Медицинская шарага (СИ) - "Vlad Holle" - Страница 43

Полина же оставалась после практики и отрабатывала. Женя видел ее уставшей, провожал ее до остановки, а затем она говорила ему:

- Как же я ненавижу этого Васю, - в ее голосе не было злобы, только непонимание, как такой человек смог избавить себя от отработок с помощью какого-то рассказа, а она, девушка-умница, которая училась на совесть (почти всегда), хотела большего, отрабатывает. Полина не злилась, но, как и многих, ее рвало на части, когда Вася сидит и... и все.

Женя, конечно, успокаивал ее, говорил, что это все фигня, и что такие люди будут ее окружать всю жизнь. Эта горькая правда утешала Полину, ведь Вася не будет с ней рядом после того, как она выучится и окончит колледж. Никого не будет рядом с ней, или с кем-то другим, из колледжа после его окончания...

И вот прошла халявная половина мая, праздников больше не будет. Полина отработала последнюю тему и шла наравне со всеми. Во время перерыва она как раз и встретилась с Женей. Порой она задавала вопросы.

- Что это с руками?

Женя смотрел на разбитые костяшки, которые медленно заживали.

- Да с отчимом перетаскивали всякий хлам, - врал Женя, - а там, знаешь, такие фигни есть, что, уронив их на руки, можно вообще пальцев лишиться. Повезло, что только кожу разодрало!

- Перчатки бы надел, - проходя холодными пальцами по разбитым костяшкам, сказала Полина. - Как так-то?

- Вот так-то, - улыбнулся Женя и прижал девушку сильнее, поцеловал еще раз.

Когда они разошлись по кабинетам, Женю встретил серьезный, немного осуждающий взгляд Даши.

- Ну, че снова? - спросил Женя. Он нервировал взгляд одногруппницы.

- Ничего, - ответила Даша. - Гляди, чтобы правда не поднялась на поверхность.

- Ой, да нормально все будет. Ты прям думаешь, кто-то возьмет и расскажет, что произошло? Я так не думаю, Дашуля, у нас в коллективе все честные.

- Что ты там сказал, пес? - повернулся к Жене Родион.

- Иди-ка ты, Родя. Ничего я не сказал.

Женя сел на свое место - рядом с учительским столом.

- Что это? - спросил Женя, указывая на стопку паспортов.

- Промывка желудка, взятие мазка, введение катетера в женщину и еще в мужчину, - перечислила Ульяна. Она сидела напротив Жени и потянулась к паспарту с алгоритмом взятия мазка.

Юноша вздохнул. Ему не хотелось ничего читать, тем более учить. За окном жара, хочется гулять там и там, пока солнце не скроется целиком за многоэтажными домами. Вытянул один паспорт, сказал:

- Катетеризация мужчины, - вздохнул Женя. Он знал, что это такое.

- О, - удивился Родион и потянулся под парту. Выпрямился и поставил перед Женей фантом мужского пениса. - Давай, практикуй, Жендос!

Короткий, бледный, но, видимо, возбужденный член был направлен прямо в Женю. Парень скривил лицо, отодвинул фантом к Ульяне.

- А чего это мне? - не поняла Ульяна, глядя на резиновый орган. Девушка взяла фантом за бедра и повернула в сторону Жени.

- Черт, - Женя повернул фантом к Родиону. - Давай-ка покажи сам сначала. Сам знаешь, мне нужно увидеть, чтобы понять.

- А я хочу увидеть, как ты это делаешь, чтобы угарнуть! - Родион заржал. Грудная клетка скакала, Родион покрылся румянцем на лице.

Женя сжал губы, посмотрел на фантом. Даже манипуляция на ненастоящем члене вызывала резь в глазах, а в реальности как?.. Ему, Жени, будет все равно. Он это уяснил, когда показывал введение лекарства в мышцу. «Жопа, главное, не своя», - говорили Коля и Родион, поэтому можно было вводить смело. Так и здесь. Но все равно неприятно.

- Че, - отозвался Родион, - завидуешь фантому с его пипиркой?

- Было бы из-за чего завидовать, - равнодушно произнес Женя. Он начал выполнять манипуляцию - делал все согласно указаниям паспорта. Женя спрашивал себя, а как это будет на настоящем мужике? То есть, здесь еще ладно, - отверстие такое, что можно целую ручку засунуть. Но у человека-то не так, там все уже! Больно, больно будет пациенту, который придет на эту процедуру. Всего лишь поссать не может, и вот результат - боль. Насчет женщин Женя не думал, им-то не впервой принимать чужеродное тело в себя.

