Вечная бабочка. Эффект Черной волны (СИ) - Волков Александр Мелентьевич - Страница 53

Марта подошла к ближайшему трупу солдата СБН, достала из расстегнутой кобуры пистолет, глядела на него напряженно, держа за шершавую рукоятку.

- Март, зачем тебе ствол? Мы остановили его, - уверенно сказала Эшли. - Остановили. Все позади. Надо уходить.

Марта медленно покачала головой, обратив к Эшли встревоженный и виноватый взгляд. Возможно, Эшли не видела общей картины, или не хотела видеть, но Марта все прекрасно понимала. Она знала, что если они не предпримут что-то сейчас же, за это придется платить каждому человеку на земле. Жестоко платить. У Эшли появилось дурное предчувствие. Сильное, гадкое, горькое, не способное предвещать ничего, кроме беды. Она с тревогой смотрела на Марту. Смотрела так, как когда-то Марта смотрела на нее, замученную и пытавшуюся спрыгнуть с крана.

- Март, в чем дело? - спросила Эшли на нервном выдохе. - Мы убили Найджела. Он больше никому не навредит. Что тебе еще нужно?

- Всему виной «Черная волна». Пока у людей есть сверхсилы, они будут страдать.

- К чему ты клонишь? - требовательно спросила Эшли, затаив дыхание. Голос ее дрогнул. - К чему ты клонишь?

- Ты сама прекрасно знаешь, к чему, - Марта закрыла глаза. - Знаешь.

Эшли знала, но отказывалась, наотрез отказывалась признавать задумку Марты. Белки Эшли покраснели, по щекам покатились слезы, сердце сжалось до боли. Убить подругу? Взять, и равнодушно стереть все счастливые мгновения, способные ожидать их в будущем? Лишить Марту возможности, единственной возможности прожить полную, здоровую жизнь? Лишить ее возможности быть счастливой? Лишить счастья себя?

Марта была для Эшли всем. Миром, спасением, панацеей, порядком в страшном мире хаоса. Была той, без кого ничто не имело смысла.

- Марта, нет. Не смей просить меня об этом, - голос Эшли дрожал, сердце зачастило в груди, горло сдавило горестным спазмом. - Не смей. Я этого не допущу. Ты поняла? Я сильная, - Эшли нервно улыбнулась. - Да. У меня достаточно сил, чтобы мы могли все исправить.

- Гейбл Таун уже не исправишь, - Марта опустила взгляд. - И нас двоих слишком мало, чтобы уследить за всем. Не бойся, Эш. Я сделаю все сама, - успокаивала Марта. - Сама. Тебе даже смотреть не нужно. Просто подожди, - Марта стала поднимать пистолет к виску, Эшли тут же расширила глаза, схватила руку Марты телекинезом, не давая пошевелиться. - Хватит, Эш. Ты знаешь, что это неизбежно. Необходимо так поступить Я.... - Марта взволнованно затаила дыхание, в ее взгляде появилась уверенность. - Я не считаю, что моя жизнь стоит миллионов других.

- Зато я считаю! - отчаянно закричала Эшли, глотая слезы. - Я считаю, что твоя жизнь стоит миллиарды других!

- Это ведь не так, - с улыбкой сказала Марта, глаза заблестели от слез. - Я знаю, ты меня любишь, но признайся, что в душе тебя всегда тянуло помогать людям. Ты напугана, я понимаю.... Понимаю.... И мне страшно. Но мы не можем.... Я не могу бросить людей. И ты не можешь, пусть пока не до конца это признала. Я же вижу.

Эшли хотела возразить. Слова рвались из нее, будто из готового к извержению вулкана, но она молчала, стиснув зубы, плача. Марта была права. Эшли хотела пожертвовать городом ради Марты, мечтала плюнуть на мир, но что-то в глубине души не позволяло ей это сделать. За каждой семьей стояла жизнь, за каждой жизнью стояла история, за каждой историей стояла любовь. Любовь, которую Эшли не вправе была отнимать у людей, ведь они оказались очень беззащитными cейчас, и их судьба зависела от ее решения. Она вообразила, что потеряла Марту из-за чьего-то решения, осознав, сколько боли способен принести миру ее эгоизм.

Планета полнилась миллионами сломанных из-за социальной грязи судеб, полнилась миллионами тварей, которые совсем не заслуживали спасения. Они лишь сеяли разруху, уничтожали жизни, унижали слабых, как Майкл со своей шайкой. Эшли видела весь этот человеческий мусор, видела, как отморозки обижали угнетенных, и не хотела, чтобы такой жестокий мир оставался целым.

