Немезида (ЛП) - Бэнкс Анна - Страница 39

Очаровательного? Дурак! О, как он накажет ее за это. Ему нужно будет хорошо подумать о наказании, достойном такого проступка…

— Ваше Величество, это — возничий, которого я послал с ней, — говорит Гунер, указывая в дальний конец тронного зала на человека, направляющегося к ним.

— Простите, что мешаю, Ваше Величество, — говорит, задыхаясь мужчина. — Но барышня Сепора спрыгнула с моста Хэлф Бридж.

27. СЕПОРА

Я поднимаюсь по склону, совсем немного, только чтобы расположиться возле берега реки. Саен следует за мной и садится рядом в грязь.

— Он говорит, что здесь достаточно далеко, — сообщает она о нашем спутнике Парани. Он хотел отойти подальше от толпы зрителей — как людей, так и Парани — чтобы мы могли поговорить наедине. Я благодарна, что он вообще готов разговаривать со мной. Я вызвала настоящее волнение среди его народа и некоторые из них явно не одобряют этого. Саен сказала, что подслушала, как один из них сказал, что этот Парани — имя которого она определила как Сэд — слишком сумасшедший, потому что общается с нами.

Сэд остаётся в воде на расстоянии нескольких вытянутых рук. Он не спускает глаз с Саен, изучая ее, явно заинтересовавшись ее способностью переводить. Он открывает рот и издаёт ряд воющих звуков, которые издалека можно принять за беспокойное блеяние козы. Она кивает ему, затем поворачивается ко мне.

— Он хочет знать, чего мы хотим.

— Скажите ему, что нам нужен нефарит. Мы хотели бы получить разрешение Парани, добывать его из реки.

Воющие звуки, которыми она отвечает, звучат через нос и без плавности, и ее голос обрывается, когда она заканчивает. Она морщится.

— Боюсь, я не очень хороша в этом, — говорит она.

— Вы хорошо справляетесь, — подбадриваю я. — И я благодарна вам за усилия.

Сэд снова говорит, одновременно жестикулируя руками.

— Он говорит, что мы требуем слишком многого, хотя издевались над ними, сколько они себя помнят.

Сколько себя помнят… Они не животные. Корова не помнит даже, что ела накануне, уже не говоря о том, чтобы записывать историю своего рода. Я хочу указать Саен на этот факт, но по ее выражению лица вижу, что она уже сама сделала тот же вывод. Я сдерживаю улыбку.

— Издевались? В каком смысле? — спрашиваю я.

В Серубеле мы избегаем Парани, но ничего им не делаем. Если кто-то хочет добраться до Нефари, ему нужно спуститься в Низину, а серубелиянцы предпочитают оставаться в своих горах.

В этот момент я понимаю, что Саен бросает на меня удивленный взгляд. Я думаю об упрёке Сэда, что теореанцы издеваются над Парани и вспоминаю, как Чат и Ролан обращались со своей добычей. Они собирались позволить ей умереть медленной, мучительной смертью. Но, исходя из того, что я знаю по собственному опыту о Парани, преступникам теорианцам, которых столкнули с моста Хэлф Бридж, приходилось не лучше. Мелкие укусы все еще болят на моих руках, ногах и спине. Парани не спеша убивают свою пищу — по крайней мере, если это люди.

Саен крепко сжимает губы. Она не хочет задавать мой вопрос. Конечно, она уже знает ответ, она выроста в Аньяре, и мы говорили об этом в колеснице по дороге сюда.

— Мы должны знать, с чем имеем дело, и все, на что они жалуются. Нам нужна исходная точка для переговоров.

Ха. Переговоры. Как слуга слуги, в каком я положении, чтобы вести переговоры? Но, несомненно, я правильно истолковала страстное стремление в голосе короля. Если ему удастся получить нефарит, он сможет спасти свой народ от верной гибели.

Хочется в это верить. Я замечаю, что готова верить многому из уст этого мальчишки-короля.

Саен вздыхает, но всё же сообщает мои намерения Сэду. Он долго смотрит на меня, а затем еще дольше говорит. Должно быть, это обременяющий список жалоб, которые он намерен предъявить Теории. Это плохо.

Наконец Саен поворачивается ко мне.

