Память (Книга вторая) - Чивилихин Владимир Алексеевич - