Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 431

— Вы всё уже знаете и не раз отработали на штабной игре свои действия. Повторяться не вижу смысла, да и время дорого. — Слово опять берёт Келлер. — Прошу при отдании приказаний учитывать тот факт, что с того момента, как я сообщу генералу Хабалову о своих полномочиях, а это состоится ровно в девять часов утра, в Столице вводится осадное положение. Сие означает, что любой человек, задержанный с оружием в руках, подпадает под юрисдикцию военно-полевых судов. А оказывающий вооружённое сопротивление, либо уличённый в мародёрстве, убийствах, насилии, грабежах, или иных тяжких преступлениях, — расстрелу на месте без суда и следствия. В обязательном порядке доведите это до нижних чинов.

Судя по мимолётному оживлению некоторые сомнения в разрешении столь суровых мер у господ начальников и командиров были, но теперь рассеялись. Потому, что по знаку генерала Валерий Антонович открывает свой пухлый «ящик Пандоры» и оттуда появляются большие, запечатанные сургучными печатями конверты.

— Сейчас каждому из Вас будет вручены письменный приказ на разрешение всего вышеизложенного за моей подписью, а также карта с уточнённой диспозицией и порядком действий. — Фёдор Артурович берёт в руки первый бумажный пакет и почти торжественно объявляет. — Генерал-майору Акутину. Владимир Иванович, прошу…

Командир 1-й бригады Уральской казачьей дивизии делает шаг вперёд и протягивает руку за конвертом. Уже в годах дядечка, борода седая, как у святых старцев на иконах. Только старцам этим не по их ангельскому чину Георгиевское оружие и этого же ордена Святого Георгия крест носить, не говоря уже о других наградах. Видел как-то его в парадной форме — там ещё и Владимиры, Анны и Станиславы, причём все с мечами…

— Командиру 4-го Уральского полка полковнику Ерёмину… Командиру 6-го Уральского полка полковнику Мизинову… Командиру 19-го драгунского Архангелогородского полка полковнику Гончаренко…

О, а вот и наш служитель муз! Близко с ним не знаком, но, как говорили мои старшие коллеги-попаданцы, в прошлый раз взял себе псевдоним «Юрий Галич» и стал писать стихи и романы. Будем надеяться, что в этой жизни ему не придётся сочинять «Поручика Голицына». За неимением сюжета…

— … Командиру 1-го Заамурского конного полка полковнику Моравицкому… Командиру 1-го Конно-горного артдивизиона полковнику Ширинкину…

Вроде — все, теперь моя очередь…

— Командиру 1-го отдельного Нарочанского батальона капитану Гурову…

Два шага вперёд, получаю свой «файл», разворот и — на место.

— Господа офицеры, есть ли у кого-нибудь вопросы? — Фёдор Артурович собирается закругляться.

— Разрешите?.. — Обращает на себя внимание один из командиров-уральцев. — Ваше превосходительство, мосты согласно диспозиции я перекрою, пулемёты на них поставлю, резервные взвода размещу, патрулирование по набережным налажу. Но, хоть разъезды и будут усиленные, с большими толпами им справиться будет трудно. Вы говорили о каких-то особенных гранатах и метателях оных. Когда их можно будет лицезреть?

— Разрешите? — Правильно понимаю вопросительный взгляд Келлера. — Ваше превосходительство, гренадёрская штурмовая рота прибудет в город в течение двух с половиной часов и сразу же гранатомётчики будут приданы в сотни…

Полковник согласно кивает головой, и вопрос исчерпывается. Зато появляется новый, более интересный.

— Господа, кто отвечает за оборону Арсенала и складов? — Подаёт голос генерал Потапов. Увидев искомого человека, передаёт ему бумажку. — Вот здесь адрес мастерских Петроградских артскладов. По неизвестной причине вместо отправки на фронт там хранятся трофейные пулемёты Шварцлозе, проходившие перестволивание под наш патрон. Всего — около полусотни. По моим данным растащить их ещё не успели. Информация получена только вчера вечером…

Нифигасе подарок!.. Лежат себе интересные такие машинки, а мы про них — ни слухом, ни духом. То-то у командира гусарского Иркутского полка глаза загорелись, прямо сейчас, наверное, и отправит своих за «игрушками»…

