Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 369

— М-да, кратко, но по существу. — Полковник испытующе смотрит на меня. — Больше ничего не хотите добавить?

— … Насколько я понял, в распоряжении штаба корпуса есть авиаторы и радиотелеграфисты. Задача для пилотов — проводить разведку с категорическим приказом не вступать в воздушные бои, сопоставление их данных с нашими важнее личного геройства. Искровиков я бы посадил на постоянное прослушивание и перехват радиограмм, а при возможности — для определения хотя бы приблизительного азимута на неприятельские радиостанции. Это также может здорово помочь.

— Сколько времени понадобилось бы Вашим разведчикам на всё это?

— От семи до десяти дней, Петр Федорович. Если, конечно, они у нас есть.

— Я думаю, что — да, может быть и поболее. Генерал Марков не будет пороть горячку. Хорошо, пойдемте на доклад…

Его превосходительство, весь остальной «штаб» и посредник воспринимают свалившуюся на них информацию вполне адекватно, последний исчезает за дверями, спеша поделиться впечатлениями с остальным генералитетом, а мы превращаемся в заинтересованных слушателей дебатов между двумя «полководцами», защищавшими свои планы побиения супостата…

— Ваше превосходительство, я считаю, что будет целесообразным планировать наступление в направлении Явор — Малые Озерки. — Авторитетно вещает тот самый полкан, не знавший, в какое место засунуть мой батальон. — Местность не заболочена и благоприятствует скорейшему развертыванию артиллерии и понтонной переправы. Также считаю нужным обратиться к самому последнему опыту союзников и осуществлять прорыв обороны противника методом «методичного продавливания», как это делали британцы и французы на Сомме. Расставив все три батареи мортирного и две гаубичные батареи тяжелого дивизионов в непосредственной близости предполагаемого места переправы, мы можем создать плотность огня, необходимую для беспрепятственного наведения моста понтонерами и переправы войск первого эшелона на тот берег. Оставшуюся тяжелую батарею и артиллерию переправляющейся дивизии использовать для контрбатарейной борьбы. После прорыва первой полосы укреплений наступающие закрепляются на захваченных позициях и пропускают через себя второй эшелон, имеющий целью следующую полосу обороны неприятеля и наступающий за огневым валом. Далее в прорыв вводится кавалерия и конно-артиллерийский дивизион, которые расходящимися ударами в направлении Деречина и Слонима довершают прорыв.

— Ваше превосходительство, разрешите? — В дело вступает Богословский. — Осмелюсь заметить, что при таком раскладе обеспечить скрытность будет практически невозможно. Противник, проводя разведку, быстро определит место удара и сможет заблаговременно подтянуть резервы к месту прорыва. Поэтому считаю необходимым наносить не один, а два удара, каждый из которых может оказаться главным. То есть, применить к нашей ситуации опыт Луцкого прорыва, осуществленного генерал-лейтенантом Брусиловым. Один удар будет там, где указал полковник Леонов, второй — к северу от слияния Щары и Трицевки. Местность местами заболочена, но, судя по карте, проходима. Поблизости находится большой лесной массив, саперный батальон сможет заблаговременно заготовить материал для переправы, облегчив тем самым работу понтонеров.

— Извините, Борис Петрович, но у нас может просто не хватить тяжелой артиллерии на два направления. А это значит, что корпус сразу понесет большие потери и не сможет выполнить свою задачу. — Наконец-то слышу что-то умное от этого полковника. — Вы уже в курсе, каковы потери у британцев? Только в первом штурме шестьдесят процентов, из них двадцать — убитыми.

— Гавриил Алексеевич (Леонов), я тоже читал доклад, представленный союзнической миссией. Мне кажется, гордые бритты пытаются завуалировать своё неумение воевать восхвалением германской обороны. Больше имевшие дела с тевтонами французы понесли меньшие потери, добившись больших результатов. Мне недавно довелось общаться с коллегой из Франции, он объяснил истинное положение дел. Большинство английских дивизий — Китченеровские добровольцы, имеющие большой запас патриотизма и совсем мизерный — военного опыта. То же можно сказать об английской артиллерии. Французы потому и добились впечатляющих успехов, что их пехота умеет наступать за огневым валом, а артиллеристы — соизмерять перенос огня со скоростью пехотинцев.

