Эффект Массы. Книга 1. Спектр (СИ) - Крысак-Городской Лейб-Антоний - Страница 102

– У разных видов, населяющих Галактику, разная продолжительность жизни. Что случается со вторым партнёром после… после соития?

Лиара вздохнула:

– Когда как. Иногда это отношения на одну‑две встречи, после которых родители расстаются. Другие привязываются друг ко другу и остаются вместе, иногда на десятки лет. А разница в продолжительности жизни… Мы научились подходить к этому философски. Зачем думать о том, что неизбежно случится само собой? Не лучше ли вместо этого наслаждаться тем временем, которое отпущено? И даже когда партнёр уходит из жизни, его частичка ведь продолжает жить с нами и в нас. Наш брачный союз не ограничивается рамками пространства и времени.

– А Ваш отец?

– Бенезия редко говорила о своём партнёре. Они расстались, пока я была ещё слишком мала, поэтому у меня сохранились только очень смутные воспоминания. Я только знаю, что мой отец – если можно пользоваться этим термином для женщины – была другая азари.

– То есть, партнёр не обязательно должен быть другого вида?

Девушка округлила глаза:

– Конечно, нет! Иначе мы бы вымерли задолго до выхода в космос! Но теперь, когда есть Пространство Цитадели, внутривидовые союзы стали редки, и для целей размножения они… скажем так, не поощряются обществом. Считается, что это ослабляет наш народ – не привносит ничего нового в генофонд, ведёт к вырождению и так далее. Да, я – «чистокровка», но у нас это бранное слово. Назвать так азари в лицо – это большое оскорбление. Наверное, поэтому партнёрша Бенезии и ушла. Думаю, она тяготилась их союзом, и даже… Даже, может быть, не хотела признать меня своей дочерью.

– Если бы не хотела, зачем тогда вступать в брак?

– Не знаю. Это лишь мои догадки. Может быть, на самом деле она хотела быть в моей жизни, но не смогла. По крайней мере, я бы хотела так думать. Может быть, что‑то случилось, из‑за чего они не смогли дольше быть вместе. Бенезия никогда не рассказывала, а я не спрашивала – видно было, что ей больно вспоминать об этом. Так что она растила меня одна. У нас это и не редкость. Особенно если отец принадлежит к недолговечному виду. Тогда бывает, что партнёр умирает ещё до того, как его дочь успеет повзрослеть. Но со мной – не тот случай. Так что я просто – не знаю.

Космопорт колонии на планете Чохе едва заслуживал этого громкого названия. Скорее, просто площадка для приёма небольших кораблей, наподобие транспортов класса «Коулун» да фрегатов, и то не больше, чем по одному за раз. Шепард, Уильямс и Аленко прошли через шлюз и под покрывающим всю колонию атмосферным куполом смогли, наконец, снять скафандры. У выхода из раздевалки отряд встречал сотрудник Фонда Сирта, щуплый старичок с длинным носом и выдающимся вперёд подбородком. Отдельные прядки седых волос свисали с висков и затылка, в то время, как лысая макушка сияла, точно бильярдный шар.

– Это ужас, ужас, что творится! – причитал он, заламывая руки, пока провожал бойцов к захваченному зданию. – Там шесть наших сотрудников. Эти террористы проникли в лабораторию под видом добровольцев для опытов… Биотика, это же не пистолет, на входе не отберёшь…

– Требования?

– Не предъявляют.

Шепард даже остановился от неожиданности:

– В смысле?

Старичок пожал плечами:

– Они заявляют, что будут говорить только с биотиком.

– Как удачно, что у нас в команде есть биотик, – реплика Эшли просто сочилась ядом. – Будто нас не забыли предупредить.

Глаза представителя Фонда забегали:

– Мы разве… Мы…

– … просто надеялись, что, когда переговоры зайдут в тупик, мы просто всех положим, так? – закончила за него сержант Уильямс.

– Извините её, мы все немного на взводе, когда приходится работать против гражданских, к тому же, людей, – снисходительно сказал Джон, положив руку на плечо Эшли. – Где они засели?

– Вон там, – старичок махнул рукой в сторону отдельно стоящего здания. – Они заблокировали вход…

– С этим мы разберёмся, – усмехнулся Аленко. – Техник у нас в команде тоже есть.

