Медицинская шарага (СИ) - "Vlad Holle" - Страница 45

И вот я слышал его вновь, сам воспроизвел в голове, чтобы придать себе сил сесть за стол и включить диктофон.

- М. О., - начал я шепотом, - я бы хотел, чтобы ты слышала это, потому что... наша история не может оставаться в тени. Люди знают о ней, но не знают ее кульминацию. Вернее, они не знают, как все пришло к этому... И я не могу таить в себе прошлое, оно меня разрывает. Если бы я говорил с тобой по-настоящему, а не представлял себя агентом Купером, то поговорил бы с тобой насчет этого. Мне просто страшно ворошить прошлое между нами. Я не боюсь вспоминать то прошлое, но... - грудь сдавливал невидимый пресс, или это я так уселся, что кошу под вопросительный знал. - Я чувствую, как теряю хватку, перестаю верить в себя. Одногруппники... нейтралитет к ним... Мне нужны люди, просто чувство поддержки, которое необходимо многим. Одиноким я не продержусь долго, и я хочу, чтобы меня слушали. Если наша судьба - это быть воспоминаниями на фотографиях и в памяти, - то я хочу все исправить. И... я даже не знаю, банально ли это?.. Кто-то вообще так делал?.. Ну, то есть писал о прошлом, но не ради известности и рассказать о себе, - чтобы вернуться в то прошлое, хорошее и плохое. Поэтому я готов. Морально готов к пути, который намерен преодолеть. Насчет все остального, что мне необходимо, я все подготовлю. На это не уйдет много времени. Конец записи, и спокойной ночи, О.

И все началось не с нас. Все началось в один августовский вечер...

И однажды воспоминания вспыхнут, как самая яркая звезда в космосе. Плохое и хорошее - всплывут разом, унесут далеко из настоящего назад, на несколько лет.

Глава 17

Женя был в ступоре. Медсестра, под чье крыло встал студент, говорила вводить иглу в вену седого мужчины. Пациент тоже пытался достучаться до Жени, но тот не слушал. Хотелось спать, переждать.

- Коли, парень, - говорил мужчина. - Что за студенты пошли, блять!

- Так, - отрезала медсестра, - не выражайтесь мне тут. Евгений Олегович, прошу, поставьте уже это капельницу! Слышите меня, нет?!

Женя похлопал глазами, вернулся в реальность, на учебную практику в «Больнице скорой медицинской помощи».

Шел предпоследний день учебной практики, а там рукой подать до экзаменов. Вернее, экзамена - все предметы: патология, гигиена, микробиология, генетика, фармакология будут в одном едином тесте (просто разделены). Еще в самом начале учебного года студентов-фельдшеров ввели в курс дела насчет этого. Казалось, что может быть хуже ЕГЭ?.. Да все может быть хуже! Лучше заново ЕГЭ писать, чем пять предметов разом! А дальше будет анатомия (устно).

Но студенты группы «Леч Д» жили и не тужили. Получали удовольствие от последних дней практики в больнице. Это было хорошее время, время, когда можно было применить знания на деле. Но вот интересная шутка - пригодилось только сестринское дело (и немного фармакологии).

- Да, да, - растерянно произнес Женя. Он посмотрел на вздувшиеся вены на дряблой руке пациента. Надавил на самое видное место, сказал: - Сюда, думаю, будет хорошо.

- Правильно думаешь, - строго сказала медсестра. - Коли!

Ввел, как учился на фантоме, - под нужным углом, проверил - попал ли в вену вообще. Темно-красная, вишневая, как говорили в колледже, кровь затека в канюлю. Попал. Отстегнул резиновый жгут на руке.

- Вот, - одобрительно кивнула медсестра Жене и повернулась к седому пациенту. - Когда заметите, что капельница закончилась, нажмите на вот это кнопку. А вы, Евгений, глядите, - когда загорится зеленая лампочка над дверью в палату, идите сюда.

Женя кивнул.

Лев вез старую пациентку по коридору. Страху страдала ожирением, таким, при котором она доберется до нужного кабинета только к обеду. Для Льва было везением, что он получил задание. Они вместе с Женей были в одном отделении, практиковались там, но через пару дней все стало однообразным, скучным. Лев не мог понять, как сестры не съехали от такой карусели. Приходишь, заряжаешь системы, снимаешь системы, когда те закончатся, и так по кругу. Поэтому Лев и Женя хватались за любую возможность выбраться из отделения.

