и человеческой совести? Мне кажется, что не сможете…

В этот момент Дольский хлопает себя по лбу и, видимо, желая немного облегчить мою участь, вступает в разговор:

— Кстати, господин капитан, говорят, кто-то из пехотных прапорщиков попался на глаза начальству с кирасирским палашом на портупее. Теперь готовится приказ по армии: всем офицерам сдать шашки на предмет соответствия Высочайше установленному образцу.

— Да-с, зная наших бюрократов, не удивлюсь, если так оно и будет. — Валерий Антонович отстегивает шашку от портупеи, протягивает поручику. — Денис Анатольевич, последуйте примеру командира, Анатолий Иванович примет у Вас оружие.

Протягивая свою шашку Дольскому, вижу его подмигивание, мол, не робей, начальственный фитиль — как стихийное бедствие, никого не минует. Дурдом! Второй год воюем, а тут кривизну лезвий проверяют! Будто от этого что-то зависит! Придурки с генеральскими погонами!..

Дольский с шашками исчезает за дверью, мы с Валерием Антоновичем остаемся одни. Неожиданно для меня Бойко добродушно улыбается и произносит вполне мирным тоном, абсолютно не вяжущимся с его предыдущими сентенциями:

— Ну, что, Денис Анатольевич, увидели начальство в гневе? Еще фитиля не желаете?

Немая сцена!.. Это что получается, капитан сейчас спектакль играл? Ну, артист!.. Нет, не желаю больше всяких фитилей, протяжек и тому подобного.

— Валерий Антонович, скажите, к чему было все это представление? — теперь уже меня тянет поактерствовать, стать в позу непризнанного героя, оклеветанного завистниками.

— Это представление, Денис Анатольевич, было необходимо потому, что во-первых, в штабе появились шепотки, что подпоручик Гуров — любимчик начальника разведотдела, а, может, и самого Командующего. Теперь, с помощью Дольского эти слухи пресекутся. — Видя мой удивленный взгляд, Бойко поясняет — Анатоль по моей просьбе шепнет кому надо, что подпоручик Гуров получил от своего начальника шикарный разнос…

А во-вторых, Вы же действительно не готовы принять пополнение, о котором так пеклись. Я Вам его нашел. Не рады?

— Виноват! Рад, но не думал, что это будет так быстро. Что за пополнение?

— Завтра отправляетесь в Новогеоргиевск, там в Ваше распоряжение поступит 2-я пешая сотня 8-й Граевской пограничной бригады. Она составит костяк отдельной резервной роты штаба 2-й армии. Они несли сторожевую службу в крепости, но сейчас все, кто умеет сидеть на лошади, сведены в кавалерийские полки, осталась только эта самая сотня, которую в штабе фронта решили отдать нам. Для пехотной роты там людей все равно мало. Все офицеры и часть нижних чинов переведены в кавалеристы. Осталось 85 строевых и 12 нестроевых нижних чинов. За старшего — фельдфебель Остапец. Вот приказ из штаба фронта.

Убираем ценную бумагу в карман, затем подходим к карте и смотрим. До крепости — около сорока километров, пардон, верст. Никак не могу привыкнуть к истинно русским мерам длины. Скорей бы ввели метрическую систему! Ладно, расстояние — день пешком топать.

— Помимо этого, Денис Анатольевич, в Новогеоргиевске будет еще одно дело. Вы были правы, говоря про наш русский бардак. Я попросил своих м-м-м… знакомых в штабе фронта навести справки насчет пулеметов, и, представьте себе, они нашлись, как Вы и говорили — прямо под боком. На складах крепости до сих пор лежит около сотни мадсенов. Короче говоря, вот распоряжение о передаче пятнадцати пулеметов и десяти тысяч патронов к ним в учебную команду. Еще, на свою ответственность, я приписал к ним крепостное ружье Гана и запас патронов к нему. Думаю, что дальнобойное оружие, пробивающее броню, Вам пригодится.

— Стрелять — не перестрелять! Вот это — подарок! Премного благодарен, господин капитан! А что за ружье Гана такое? Ни разу не слышал.

