Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 55

Так, хватит мечтать, пошел заниматься делом. А дело очень важное и нужное. Начинаю писать Валерию Антоновичу воспоминания обо всем, связанным с войной. И свои предложения в том числе. Итак, сегодня на повестке дня:

Первое. Защита от газов. Пока гансы используют только хлор и его смесь с бромом. Необходимо защищать дыхалку и глаза. Для последних вполне подойдут прилегающие очки, наподобие мотоциклетных, а для защиты легких — ватно-марлевая повязка, смоченная раствором питьевой соды. Это я помню еще по той знаменитой лекции. Изготовить проще простого, надо только много соды найти. А еще надо узнать: кто занимается разработкой противогазов. Ненавязчиво присоветовать, чтобы маска была резиновая, во всю мордочку, бачок надо набивать активированным углем… Устройство выпускного клапана, кстати, я тоже помню, надо нарисовать.

Затем, второе. Это уже вопрос нашему доктору, Михаилу Николаевичу. Универсальное лекарство от любого воспаления под названием «пенициллин» было получено из какого-то плесневого грибка. И очень здорово помогало. Надо ему сказать, что необходимы исследования в этом направлении. И как можно быстрее. Интересно, Александр Флеминг уже начал работать над этим?.. Или мы сможем запатентовать важную и нужную «фишку»?

Далее, не знаю, получится ли внедрить это сейчас, но начинать надо. Тачанка. Вундервафля батьки Махно и Буденного. Но к сожалению, это связано со стратегией, а значит, — с генералами. Которые, как известно, всегда готовятся к прошлой войне. Найти извозчичьи повозки — не такая уж проблема, снять все лишнее, усилить кузов, переделать упряжь под четверку лошадей, поставить пулемет, — и все! Правда, сейчас они смогут быть эффективными только в кавалерийских рейдах по тылам. Стоп! А почему только кавалерийских? Кто мешает посадить пассажирами по нескольку человек? И получаем пулеметный БТР на конной тяге!

И последнее на сегодня. Ракеты. Если я не ошибаюсь, еще в середине прошлого века их испытывали и использовали в боях. А сейчас почему-то забыли. Непорядок! Хочу персональную «Катюшу»! Тем более, машина под нее уже есть. Надо срочно рассказывать начальству о реактивных системах залпового огня! О том, как они могут перепахивать землю вместе с солдатами противника. И о том, какой психологический эффект при этом производят.

Часть 4

ИНТЕРЛЮДИЯ.

Доктор молча смотрел в окно вагона на проплывавший мимо бесконечно-однообразный пейзаж. Ему срочно нужно было попасть в Москву. Старый друг, однокашник и сослуживец Михаила Николаевича сподобился достать два приглашения на очередной съезд Общества русских врачей, называемого в просторечии Пироговским по имени основателя, который открывался на днях. Дела по передаче госпитального имущества задерживали отъезд, но в конце концов удалось закончить всю бюрократическую тягомотину и оставалось еще время, чтобы добраться до Первопрестольной. Однако задержки с отъездом всё же сказались, и прежде всего на собственном бюджете Михаила Николаевича — приобрести билет удалось только в первый класс. Задавив мимолетное сожаление о незапланированных тратах и утешая себя надеждой о том, что получил идеальную возможность в дороге отдохнуть и привести в порядок мысли, он решительно направился в своё купе.

Ехать надо было более суток, и не хотелось попасть «с корабля на бал». Тем более, что появилась возможность посидеть вечерком со старым другом, вспомнить молодые годы, общих знакомых, обменяться новостями, да и просто насладиться неспешной беседой под бутылочку «Старки», которая уже заняла свое место в походном саквояже. Столица столицей, а с принятием дурацкого сухого закона было опасение в качестве и подлинности продукта, купленного в Москве. Рядом лежал сверточек буженинки домашнего приготовления, который заботливо упаковал Петрович, как всегда ворчливо рассуждая о том, что доктор только о чужом здоровье заботится, а о своем и не подумает, ежели не напомнить.

