Эффект Массы. Книга 1. Спектр (СИ) - Крысак-Городской Лейб-Антоний - Страница 120

– Вы знаете, что здесь произошло?

– На той неделе эти существа захватили риск‑лаборатории. Оттуда выбрался один Хан Олар – в общем и целом, один из учёных – да и тот не в себе.

Помолчав секунду, Вентралис добавил:

– Фактически.

– И что потом? – спросил Шепард.

– Фактически, мы и глазом не моргнули, а эти твари уже ломились на мой пост. Нас тогда было, в общем и целом, куда больше.

– Что это вообще за существа?

Вентралис пожал плечами:

– Я не ксенобиолог. Моё дело – сражаться, а не изучать. Фактически, я знаю достаточно для своей работы – они быстрые, злобные, и их до черта много. Мы дали код «Омега». Совет директоров прислал, фактически, одну азари, она вчера зашла в риск-лаборатории, и… с тех пор, в общем и целом, ничего не известно.

– Мама? – вырвался возглас у Лиары.

– Матриарх Бенезия? – спросил Джон. – Она всё ещё там?

– Не знаю. Фактически, вряд ли она что‑то могла сделать в одиночку.

– Матриарх может выживать долгое время, – с надеждой в голосе вставила реплику Лиара.

– Как можно попасть в риск‑лаборатории? – продолжал выяснять Шепард.

Вентралис сунул руку в карман и, спустя пару секунд, извлёк оттуда пластиковую карточку:

– Это электронный пропуск. Без него лифт не заработает. Да, кстати – если вам нужно, не знаю, панацелином запастись, раны осмотреть, если есть, то внизу лазарет. Главврач – доктор Коэн.

– Кроме вас, станция как‑нибудь охраняется?

– В общем и целом, система безопасности достаточно хорошая, чтоб не озираться по углам. Вы почему интересуетесь?

– Просто впечатлён вашими действиями. Продержаться с горсткой бойцов целую неделю – дело нелёгкое.

На лице Эрно Вентралиса появился намёк на улыбку.

– В такие места назначают только лучших, – ответил он с ноткой гордости. – Но и система безопасности хороша, это верно. Без неё, фактически, тут уже никого бы не осталось, кроме этих тварей – мы уже которые сутки без сна тут на стимуляторах сидим… а куда деваться? Особенно мне нравятся турели и система камер. С центрального поста можно видеть всё, что происходит в каждом закоулке, а сектора обстрела перекрывают всю площадь. Фактически, один человек может следить за всеми лабораториями и жилой зоной. Кроме риск‑лабораторий.

– Чем вообще занимаются в риск‑лабораториях?

– Без понятия. Меньше знаешь – крепче спишь. Пока никто не погиб – вообще не мои проблемы. Комплекс полностью отрезан от сети, можно только послать разведчика на лифте. Но своих людей я на смерть не отправлю. Нас, фактически, и так мало осталось. Так, в общем и целом, риск‑лаборатории построены в гигантском леднике, так что, на крайний случай, совет директоров нажмёт кнопку, и там всё затопит. Фактически, туда обычно ездят прямо с центральной станции на отдельном монорельсе, а лифт только на случай ЧП.

– Могли эти жуки выйти оттуда? Или они пришли откуда‑то снаружи?

– Хотите моё личное мнение? Эти лаборатории и существуют, чтобы делать таких тварей.

– Что ещё вы можете сказать об этих существах?

– Спросите доктора Олара. Фактически, он один смог выбраться из риск‑лабораторий. Вы его заметите – единственный волус на территории. Он на нижних эта… Чёрт, все по местам, живо! Держать строй!

Из вентиляционного отверстия один за другим полезли крупные коричневые членистоногие. Некоторые выпускали облачка хлора, и почти все размахивали длинными подобиями усов, заканчивающимися крепкими острыми клешнями.

Когда отряд отбил атаку, Эрно Вентралис достал из стоявшего поблизости ящика баллон и распылил по помещению дегазационную смесь. Повернувшись к Шепарду, он с благодарностью кивнул:

– Спасибо за помощь. И вот так – каждые два‑три часа. И зачем они сюда лезут – непонятно. Фактически, даже звери понимают, что не надо совать нос туда, где по нему больно бьют. Эх… сюда бы пару огнемётов. Кнопку нажал – и полная комната жареных жуков. Ну да ладно. В общем и целом, я рассказал всё, что знаю. Смотрите сами. Хотите – прямиком в лабы идите, но только без нас. А хотите узнать чего – фактически, кроме Олара, никто больше не в курсе.