Подъехав к кабинету окулиста, Лев помог подняться пациентке. Она крепко хваталась за Леву, бубнила что-то, мол, сейчас молодой фельдшер сломается. Не сломаюсь, думал Лев, а вот каталка может.

С пациентами было запрещено болтать, спрашивать у них о жизни, профессии и прочем. Зато сами больные с интересом слушали студентов. Лев был не многословен с ними, скажет, что учится на фельдшера четыре года, и все. Бывало спрашивали, откуда он, на что Лев отвечал:

- Здешний.

Лев завел бабушку в кабинет. Окулист сказала:

- Выйдите, подождите здесь, если вас не ждут в вашем отделении.

В отделении находится Женя, поэтому Лев может и подождать. В этом была прелесть водить пациентов по врачам - отводишь и ждешь их, отдыхаешь.

Тут по коридору прошла Галя.

Лев догнал ее, взял за запястье.

- Здороваться не учили? - улыбнулся Лев.

- И тебе доброго, - сказала Галя. - Что, пациента по врачам водишь?

- Это лучше, чем следить за капельницами в палатах. А сама, куда путь держишь?

- Историю болезни нужно забрать, пациент забыл ее. - Галя замолчала, а через секунду спросила шепотом: - Как он там?

- Женя? Да вот, не дает войти в клуб «Разбитых сердец».

- Без шуток, - сказала серьезно Галя.

Лев поставил руки на пояс.

- Хрен его знает, что там, - сказал Лев. - Лучше не ворошить подобное - больнее только будет. Ты бы лучше подумала о своей личной жизни, - улыбнулся Лев.

- Успеется, - усмехнулась Галя. - Но все равно... грустно все это.

- Так-то да, но это пройдет. Я ж отошел от Яны.

Галя видела, что Лев врет, он все еще думает о той девушке, которая дала ему пощечину при их последней встрече. Глупый. И ведь не забудет ее ни за что. Насчет Жени она не знала, они мало болтали. Женя сам по себе реже начал говорить с одногруппниками.

- Хотела бы верить, - сказала Галя.

- Че, не веришь, да? - нахмурился Лев. - Вон, смотри, какой я счастливый! Не видно по мне, что я хорошо себя чувствую?!

- Не выпендривайся, - улыбнулась Галя. - И хватит меня задерживать. Я уже должна была взять историю и возвращаться в свое отделение.

- Ну и иди, - махнул Лев. - А я тут бабку подожду.

- С ней попробуешь замутить?

- Ха-ха, бля, - буркнул Лев. - Смотри, сама не влюбись в какого-нибудь старпера с монитором на груди.

- Как раз один такой имеется в отделении!

Лев проводил взглядом Галю. Подруга пыталась ему помочь не думать о девушке, Яне. Лев не раз выговаривался Гале во время практики в общежитии. Он говорил много хорошего о Яне, много плохого под властью чувств, одиночества и злости, которые накипали каждый раз при встрече с бывшей. Они видели друг друга на перекрестке, в коридоре на первом этаже около выхода, в столовой. Видели, но притворялись, что не знают друг друга. Лев любил ворошить воспоминания, вспоминать те хорошие дни. Но стоило ему придаться забвению, утонуть в ее глазах, воспроизводить ее странноватый смех от его шуток, просто ощутить, какие у нее были нежные губы, как в груди щемило. Однажды, когда Льва слушала вся подгруппа, он сказал:

- Уж лучше вообще не любить!

Ему говорили, что это все эмоции, что все это заживет вместе со следующей любовью, если не раньше. Все это говорил Женя, другие поддерживали. Но откуда им было знать, не понимал Лев, ведь каждый (почти) состоит в отношениях. Андрей, Лена, Коля, Женя. Лев мог слышать только Галю, немного Ульяну и Родиона, который в основном пытался рассмешить друга. Что насчет того молчуна, который просто смотрел на всю группу поддержки, то - он просто отмалчивался, кое-какая жалость все же была в его сонных глазах. И вот, когда практика закончилась, и со следующей недели нужно было идти в больницу, этот молчун, как всегда в своих наушниках, подошел ко Льву. Он по-дружески взял Леву за плечо, пошли в сторону раздевалки.