— Господа, прошу всех учесть следующее!.. — Привлекает к себе внимание исчезнувший, затем появившийся вновь ротмистр Бессонов. — Сегодня ночью восставшим удалось захватить Дом предварительного заключения. Пока одна группа нападавших отвлекала внимание охраны, вторая сумела прорваться… В общем, около трёхсот уголовников вырвались на свободу…

Твою ж дивизию!.. Как ни кощунственно звучит, но — слава Богу, что моих там в охране не было! А если бы были — хрен кто туда бы пролез!.. А вот у этих уродов, как минимум, три пулемёта уже имеется…

Город плавает в каком-то дурманном полусне. Кто-то только начинает просыпаться, кто-то наоборот — засыпать, когда мы выезжаем. Во всяком случае людей на улицах почти нет, и никому наша маленькая колонна неинтересна. Может быть, в нашем случае потому, что маленькая — ещё не значит беззащитная. Первыми едем мы с Буртасовым на бронереношке, которую испытывали в Ораниенбауме. Простреленное котельное железо заменено на хромо-никелевую броню, штатный щиток от максима уступил место наклонному, закрывающему обоих номеров расчёта. В качестве «пассажиров» — семь диверсов в десантном отсеке, двое из которых дежурят у пулемёта. За нами, отстав метров на десять, катит привезённый из Института любимый бенц Келлера. С шофёром, генералом, и тройкой моих бойцов в качестве бодигардов. И замыкает «караван» полувзвод конвойных казаков-уральцев.

Редкие прохожие на всякий случай стараются исчезнуть в подъездах и подворотнях, люди уже напуганы происходящим и прекрасно понимают, что с утра и баба с пустыми вёдрами, и броневик с солдатами — это к неприятностям. Хотя, есть вон и в приметы не верящие…

Заворачиваем за угол и практически лоб в лоб сталкиваемся с группой революционных студентов. Обосновались они здесь, видать, ещё с вечера, и довольно основательно. Метров за пятьдесят от перекрёстка половина дороги перегорожена телегой с какими-то брёвнами, рядом, препятствуя проезду, лежит одно из них. Илья начинает притормаживать, от кучки отделяется один из них и, привычным жестом поправив на плече винтовку, двигается нам навстречу… Привычным, блин, жестом!.. Студенты какие-то странные… У каждого винтарь, плюс револьвер в кобуре на поясе. Только что стояли кучкой, но быстро рассредоточились… Трое стволы наизготовку взяли, двое в подъезд ломанулись. То ли за подмогой, то ли сверху пострелять…

Буртасов крутит руль сначала влево, затем вправо, останавливаясь по диагонали проезжей части и закрывая корпусом машину с генералом. «Призраки», всё поняв без слов, замирают у амбразурок в бортах. Казаки, почуяв неладное, подтягиваются ближе и окружают бенц ощетинившимся стволами кольцом…

Всё! Узнал гадёныша! Один из тех, с кем «беседовал» тогда на демонстрации!.. Сзади слышно негромкое от кого-то из диверсов:

— Окна… Второй этаж справа… Держу…

«Студент» настороженно оглядывает тихонько урчащий движком броневик, казаков на заднем плане, затем быстрым движением скидывает и берёт наизготовку свою трёхлинейку. Грамотный, с…ка!.. Не бывает таких студентов! Крепких, подтянутых, опытных с оружием!..

— Кто такие?! Куда и по чьему приказанию следуете?! Откройте дверь и выйдите из авто!.. — Для большего эффекта «студент» стучит прикладом по броне… Звон стекла где-то справа сверху, короткая очередь «стеньки», изо всех сил пинаю дверь, которая отправляет на брусчатку не успевшего убраться с её траектории проверяльщика… Гулкие выстрелы винтовок перемешиваются с басовитой строчкой максима… Прыжок на мостовую, «бета» делает лишнюю дырку во лбу начинающего приходить в себя ряженого… Два шага в сторону, на колено, ствол следует за взглядом…

Три трупа возле телеги, один повис на подоконнике раскрытого окна, трое казаков уже влетели в подъезд… Возвращаюсь к своему «студенту», выворачиваю карманы, расстёгиваю шинель… Не густо… Деревянный портсигар с пятью папиросами, коробок спичек, носовой платок, около рубля мелочью… Ни документов, ни записок, ни каких-нибудь мандатов… И откуда взялся этот, блин, ниндзя, то бишь, — «скрывающий личность»?..