Общая комната представляла собой довольно просторное помещение площадью под сотню квадратных метров, но сейчас в нём было тесновато. Вдоль стен стояли наспех поставленные походные койки, на них лежали раненые – кто спал, кто тихо постанывал. В центре неловко топтался, стараясь никого не придавить, огромный элкор. На свободных местах кучковались учёные в белых (впрочем, уже изрядно замызганных) халатах – в основном, люди и турианцы – и грудился нехитрый скарб. Некоторые из ведущих в жилые блоки дверей были заблокированы. Возле них дежурили сотрудники ЭРКС, наёмная охрана. Одну из стен подпирала дева азари в ярком, жёлтом с серыми абстрактными узорами, комбинезоне – она медитировала с закрытыми глазами.

– Не жарко здесь, – пробормотала Тали, увеличивая обогрев своего герметичного одеяния. – Энергию экономят.

Лиара нерешительно подошла к стоящей азари. Едва она приблизилась, азари открыла глаза и недовольно спросила:

– Ну? Я тут пытаюсь успокоиться, медитирую. Вопросы?

– Простите, – Лиара смутилась. – Смотрю, Вы не в халате и не в униформе… Вы учёный?

– Недавно перевели. Молекулярная генетика, специализируюсь по биотически усиленным аллеле-специфичным гибридам. Алестия Айэллис. Вы?

– Лиара Т’Сони, археолог. Я здесь не работаю, я ищу свою мать – матриарха Бенезию. Может, Вы что‑то знаете? Говорят, она спускалась в риск‑лаборатории, и с тех пор не возвращалась.

– Если Вы не знаете, то уж мне‑то откуда знать? – мрачно пожала плечами Алестия.

Губы Лиары задрожали:

– Зачем Вы грубите?

Алестия обрубила:

– Вы прервали мою медитацию. Насколько грубо надо сказать, чтоб Вы от меня отстали?

Лиара открыла рот, но не нашла, что ответить. Она понурилась, развернулась и подошла к Джону. Тот в это время беседовал с сотрудником охраны.

– Это всё мерзавцы-учёные виноваты, – покачивал тот шипастой головой. – Прижучить бы их, как следует. Хм… Прижучить… Это хорошо, это надо запомнить.

Одна из боковых дверей открылась, и оттуда вышел саларианец, на ходу снимающий халат.

– Больше не могу, надо поспать хоть полчаса! – поведал он кому‑то, оставшемуся за дверью. Выйдя, саларианец едва не столкнулся с Тали.

– Ох… простите, – прострекотал он. – Давно не спал.

– Это из‑за «жуков»? – спросила кварианка.

– Не совсем. Из‑за жуков авария. Из‑за аварии ЧП. Я токсиколог. Утечка ядохимикатов. Если можете помочь, подойдите к доктору Коэну в лазарет, – саларианец махнул сухой лапкой в сторону двери, из которой только‑что вышел. В лазарет направлялся и Шепард, собираясь пополнить запас панацелина, за ним неотступно следовала Лиара, так что в лазарет вошли все втроём.

Доктор Зеэв Коэн, пожилой человек семитской внешности с признаками сильной усталости на лице, просматривал кардиограммы пациентов, когда за его спиной открылась дверь. Он обернулся и, плохо скрывая раздражение, уставился на вошедших:

– Да? Вам что‑то нужно?

– Я не хотел Вам помешать… – начал Шепард.

Доктор с силой потёр уши, стимулируя приток крови к мозгу, затем через силу улыбнулся:

– Простите. Я просто устал, поэтому немного не в себе. Вам нужна помощь?

– Мы слышали, что помощь нужна Вам, – вмешалась Тали. – Что с ними?

Кварианка повела рукой в сторону стоящих рядком трёх коек, на которых лежали бледные люди. К пациентам были подключены автоматические станции мониторинга состояния и интенсивной терапии, на индикаторных панелях которых то и дело вспыхивали оранжевые лампочки экстренного симптоматического вмешательства.

– Отравление. Произошло ЧП в одной из лабораторий. Помощь пригодилась бы – у меня есть ингредиенты для создания антидота, есть рецепт, есть оборудование, но всё это находится в другой лаборатории, в зоне карантина. Я не могу отлучиться, а больше ни у кого нет допуска. К сожалению, работы, которые там велись, совершенно секретны.