Но разве везде была грязь? Разве все были отморозками? Разве все заслуживали уничтожения? Мысленно Эшли кричала, что да, все. Все. Она была готова убедить себя в чем угодно, лишь бы не позволить Марте убить себя, лишь бы не соглашаться с правдоподобным шепотом в глубине сознания: «Нет. Не все люди такие».

Марта пыталась бороться, пыталась поднести пистолет к голове, но Эшли растерянно ей мешала. Она всеми силами сдерживала ее, понимая, что стоит отпустить - Марта не будет медлить. Она слишком любила людей. Слишком доброй была, и слишком мужественной стала, чтобы позволить кому-то умереть тогда, когда что-то можно сделать. Этот геройский шаг она совершила снимая Эшли с крана, этот геройский шаг она хотела совершить сейчас. Сначала Марта бросилась в пропасть, спасая Эшли, теперь хотела броситься в объятия к смерти, спасая людей.

- Пожалуйста, - по щеке Марты скользнула слеза. - Пожалуйста. Я не хочу, чтобы все так закончилось. Я не смогу жить с этим. Не все люди твари, - Марта будто прочитала мысли подруги.

- Как отец Уильям? - слезно возразила Эшли. - Как Найджел? Как Майкл и его банда? Как Энтони? Ты шутишь? Р-ради них, - она заикнулась, всхлипнув. - Ради них я должна отдать тебя? Я.... Я не готова на это, нет! Марта! Как я буду без тебя?! Я! Понимаешь?! Я не смогу без тебя жить! - Эшли жалобно зажмурилась, грудь вздымалась в такт горестным вздохам.

- Ты видела во всем только зло, но я понимаю, что теперь для тебя все иначе. Мне суждено умереть, Эшли. Не надо пытаться сохранить на дереве больную ветку. Ты сама видишь, к чему это привело. Если бы ты оставила все, как есть, если бы не позволила нам найти силы, если бы все осталось, как было. Если бы не «Черная волна».... Найджел бы не взбесился, ничего этого не было бы.

С Мартой невозможно было поспорить. Эшли осознала, что не все люди были пропащими, не все люди были негодяями. В мире оставались светлые личности, стремящиеся изменить мир к лучшему, стремящиеся принести на планету что-то хорошее. Именно они заслуживали второго шанса.

Как бы ни было больно, как бы ни было тяжело, как бы ни было грустно, но да. Эшли тяжело осознавала, что жертва Марты необходима, что, пусть отбросов в мире было много, хороших людей всегда оставалось больше. Но Эшли не хотела расставаться с любимой. Не хотела отпускать ее любовь, ее заботу, ее ласку и теплоту. Не хотела оставаться одна, лишая себя одного единственного человека, которому можно было верить. Смерть Марты была равносильна погружению в черный и бездонный океан пустоты, мрака, отчаяния.

- Отпусти, - Марта стиснула зубы, уже не сдерживая слез. - Отпусти, пока я не передумала. Пожалуйста. Умоляю тебя!

- Прости, Флаттершай, - Эшли взглянула на Марту заплаканными глазами. - Прости меня. Пожалуйста. Я люблю тебя.

Эшли отпустила Марту. Марта зажмурилась, закричала в отчаянной свирепости, выстрелила себе в висок. Громыхнул выстрел, звякнула гильза, Марта повалилась на землю, глядя на Эшли лишенным осмысленности взглядом. По щеке Марты стекала слеза, прощальная, мертвенно холодная, самая горькая из всех пролитых.

- Не-е-е-т! - отчаянно крикнула Эшли, срывая голосовые связки, рванула к Марте и прижала ее к себе. Кровь пропитывала футболку, белая ткань становилась красной. - Марта-а-а!

Эшли душило слезами, в носу щипало, мир перед глазами будто погрузился в аквариум. Она яростно кричала, горько плакала, безумно надеялась, что все вокруг - страшный и кошмарный сон, бред, галлюцинация. Сердце билось в груди, едва не выламывая ребра, горло болело от криков. Но сколько не кричи - не будет выхода тому горю, тому страху, той тоске, которая полностью завладела израненной и кровоточащей душой Эшли.

Конец. Боль. Страх.

Прекрасной дружбе, длившейся многие, счастливые годы, настал конец. Настал конец их любви. Марта была единственной, кто делал жизнь Эшли яркой, насыщенной и желанной. Только благодаря Марте Эшли еще не отчаялась умереть. Но теперь.... Теперь, когда Марта умерла, от сердца будто откололся гигантский кусок, канувший в небытие. Место во внутреннем мире Эшли, предназначенное для Марты, рушилось. Погружалось в неисчерпаемое, жестокое горе, подвергавшее некогда цветущие радостью просторы души необратимой энтропии и разрушению.