Бешеный прапорщик. Части 1-20 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 222

— Все, вперед!.. — гаркаю напоследок.

Через несколько секунд они исчезают из вида… Что-то долго гансов не видать. Не к добру!.. Подползаю посмотреть как там мой сибиряк… В сознании, рука крепко держит револьвер…

— Семен, смотри этот сектор. Если полезут, гаси! Я постараюсь прикрыть пулеметом!

— Добро, Командир… И эта… Прости, ежели чего было… Мож быть, и не свидимся боле…

— Свидимся, еще и водки вместе попьем, и поохотимся…

Семен горько усмехается, кривится от боли, поправляя раненую руку.

— Не утешай, Командир, чай — не девка… Отохотился я ныне… Вот щас еще постреляю малость, и амба…

— Давай об этом после боя потолкуем… И ты прости меня, если что не так было…

— Все, иди, Командир… Гансы близко, чую я их…

Возвращаюсь на место, еще раз осматриваю свой арсенал. Мадсен, к нему три магазина, один неполный… Люгер с одним магазином… Наган, барабан полный… Две новенькие немецкие гранаты-колотушки с запалом на пять с половиной секунд, судя по выжженным на ручке цифрам…

Так, а вот и наши гости!.. Сколько там их?.. Трое? Не-а, не верю!.. Осмотрелись, кому-то ручками машут… Вот, теперь ближе к правде, десять человек вместе с командиром… Убитых смотрите?.. Давайте, давайте, время играет за меня… Ага, теперь к ручью намылились… А вот сюда не надо ходить!..

Прицел примерно в голову впереди идущего, промахнусь по нему, другим в пузо прилетит… Плавненько жмем на крючок… Мадсен выплевывает первую очередь, на том берегу два человека падают, остальные порскают, как тараканы, в разные стороны… Ага, только тараканы стрелять так метко не умеют!.. Нащупали сразу, теперь в бугорок колотят, как дурные, песком засыпают… А мы немного в сторонку подвинемся, и оттуда по кустикам постреляем… Мне сейчас главное — чтобы вы, твари, через ручей не переправились!.. Оп-па, слева наган заработал!.. Перепрыгиваем еще на три метра левее, отличный обзор. И Семена видно, и гансов, которые к нему лезут… Очередь… Еще… Еще нате вам!.. Все, отползли… Блин, что-то опасное над головой летать начинает, пора обратно… Все, поутихли, патроны жечь неохота?.. Так, а что это ольшаник у нас не по ветру качается?.. Где там у меня граната была?.. Пальчик в петельку, ждем-с… О, перестали деревья дергаться, пробрались, значит… Рывок за петлю… Раз-И, два… Кидаем!.. Ба-бах, кто-то громкими воплями выражает свое недовольство… Вторую… Рывок… Твою мать!!!.. По руке как ломом саданули, аж в глазах потемнело!.. Ставшие непослушными пальцы выпускают гранату. Та, кувыркнувшись, падает метрах в трех… Бл…!!!.. Пытаюсь щучкой нырнуть вбок, почти удается… Взрыв… Удар… Темнота…

Выждав несколько секунд, обер-лейтенант Майер хлопает по плечу одного из егерей, тот, пригнувшись, перебегает к самому берегу, затем через ручей, поднимается на бугор и машет остальным… Десять секунд, и поредевшая группа рассматривает воронку от взрыва, лежащий на боку, засыпанный песком пулемет и неподвижную фигуру в балахоне из рваных мешков, быстро намокающем кровью на спине. Сзади внезапно слышится волчий вой, быстро взлетающий от вибрирующих басов к самой высокой октаве, который не заглушается даже грохотом винтовочных выстрелов. Майер, как завороженный смотрит, как падают трое егерей, как на пригорок взлетают похожие на ожившие кочки, фигуры в таких же балахонах. Сильный удар по руке выбивает пистолет, следующий удар в ухо кидает обер-лейтенанта вниз. Уже лежа на земле, пока кто-то жестко связывает безжалостно вывернутые руки, он видит, как двое переворачивают безжизненное тело, потом один из них прижимает пальцы к окровавленной шее, сосредоточенно молчит, потом, обернувшись, кричит во все горло:

— Живой, братцы! Носилки сюда, бинты! Быстро!!!..

Часть 12

Звон выпавшего из рук подноса с инструментами тревожным колоколом разнесся по длинному коридору, рванулся к высоким потолкам, разбивая тишину наступающего вечера… Даша, как будто сквозь полупрозрачную пелену, увидела бегущих к ней людей, затем, закрыв глаза, попыталась удержаться за стену, чтобы не упасть.

