Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 403

— Кто вы такой?.. — Оторопело вопрошает очень сиятельный собеседник.

— Офицер по особым поручениям Великого князя Михаила Александровича. Через пару минут зрение восстановится, и я передам Вам пакет…

Бессонов, поджидающий нас у приоткрытых ворот со своей «свитой», вопросительно смотрит на меня. Киваю на еще не пришедшего в себя великокняжеского «мстителя» и показываю большой палец, типа, всё хорошо. В ответ он отзывает меня в сторонку и «радует» известием, что у них появился сосед. Некто в военно-полевой форме без знаков различия недавно подъехал на авто со стороны Синего моста и, не заметив ничего, прошлепал в гости к Юсупову. Выражаю подполковнику свое мнение, типа, придурком больше, придурком меньше, — разница небольшая, затем даю отмашку своим двигаться вперед.

Быстро добираемся до неприметной двери, уже охраняемой двумя моими бойцами. Осторожно тяну за ручку — закрыто. Рядом оказывается один из Бессоновских спецов, опускается на колено, слышен негромкий щелчок, спустя полминуты дверь приоткрывается. Внутри — никого, тускло освещенная винтовая лестница ведет наверх, в бельэтаж, где расположены покои князя Юсупова. Бесшумно поднимаемся наверх и останавливаемся перед неплотно закрытой дверью, из-за которой доносится обрывок фразы:

— … Выпейте, Феликс, это должно Вас успокоить…

Ну-с, теперь вторая часть «Марлезонского балета». Один из диверсов резко открывает дверь, двое ныряют внутрь, расходясь в разные стороны и беря на прицел всё, что пытается дернуться. Бессонов идет первым, мы с Великим князем замыкаем процессию.

В комнате — картина маслом. Репин со своим вариантом «Не ждали» нервно курит в сторонке, здесь и сейчас нас не ждали еще больше. Возле камина, за столом, греет свои кости и манию величия господин депутат Пуришкевич. Он-то и предлагал сидящему рядом с ним князю Юсупову рюмку алкоуспокоителя. Которую тот не успел донести до рта, замерев при нашем появлении. Нет, оно и понятно, только-только злодея еле грохнули, живучий, стервец, оказался, а тут в гости «маски-шоу» без предупреждения нагрянуло со стволами…

Но самый главный приз, ради которого, собственно, всё и затевалось, стоит у окна, задернутого портьерой. Пытался подглядывать, или ждал кого-то?.. Лоб с большими залысинами, прилизанные волосы, очень неприятные глаза. Всё совпадает с фото… И одет в ту самую полевую форму британской армии — френч, бриджи, сапоги…

— Кто вы такие?! Что всё это значит?!.. — Хозяин дома всё-таки пришел в себя, даже успел хлобыснуть рюмку коньяка и, наверное, с неё и расхрабрился. — Я сейчас же вызову полицию!!!

Юсупов срывается с места, подбегает к телефону, стоящему на каминной полке, хватает трубку и начинает накручивать ручку вызова. После третьей неудачной попытки наконец-то замечает наши улыбки… Ну, право слово, вашсяссство, не надо держать нас за дурачков…

— Мерзавцы!!! Вы специально испортили линию!!!..

— Успокойтесь, ваше сиятельство. — Бессонов невозмутимо выслушивает разнервничавшегося Юсупова. — Господа, имею честь сообщить, что все присутствующие здесь задержаны по подозрению в совершении государственного преступления. Прошу не совершать необдуманных действий.

— А также медленно и по очереди выложить на стол оружие. — Помогаю подполковнику со своей стороны. — Владимир Митрофанович, будьте любезны, достаньте свой «соваж». Аккуратненько, двумя пальчиками, стволом вниз… И помните, здесь — не Дума, зрителей нет. А шанс получить пулю — есть.

— Да как вы смеете?!!.. Да я…!!!.. — Пуришкевич возмущенно взрывается, но, обнаружив мой люгер в метре от своего лба, спускает пар. Несколько секунд играем в гляделки сквозь его пенсне, затем он отводит взгляд, лезет в карман, достает пистолет и кидает его на скатерть. Забираю ствол и отдаю одному из «призраков».

— Ваше высочество, прошу. — Протягиваю окончательно пришедшему в себя Дмитрию Павловичу запечатанный конверт, который он тут же вскрывает.