Закончил манипуляцию.

- Во, - одобрительно кивал Родион, будто он принимает у него манипуляцию на оценку. - Теперь будешь пускать мочу каждому нуждающемуся!

- Уж лучше роды приму, - буркнул Женя.

- Да? А че тогда ты «маленькому» (фантому новорожденного) голову оторвал, когда вытаскивал его?

- Но такого же не будет на практике, - парировал Женя.

- Не будет, - согласился качок. - Но вот повредить шею, или еще чего, - тут каждый из нас горазд.

Многие учителя, когда их начинало раздражать лень студентов (для них это свойственная черта), говорили, даже пророчили нам, будущее на «скорой помощи». И в топ ходили именно роды. Женя не боялся родов - тот парень со своими текстами и в наушниках в ушах, рассказывал, что им повезет, если роды можно будет провести в роддоме. «Скорая» - это как спасательная лодка во время эвакуации из какого-нибудь города во время ЧП, - ей, главное, довезти больного (или умирающего) до больницы. По ходу узнать, какая болезнь срази человека до такого состояния, потянуть время неотложкой, пока машина несется в больницу, ревя сиренами на весь микрорайон.

- М-да, - кивнул Женя, - убить пациента здесь каждый способен. Но это пока что.

Галя сидела и наблюдала за тем, как Женя вставляет катетер в резиновый орган. В первый раз, когда Пархисенко поставила перед ними фантом пениса, половину группы (мальчишескую часть) прорвал смех. Они были готовы ржать во весь голос, чтобы их услышал каждый студент и преподаватель на первом этаже. Перед девочками поставили фантом влагалища. Сначала Ульяна, потом Даша с Леной, и только потом Галя практиковали вставление катетера в женский орган. Сами по себе фантомы выглядели нормально, однако места, нужные для выполнения манипуляций, были испорчены. Резиновое влагалище выглядело растянувшимся - туда легко могли войти пальцы одной ладони.

Девушка отвлеклась от чтения паспорта по промывке желудка, когда услышала слова Жени. Они звучали уверено в самом конце, как будто это говорил не юноша с уверенной походкой и щетиной, словно бакенбарды, а ребенок, у которого спросили, кем он хочет стать?

- Мы и потом можем это сделать, - сказала Галя.

Женя встретился с ней взглядом.

- Даже при всех знаниях, - продолжала староста подгруппы, - фельдшера могут «потерять» пациента по дороге. Хоть убейся, примени все, что у тебя есть под рукой, но это - игра в пятьдесят на пятьдесят.

- Я знаю, что такие случаи бывают, - согласился Женя. - Но я имею ввиду, что, выучившись, у нас будет больше шансов спасти человека, пока им не займутся врачи и медсестры. Фельдшера-то вскоре будут совсем один ездить.

Галя не верила в свое будущее в роли фельдшера. Иметь специальность медика - хорошо, но временами появлялась мысль: с чего это вдруг я решила, что буду фельдшером? Только практикуя Галя понимала, что, если не карета «скорой помощи», то стационар, где она могла бы быть медсестрой (для начала), было бы неплохо. Даже сейчас, когда за ее спиной несколько лет медфака, она могла бы устроиться, как младший медицинский персонал, или сестрой. Галя смотрела на одногруппников, думала, кто из них сможет быть медиком. Родион - первый на кого возлагались надежды. За всеми тупыми шутками скрывался ясный ум, который впитывал в себя все за пару часов. Ульяна - милая девочка, тоже вышел бы неплохой медик. Даша - со своей уверенностью пойдет далеко, это лишь на первый взгляд кажется, что она умна только с телефоном в руках, на деле нет. Лена - ей бы побольше говорить со всеми (в основном она смеялась над шутками, говорила что-то по делу, отвечала, как и все на занятиях), а в остальном не хуже двух предыдущих девочек. Гале хотелось верить, что они все дойдут до конца учебы. Некоторые говорили, что в таком составе, в котором сейчас находится «Леч Д», по ходу этих четырех лет исчезнет. Не будет той группы, которая полностью образовалась к концу первого семестра.