Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 427

— Сколько раз тебе повторять — не Калинин, а товарищ Никанор!.. Какого полка узнал?! — Иван Дмитриевич от нетерпения схватил вестника за отворот тулупа.

— Не-а, там сборная команда, на погонах номерки разные! — Паренек отдышался и начал говорить более-менее связно. — Прапорщик тот — громадный такой, усатый, с георгиевской ленточкой. И чиновник какой-то там с ключами!..

— Пойдем, покажешь! — Иван Дмитриевич, торопясь, уже натягивал на себя пальто. — Михаил Иванович, ты с нами?.. Нет? Ну, как знаешь…

Осторожный конспиратор Чугурин благоразумно остановился за квартал до лабаза, его «ординарец» поспешил дальше и вскоре вернулся с одним из оставленных наблюдателей, исполнявшим роль ломового извозчика, хорошо подвыпившего и закемарившего на своей телеге, груженой дровами.

— Рассказывай, Павел, что там?

— А там, Иван Дмитрич, семь телег, на кажной по четыре ящика. Ящики длинные, зеленые, для десятка винтарей места в аккурат хватит. Солдатиков помимо возниц ещё четверо, сгрудились в кружок, махорочкой балуются. Начальник ихний, прапорщик, да с ним чинуша какой-то сначала о чем-то спорили, руками махали, а потом в лабаз пошли и до сей поры не показывались.

— Подозрительное заметил что?

— … Да нет, ничего такого… Офицерика только вот с чинушей этим нету долго… Может, место ищут, где поудобней складывать будет?

— Может быть, может быть, всё может быть… Другие выходы со склада есть?

— Есть, как не быть, с другой стороны еще один, но он с декабря снегом заметен под самую крышу.

— Хорошо, верните имущество хозяину. — Чугурин кивает на телегу, запряженную безучастной ко всему происходящему лошадью. — Митя, расплатиться не забудь, как договаривались. А я пойду пройдусь, сам гляну что и как. Василь где там схоронился?

— Там с другой стороны, почти напротив — дом старый, рядом с ним сараюшка заколоченная, справа в углу он и сидит…

— Ну, что, как думаете, Константин Константиныч, клюнули они на наш спектакль? — Поинтересовался прапорщик у сидевшего рядом с ним на импровизированной скамейке из двух поленьев и доски пожилого господина, рассматривавшего окрестности в бинокль через слуховое чердачное окно.

— Наверняка клюнули, Федор. Уж больно подозрительным тот извозчик был.

— Это почему же?

— Да слишком часто в нашу сторону поглядывал, а потом к нему паренек этот подбежал и они уехали. Не иначе — своему начальству докладывать.

— А с чего вы взяли, что он из этих?

— Дрова-с, молодой человек нынче — товар дефицитный и ни один хозяин не станет тянуть с доставкой. А этот проторчал на морозе два с лишним часа. — Господин с биноклем поежился и поплотнее закутался в накинутый на плечи тулуп, затем, посмотрев на собеседника, задал вопрос. — А Вам, господин прапорщик, в одной шинельке не холодно-с?

— А нет, у нас еще и эта… спецамуниция имеется, чтоб, значит, не мерзнуть… А еще кто есть, как думаете?

— Наверняка… Я бы вон в том сарае человечка глазастого посадил бы… Подождите, подождите… — Константин Константинович подался вперед, вглядываясь в бинокль. — … А вот и главное действующее лицо!.. Господин… Чугурин, Иван Дмитриевич. Революционер-с, недавно вернулся из ссылки. И — снова за старое…

— Не ошиблись, Константин Константиныч? — Прапорщик тоже подвинулся к окну, чтобы посмотреть на нового персонажа.

— Обижаете, юноша! У меня-с идеальная память и на лица, и на их хозяев-с. Потому и ценят-с в Отдельном корпусе.

— Значит, — клюнули! Пошел я спектакль ему устраивать… — Прапорщик очень легко для своей мощной комплекции поднялся и направился к лестнице…

Чугурин, неторопливо прогуливавшийся по улице, только собрался невзначай подойти к солдатам и завязать разговор, из которого хотел получить подтверждение своим догадкам, как удача послала ему подарок в виде того самого прапорщика, о котором говорил Митя. Офицер, судя по внешнему виду еще недавно бывший сам нижним чином, выскочил из ворот лабаза и развил кипучую деятельность:

— Кому стоим, мухи снулые, тараканы беременные?! Хорош дымить, как паровозы, живо ящики на склад! Бегом и вприпрыжку — я сказал!..