— Крепостное ружье Гана-Крнка было принято на вооружение в 1869-м году. Калибр — восемь линий, — видя мое недоумение, укоризненно качает головой и поясняет, — Денис Анатольевич, пора бы уже привыкнуть к нашим единицам измерения. Линия это — одна десятая часть дюйма, 2,54 миллиметра. Соответственно, восемь линий — 20,3 миллиметра. На дистанции в тысячу двести шагов пули пробивают трехлинейную броневую плиту. Вот, возьмите и почитайте «Вооружение русской армии за XIX столетие» генерал-майора Федорова. — Валерий Антонович подходит к столу, достает из ящика книжку, обернутую в газету, и протягивает мне. — Крепостные ружья доказали свою эффективность во всех последних войнах, от франко-прусской до русско-японской. Использовалось даже китайцами в Восстании боксеров.

Берем книжку, открываем и читаем… Так, 600 шагов равны 427 метрам, соответственно 1200 — 853, а 1500… — это уже за километр! На восемьсот метров пробить броню — оч-чень хорошо! И рассеивание при выстреле очень даже неплохое.

— Так это же получается настоящее ПТР!

— Пардон, что такое ПТР? Какое-то особое ружье? Что-то похожее было в… в Вашем времени?

— Ну, не совсем в моем. Если помните, я Вам рассказывал о второй мировой войне. Тогда все страны использовали бронированные машины на гусеничном ходу. Название в целях конспирации им придумали британцы, первыми их применившие. Мол, самодвижущаяся цистерна — tank. Соответственно, для борьбы с ними создавались крупнокалиберные ружья, названные противотанковыми. Кстати, танки скоро должны заявить о себе и на нашей войне. — Во время учебы в Можайке я состоял во ВНОКе и даже написал статью-обзор по развитию танков. — По-моему, в сентябре 1916-го они должны появиться на Западном фронте. Хотя некий аналог принимал участие еще в англо-бурской войне. Те же британцы создали тогда «безрельсовый бронепоезд», состоявший из блиндированного паровика-тягача и двух бронированных вагонов да еще со 150-миллиметровыми пушками на прицепе…

— Ну, в основном, эти ружья применялись для борьбы с орудийной прислугой, но я предполагаю, что Вы будете творчески подходить к их использованию. Борьба с блиндированными автомобилями, например.

— Наша фантазия в этом вопросе не будет иметь границ. Спасибо, Валерий Анатольевич!

— Да не за что. Лишь бы на пользу. И на десерт — через пару дней прибудут трое вольноопределяющихся. Двое — студенты Горного института, и один химик. Вы просили «технарей», — пожалуйста! — Капитан ехидно улыбается. — Посмотрим, как со всем этим Вы справитесь. Примите только совет: то, что хорошо в узком кругу, не подходит для большой компании. Это — про Ваши взаимоотношения с подчиненными. Теперь их у Вас будет больше ста. Подумайте, Денис Анатольевич!

— Об этом я уже думал, Валерий Антонович. И решил, что прежнее обращение останется у командиров групп.

— Хорошо… Кстати, как съездили в 53-й Сибирский?

— Сибиряки не отказываются, но нужно распоряжение сверху, да со своим батюшкой посоветоваться хотят.

— Сколько их? Пятеро? Будет им распоряжение, — начальство на секунду задумывается, потом продолжает. — И к отцу Александру надобно обратиться, пусть поможет со своей стороны… И вот еще какой момент, Денис Анатольевич… Я сейчас дам Вам одну бумагу, только прошу обращаться с ней очень осторожно, и без крайней на то нужды не применять. Получена она от… моего старого приятеля, он сейчас адьютантом у комфронта. Не хотелось бы бросать на него тень.

Беру лист, читаю… и выпадаю в осадок: «Предъявитель сего является офицером для особых поручений командующего армиями Северо-Западного фронта. Военным и гражданским чинам предписывается оказывать всемерное содействие. Генерал от инфантерии Алексеев».