Мысль о главной теме съезда вызвала мимолетную усмешку. В этом году совещания были посвящены борьбе с пьянством в России. Ничего нового для себя в этом вопросе Михаил Николаевич услышать не надеялся, и так было понятно по опыту предыдущих лет, что речь пойдет о переустройстве страны, на этот раз закамуфлированном под заботу о трезвом образе жизни народа. В принципе, те, кто утверждал подобное, были не так уж и неправы. Доктор не был отъявленным монархистом, он прекрасно видел, и то, что изменения необходимы, и то, что Власть всеми силами пытается сохранить существующее положение вещей, загнать болезнь вглубь вместо лечения.

Но теперь, зная со слов своего очень необычного пациента во что это выльется, Михаил Николаевич пребывал в некоторой растерянности. Десятки, сотни тысяч загубленных жизней в Революции и Гражданской войне, — не слишком ли велика цена того Светлого Будущего, к которому будут все призывать?.. Только сейчас чуть-чуть стала осознаваться вся тяжесть положения Царя. Ни одно из сословий, составлявших Российское общество, не было довольно его властью. Начиная от забитых, бесправных низов, спивающихся от безысходности, кончая аристократией, купающейся в роскоши, богатстве и вседозволенности, и желающей еще большего. А тут еще эта страшная, жесточайшая война. И неизлечимая болезнь сына…

В поездке доктору с попутчиками не повезло: напротив, на диване разместилась дама средних лет, которая пыталась откровенно кокетничать, а после взаимного представления, решила, по-видимому, сменить тактику обольщения и страдальческим голосом попросила измерить пульс и прослушать сердце. Но и после прощания с ней долгожданный покой не пришел. Новым соседом, который ехал, увы, до самой Москвы, оказался коммивояжер, специализирующийся на реализации патентованных лекарственных средств и с хорошо отрепетированным восторгом рекламировал «чудо-препарат от кашля фирмы „Байер“». Сухо высказав всё, что думает как врач и человек о наркотиках, оставшиеся ночные часы Михаил Николаевич просидел у окна, вглядываясь в едва освещенный лунным светом поля и леса. В его голове пульсировала одна и та же мысль: «Как это ВСЕ могло случиться?» И извечный вопрос русского интеллигента: «Что делать?»…

— Дамы и господа! Прибываем! — голос проводника оторвал Михаила Николаевича от невеселых размышлений. Не до конца веря в реальность происходящего, доктор нащупал в кармане пиджака мятую телеграмму, машинально коснувшись маленького маузера, подаренного Денисом Гуровым. Пистолет и трость были взяты в путешествие по совету капитана Бойко, который предупреждал об активизации преступного элемента в столице. Доктор вытащил бланк, чтобы прочитать еще раз: «Миша вскл срочно приезжай зпт есть два приглашения на пироговский съезд тчк остановишься у меня зпт есть о чем поговорить тчк николай».

Николай Петрович Бартонд, однокашник и друг «давно минувших дней», встретил доктора на перроне. После обязательных рукопожатий, объятий и приветствий друзья вышли на привокзальную площадь, быстро сторговались с извозчиком, и на пролетке направились на квартиру московского врача. Михаилу Николаевичу, отвыкшему от «цивилизации», было непривычно видеть в витринах магазинов рядом с рекламой военные плакаты, рассказывавшие о том, как лихой казак Козьма Крючков пачками насаживает врагов на пику, или призывавшие жертвовать 20–21 мая на табак солдату и подписываться на военный заём под пять с половиной процентов.

Пестрота московских улиц быстро закончилась, лихач довез пассажиров до места, получил свою оговоренную полтину и с присвистом умчался. Хозяин с гостем поднялись в квартиру, где их уже ждал поздний обед, плавно перешедший в ужин. Неспешно утолив голод и отпустив прислугу, два старых холостяка перешли в кабинет, где и расположились поудобней. Привычки студенческой жизни не были забыты. Хозяин в расстегнутой домашней куртке расположился на диване, а доктор, скинув в хорошо протопленной комнате пиджак и жилет, ослабив галстук, оккупировал кресло по другую сторону сервированного столика.

Разговор, как всегда, начался с традиционных «А помнишь?», «А знаешь?», потом плавно перетек к текущим событиям и предстоящему съезду. Ощущая кожей тепло, идущее от печки-голландки, доктор блаженно прикрыл глаза.