— Дарья Александровна, что с Вами?!.. Эй, кто там, нашатыря, валерьянки!..

— Даша!.. Ты меня слышишь?!.. Даша, ответь!..

Голова потихоньку перестала кружиться, рябь перед глазами незаметно исчезла, Даша обнаружила себя безвольно обмякшей на плетеном диванчике, стоявшем в коридоре. Вокруг встревоженные лица… Машенька, Катя, Глафира Сергеевна… Доктор Паша с пузырьком в руке… Санитары, стоящие поодаль… Любопытные взгляды раненых…

— Дашенька, очнись!.. Ты меня слышишь?!.. — Подруга трясет ее за плечи, чуть не плача.

— Мне… Я… Маша… Машенька… С Денисом что-то случилось… — Сил ей хватает только шептать.

— Тэк-с, тэк-с, тэк-с… Что тут у нас? — Появившийся главврач внимательно смотрит на девушку. — Дарья Александровна, я освобождаю Вас от сегодняшнего дежурства. Поезжайте домой, отдохните. Павел Игнатьич, будьте любезны, вместе с Марией Егоровной отвезите барышню… Тэк-с, а вы чего столпились тут?.. Марш по палатам! Ей свежий воздух нужен, а вы тут табачищем воняете! Так и здоровый человек может в обморок упасть!.. Все, расходитесь!..

— … война ентая тока буржуям и помещикам потребна, штоб ешо больше денег в кубышку положить. Но есть люди, которыя знають, што делать. Слухайте меня, братцы, я вам все растолкую…

— И чего вы тут растрещались, как сороки? — Пожилой санитар подошел к курилке.

— Да я тут объясняю землякам, шо от всех ентих обмуроков тока одно лекарство есть. — Фасонисто затягиваясь папироской, объяснил один из легкораненых, очень похожий повадками на приказчика средней руки. — Грустно барышням по ночам одним в кроватке, вот и думають плохое… Я б ету кралю развеселил, и сам бы повеселился…

— Ты, голубь, кады прибыл, Пашкина застал, Ивана Прокопыча? Не?.. Так вот он говорил, — у этой барышни жених на фронте шибко воюет, так што гляди!..

— Ну, ето ж дело такое, тут и мне хватит, и жениху останется!..

— Заруби себе на носу, кобель городской, ежели прознаю, што к ней, аль к другим барышням подкатывать будешь, с дозволения дохтура такую клизьму тебе вставлю, днями и ночами над отхожим местом сидеть будешь, как петух на жердочке, ежели не помрешь. — Пообещал дядька-санитар, нахмурив кустистые брови, затем закончил фразу под общий громкий хохот. — А коль выживешь, кроме как дристуном тебя никто и звать-то не будет!..

Старик уже долго сидел на нижней ступеньке крыльца и, не мигая, смотрел на закатное солнце, опускающееся за лес и начинающее заливать небо сиреневым сумраком. Беззвучно спрыгнув с крыши, рядом с ним уселся молодой самец рыси с зайцем в зубах. Положив добычу на землю, он негромко мяукнул, привлекая к себе внимание.

— Что, Рыська, уже и требу приготовил? — Старик поднялся с крыльца. — Ну, пойдем на капище, время как раз подходящее. Упросим Повелителя Зверей дать твоему братцу человеческому еще побегать по Яви. Не всех врагов еще наш Воин сразил…

… О, Господи Всеблагий! Прошу помощи Твоей, даруй исцеление рабу Божьему Дионисию, омой кровь его лучами Твоими. Только с помощью Твоей придет исцеление ему. Прикоснись к нему силою чудотворною, благослови все пути его ко спасению, выздоровлению и исцелению. Подари телу его здравие, душе его — благословенную легкость, сердцу его — бальзам божественный…

Привычно пахнет ладаном и воском. Горящие в полумраке церкви свечи освещают иконы мерцающим, таинственным и сокровенным светом. Лик Иисуса кажется живым, у священника даже возникает почти уверенность, что Господь смотрит не него и слышит его молитву…

… Лучи Твои с Небес дойдут до него, дадут ему защиту, благословят на исцеление от недугов его, укрепят веру его. Да услышит молитву сию Господь. Слава и благодарность силе Господа. Аминь…

Перекрестившись, отец Александр начинает молитву заново. Он будет молиться до тех пор, пока не уйдет из сердца щемящее тревожное предчувствие…