— Он говорит, что мы отвели реку в слишком многих местах, так что уровень воды стал слишком низким. Из-за этого вымерло много рыбы, и ее вряд ли хватает, чтобы прокормить их детей, — она съеживается. — Он сказал, что еда, которую мы предлагаем им с моста Хэлф Бридж, поступает редко, чтобы хоть как-то помочь.

Еда с моста Хэлф Бридж. Сперва я и в самом деле думаю, что теорианцы находят время кормить их. Но быстро понимаю, что он говорит о людях, которых посчитали недостойными жить, о преступниках, приговоренных к смерти. Я вздрагиваю.

— Он думает о нас, как о еде, — предупреждает Саен, ее голос полон предубеждения. — Они животные. Нам стоит лучше уйти.

— Вы когда-нибудь разговаривали с коровой, Саен? — я про себя вздыхаю. Ее убеждения более глубокие, чем я думала. — Вы когда-нибудь обменивались словами с овцой или, хотя бы, с одной из огромных кошек, которых вы, теорианцы, так любите?

Она презрительно фыркает.

— Конечно же, нет.

— Тем не менее, здесь у нас Парани, сообщивший нам о разрушениях, которые мы нанесли ему подобным, и вы можете игнорировать это? Кошка когда-нибудь говорила вам, как она обожает свою утреннюю кормежку? Корова когда-нибудь жаловалась на дойку?

Она кривит губы.

— Подумайте, что значит этот разговор, Саен. Мы можем общаться с ними. Возможно, мы сможем заключить с ними союз. Они — хранители Нефари. Какие выгоды мы можем из этого извлечь? Разве вы не думаете, что король захотел бы изучить преимущества такого союза? И подумайте о своей репутации, — добавляю я, взывая к ее тщеславию. — Вы теперь первый Лингот, который когда-либо общался с Парани. Разве для вас это ничего не значит?

Выражение её лица смягчается.

— Я не подумала об этом.

— Скажите ему, что я поговорю с королем и вернусь с ответом. Но, также скажите, что мне нужен подарок, который я могу передать нашему лидеру, как я подарила ему.

Она моргает.

— А что вы ему подарили?

Я хочу сказать, что этим подарком было мясо — об этом я должна была подумать раньше, но понимаю, что не могу лгать этой женщине. С моей стороны было рискованно создавать для Сэда спекторий. Я знала, что между нами может завязаться разговор, но у меня не было возможности попросить его молчать о том, что он видел. Я сильно рисковала сегодня и только теперь осознаю, что последствия разоблачения могут не стоить такого риска. Что, если он откажется вести с нами переговоры? А что, если король откажется. Я вмешалась в многовековой конфликт, и моя судьба находится в руках Парани, который не владеет ни одним из языков, которые знаю я.

К счастью, самой Саен не слишком любопытно, что это был за подарок, потому что она закатывает глаза на мое молчание и передаёт сообщение Сэду. Он отвечает, качая головой.

Брови Саен сходятся в одну линию.

— Он говорит, что нефарит нужно уважать. Это — Великий Судья.

— Великий Судья? Чего?

Она спрашивает, но он лишь снова качает головой.

Я не знаю, что об этом думать, возможно, Парани преклоняются перед нефаритом, как хемутианцы преклонятся перед огромными китами в море, граничащем с их королевством. Может, они считают нефарит живым элементом, как народ Вачука верит, что огонь живой, потому что, в конечном счете, он умирает. В конце концов, рассуждают они, все что умирает, должно было когда-то жить.

— Скажите ему, что мы будем уважать нефарит. Мы хотим доказать, что мы не плохие и не желаем причинять им вреда.

По крайней мере, я искренне надеюсь, что это так. Король Сокол должен принять решение для своего королевства. Меня передёргивает при мысли, что разговор с Парани мог быть напрасным.

Саен бросает на меня косой взгляд.

— Ну, хорошо, — говорю я. — Скажите ему, что отныне мы больше не желаем причинять им вреда.

Мне интересно, могут ли Линготы лгать — и будет ли Саен считать ложью эти слова, когда произнесёт. Какое несправедливое преимущество, если у Линготов есть такая способность — лгать и в тоже время различать ложь других.

Сэд какое-то время обдумывает сказанное. Наконец он отвечает коротким отрывистым ворчанием, после чего исчезает в воде. Круги, оставшиеся после его исчезновения, расходятся и исчезают, достигнув берега. Мы потерпели неудачу?