Солдаты, не желая попасть под горячую руку начальства, горохом сыпанули разгружать телеги. Но одной паре тут же не повезло — солдат, несший третий по счету ящик, подскользнулся и выпустил его из рук. Его напарнику, шедшему впереди, ничего не оставалось, как последовать примеру товарища. В упавшем ящике, скорее всего, пара досок были подгнившими, поскольку от удара он наполовину рассыпался и на тротуар выпало несколько револьверов, а внутри Чугурин увидел какие-то принадлежности к ним и кобуры. Прапорщик тут же оказался возле виновников:

— Ах ты, морда жидовская! Я ж тебя сщас!…

Мощная оплеуха вбила солдата в ближайший сугроб…

— А ты, ворона брезентовая?!..

Второй виновник, получив удар в живот, сложился, как перочинный нож и даже упав, проехал еще метр по гололеду…

— А ну — собрать всё и быстро! Быстро! Быстро, кому сказано!!!..

Дождавшись, пока провинившиеся сгребут выпавшее оружие и подберут остатки ящика, прапорщик пошел вслед за ними, очевидно, решив продолжить разговор без посторонних глаз и ушей…

— Яша, ты как?

— Таки ви знаете, прапорщик Федор, только глубочайшее уважение до вашей невесты Ганны, умеющей готовить настоящий еврейский форшмак, позволяет мне ответить анекдотом… «Не так я вас любил, как ви стонали»…

— Тьфу на тебя, балаболка телефонная… Петюня, я тебя не сильно?

— Всё путем, Котяра, не впервой. Лишь бы этот крендель поверил…

К шести вечера морозец сменился на пронзительный ветер с пургой-крупкой. Возле ворот лабаза маялся бездельем одинокий солдат с берданкой, лениво изображая караульную службу. Унтер, приведший его сюда с полчаса назад, вместе с тулупом, передал ещё и бутылку, к которой часовой уже пару раз приложился, стараясь согреться изнутри. Очевидно, ему окончательно надоело ходить туда-сюда и он, присев на чурбак возле ворот и прислонив винтовку к стене, скрутил цигарку и с наслаждением затянулся махорочным дымом после очередного глотка…

— Митя, беги, посылай Клавку. — Шепотом передал указание всё это время наблюдавший за происходящим Чугурин.

— А может, стоило его — того? — Еле слышно шепнул Павел, когда парень убежал.

— Нет. Не надо обострять, тут, к сожалению, Шляпников прав. Пойдут разговоры, что солдата убили, другие к нам доверие потеряют. А так — лахудра с него деньги поимеет, хоть мы уже и заплатили, а он и не узнает, что смерти избежал. Если, конечно, она его уговорит.

— Она — языкастая, справится…

Языкастой Клавке хватило пяти минут, чтобы, игриво подымив папиросой, уговорить замерзшего служивого пойти «сугреться на полчасика-часок туточки неподалеку, да ещё и с удовольствием и — недорого». Когда они в обнимку скрылись за поворотом, Иван Дмитриевич, выждав две минуты, в сопровождении четырёх человек быстро перебежал к воротам лабаза. Керосиновый фонарь неподалеку едва рассеивал вьюжный сумрак и один из дружинников, включив карманный электрический фонарик, стал ковыряться в замке. Через минуту тот, щёлкнув, открылся, его сняли с петель и Чугурин осторожно потянул на себя тяжёлую створку.

Внутри зажгли еще два фонарика, осветив коридор. Дверь слева была заколочена крест-накрест досками, а вот справа… Противно скрипнув ржавыми петлями, дверь распахнулась, и бледные лампочки высветили штабеля тех самых ящиков, которые разгружали днем…

Обрадоваться никто не успел. Пара мощных лучей света ослепила вошедших, почти звериный рык «На пол, суки!!! Лежать!!!» чуть не заставил задохнуться от испуга, тёмные фигуры метнулись от штабелей навстречу. Павел, стоявший рядом с Иваном Дмитриевичем, выхватил из-за пазухи револьвер, но тут же, хрипя, осел на пол с ножом в горле. Мгновение спустя сильный удар в челюсть отправил Чугурина в спасительное беспамятство…