Оставив встречающего позади, отряд двинулся к указанному зданию. Кайден шёл впереди, Эшли с Джоном чуть поодаль.

– Ходят слухи, – заговорила девушка на ходу, – Вы последнее время несколько сблизились с доктором… как её… Т’Сони?

Эшли сказала это настолько подчёркнуто безразличным тоном, что было очевидно, насколько ей на самом деле небезразлично.

– Слухи? – усмехнулся Шепард.

Уильямс пожала плечами:

– Птичка на хвосте принесла. Вы не подумайте, я понимаю. Вы здоровый мужчина в расцвете сил, неуставные отношения внутри команды не поощряются, а она хотя бы похожа на женщину…

– То есть, Вы считаете, что я заинтересовался Лиарой, потому что больше не с кем встречаться, а на безрыбье и рак рыба?

Девушка вспыхнула, когда Джон назвал азари по имени.

– Так значит, Вы ей всё-таки заинтересовались, – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла она.

– По долгу службы я обязан интересоваться всеми членами команды, – капитан не принял попыток Эшли выяснить отношения.

– По долгу службы, так? – Уильямс было не так‑то просто угомонить. – Просто политика? Конечно, дочь инопланетного дипломата, возможная зацепка, нужно улыбаться инопланетным большеглазым зверушкам…

– Мы пришли, сержант, – довольно сухо остановил Шепард излияния Эшли.

Кайден уже возился с дверью. Впрыснув омнигель в замочную скважину, он соорудил отмычку и вскрыл механический замок, но оставался ещё электронный. Сейчас лейтенант при помощи своего инструментрона подбирал к нему код. При малейшей ошибке приходилось начинать подбор заново, а после трёх ошибок – ждать, пока не отключится автоматическая блокировка. Наконец, прозвучал мелодичный сигнал, и красный огонёк возле двери сменился на зелёный.

Шепард нажал кнопку, и дверная панель отъехала в сторону.

– И не думай даже! – предостерегающе сказал рослый мужчина. Одной рукой он направлял биотический заряд, летающий по всей лаборатории. – Один шаг – и здесь всё взлетит на воздух. Тут полно взрывчатки, спасибо учёным. Мы только расставили контейнеры так, чтобы любой из них вызвал детонацию остальных.

– Чего вы хотите? – не двигаясь, спросил Джон.

– Мы – вершина эволюции человека, – ответил террорист. – За нами – будущее. Мы хотим, чтобы это, наконец, признали. Но мы будем вести переговоры только с равным.

– Если посмотреть на них, они подойдут! – взволнованно крикнула девушка в халате из‑за спины лидера биотиков. – Надо отвернуться! Всё время двигайтесь! Только так они не украдут ваши голоса!

Биотик усмехнулся:

– Учёные ничем вам не помогут. У них в крови столько «красного песка», что крыша на место только дня через три-четыре встанет.

– Я вижу, – не трогаясь с места, произнёс Кайден. Он небрежно повёл плечом, и террориста окутало голубоватое облачко тёмной энергии. Летающий по лаборатории светящийся шар с шипением растворился в воздухе. – Как видите, я тоже биотик. Со мной говорить будете?

– Неплохо, – кивнул рослый террорист. – Какая‑то новая разработка?

– Нет. Вторая модель, – ответил лейтенант.

– Вторая… Ого, – с уважением протянул террорист. Он посторонился. – Заходи, брат биотик. Тебе будут рады. Голова часто болит?

Аленко переступил порог, и дверь тут же закрылась.

– Спектр Шепард, слушаю, – Джон поднёс к уху левую руку, отвечая на вызов по инструментрону.

– Шепард, это Лиара Т’Сони, – раздался взволнованный голос девушки. – По Вашему приказанию, я исследовала лагерь, обнаруженный с орбиты…

– Требуется помощь?

– Нет, лагерь давно заброшен. Тут… Тут целая коллекция записей матриарха Дилинаги! Вы, наверное, не знаете…

– Почему же, мне знакомо это имя.

– Правда?

– Я знаю, что такая находка много значит для Вашего народа, и по возвращении на корабль немедленно поставлю в известность советника Тевос.

– Благодарю Вас, капитан!

Шепард закончил сеанс, и в ту же секунду открылась дверь лаборатории. Кайден переступил через порог, утирая пот со лба.