— Вы считаете, что наши деревенские Ваньки будут воевать лучше? — М-да, тут уже не сарказм, тут уже язвительность в полной красе из полкана лезет. — Я в этом совсем не уверен.

— А Вы посмотрите результаты нашей операции под Барановичами. И у генерал-лейтенанта Келлера, и у сибиряков потери совсем незначительные. Почему так, надеюсь, капитан Гуров нам объяснит. — Богословский обращается ко мне. — Вы же, кажется, принимали самое непосредственное участие в этом?..

— Так точно… — Вопрос застает врасплох, блин, надо собраться с мыслями и выдать что-то членораздельное. — Во-первых, две роты моего батальона заранее просочились во фланг противнику и в назначенное время ударили вдоль всех трех линий траншей, парализовав тем самым германскую оборону. Во-вторых, одновременно с этим была выведена из строя почти вся их артиллерия. Дееспособными оказались три, или четыре батареи, что уже не могло ни на что повлиять. В-третьих, наши артиллеристы создали этакий… коридор для штурмующих, очень быстро корректируя огонь по командам наблюдателей, шедших в боевых порядках пехоты и имея постоянную телефонную связь со своими батареями. И, наконец, в-четвертых, внезапный налет на Барановичи позволил уничтожить штаб армии генерала Войрша, командиры германских полков промедлили в принятии самостоятельных решений и потеряли драгоценное время, а также дал возможность оперативно погрузить наши войска в эшелоны и перекинуть их вглубь территории по исправной железной дороге…

— Интересно, каким образом Вы умудрились вывести из строя немецкие пушки? — Интересуется один из «коллег».

Ответить не успеваю, появляется посредник, принесший карту и хорошие новости:

— У Вас на руках план обороны «красных», вскрыто до семидесяти процентов сил и средств условного противника. Генерал-майор Потапов заверил, что разведчикам отдельного Нарочанского батальона это вполне по силам. Прошу приступить к разработке операции.

— Господа офицеры, мы построим наши действия, учитывая всё, что только что было сказано. — Генерал Марков дает понять, что он принял решение, и время демократии кончилось. — Господин капитан, определите на карте наиболее удобное место для действий Вашего батальона…

Часть 18

Четыре следующих часа были заняты нашими попытками одолеть супостата и беганьем посредников между воюющими аудиториями с невозмутимо-непроницаемыми лицами…

— Итак, разбор тактической игры практически закончен, и у меня остался только один вопрос. Адресованный Вам, господин капитан. Думаю, остальным он тоже будет интересен, поскольку кое-кто из присутствующих всё еще сомневается в том, что Ваши действия имеют под собой реальную основу. Доложите подробней штатное расписание и вооружение Вашего батальона. — Начальник Академии, испытующе глядя на меня, ждет ответа…

Мы победили, причем, не всухую, но с разгромным счетом. Несмотря на то, что количество потерь у каждой из сторон определялось по очень оригинальной методике бросания костей. Но мадмуазель Фортуна и тут была на нашей стороне. Из почти тридцати тысяч человек мы «потеряли» убитыми две тысячи и ранеными пять. У «красных» же потери дошли до шестидесяти процентов, хотя при традиционных способах ведения боевых действий всё должно было быть с точностью до наоборот. Потом еще некоторое время спорили относительно малонаучной фантастики, представленной неким командиром отдельного батальона на всеобщее обозрение. Но в конце концов поверили официальной статистической сводке по Барановичской операции и моему честному слову о том, что пушки без прицелов не стреляют, что немецкие часовые по ночам очень любят спать и курить, выдавая свое местоположение, что пара гранат, заброшенных в вентиляционную трубу блиндажа гарантированно выводит из строя всех, кто там находится, что любую транспортную колонну можно намертво тормознуть, выбив первую и последнюю телегу, или авто, а потом вдумчиво и со вкусом перевести все остальные из категории «реально» в «виртуально», да и еще о многом другом, что господам «академикам» даже и в голову не приходило. Под конец почти все, за исключением язвительного скептика Леонова смотрели на меня, как на оракула, прорицающего будущее… Ладно, всё это в сторону, надо отвечать на вопрос…