— А это — для Вас, Владимир Митрофанович. — Отдаю другой конверт Пуришкевичу, недоуменно вскинувшему брови. — Здесь распоряжение Регента Империи Великого князя Михаила Александровича незамедлительно прибыть к нему на аудиенцию.

— Нет, я решительно отказываюсь понимать в чем дело!!! — Юсупов истерично рвет воротник своей пажеской гимнастерки. — Убирайтесь вон из моего дома!!!..

— Феликс… Михаилу всё известно… — Дмитрий Павлович остужает пыл князеньки, оторвавшись от письма. — Он написал, что знал обо всем заранее, поэтому за нами следили… Они всё знают… Абсолютно всё…

Ну, а теперь — самое главное. То, ради чего вся эта каша и заваривалась…

— How do you do, mister Rayner? I am glad to see you. (Здравствуйте, мистер Райнер. Рад вас видеть.) — Будем надеяться, что мой английский в порядке.

Чего нельзя сказать о человеке, к которому обращался. Райнер вздрагивает, затем, вспомнив о своем положении и слегка улыбаясь, отвечает:

— You can not arrest me. I am a subject of the British crown. (Вы не можете меня арестовать. Я — подданный британской короны).

— I do not care whose subjects you are. You will follow with me. Your gun, please.(Мне все равно, чей вы подданный. Вы проследуете со мной. Ваше оружие, пожалуйста).

У Райнера, наверное, сдают нервы, он резко бросает руку вбок… А это — всегда пожалуйста! Захват за запястье, поворот вверх по часовой, затем вертикально вниз… Ну да, это больно, когда вот так вот мордой о пол, да еще ручка на болевом и моё колено в позвоночник давит. Правой рукой вытаскиваю из кармана френча короткоствольный «Вэблей», кидаю подоспевшему диверсу. Он в ответ протягивает мне наручники, защелкиваю их на британских грабках и рывком поднимаю тушку с пола.

— You will regret this very much.(Ты очень сильно об этом пожалеешь) — Англичанин шипит сквозь зубы, стараясь вложить в это шипение максимум ненависти.

Стараюсь вежливо улыбнуться в ответ. Мы еще посмотрим, кто и о чем пожалеет. «Музыкальная шкатулка» тебе, сволочь, обеспечена, и надолго. Лично прослежу!..

— Итак, господа, если Вы не желаете совершить путешествие в подобном состоянии, советую вести себя благоразумно. — Подполковник Бессонов взывает к гласу разума присутствующих.

— Нет, это неслыханно!!! — Пуришкевич решает снова показать свой гонор. — Вы не имеете права!!! Прекратите свои грязные инсинуации!!! Я — депутат Государственной Думы, и депутатской неприкосновенности меня никто не лишал!!!

— Господин депутат!!! — Что-то мне начала надоедать эта комедия. — Вы внимательно прочитали послание?! Там сказано — незамедлительно! Выкобениваться будете среди своих думских приятелей! У меня есть приказ, и я его выполню! Даже если для этого придется нарушить какие-то идиотские понятия насчет чьей-то неприкосновенности! И отчитываться за это буду только перед Его Императорским Высочеством Великим князем Михаилом Александровичем!.. Здесь не Дума, чтобы Вас торжественно выносили на руках с заседания. У нас есть достаточно действенные способы заставить вас двигаться очень шустро, только вот вам они не понравятся. И такие вот браслетики на руках — еще детские шалости… Я понятно объясняю?..

Пуришкевич не успевает ответить, на лестнице слышатся шаги, дверь открывается и в комнате появляется один из диверсов, оставленных внизу караулить входную дверь. Который не очень-то ласково направляет за скованные сзади руки еще кого-то, тоже одетого в полевую форму «made in Britain» без знаков различия. Личико рассмотреть не получается, бедняга ковыляет, по очереди упираясь носом в свои колени.

Пинком заставив свою жертву опуститься на колени, боец отвечает на немой вопрос:

— Пытался сбежать, оказал вооруженное сопротивление. Внизу рядом с лестницей комнатёнка… Пол весь в кровище…

— Who are you, mister? — Пробую наудачу найти общий язык, чует моя… чуйка, что еще один гордый бритт нарисовался.

— Captain Steven Alley. His Majesty*s Army…

Похоже, этот сэр уже уяснил, что нужно отвечать только правду и очень быстро. И правая сторона мордочки подозрительно красная и распухшая. «Лодочку», что ли, отхватил, бедолага?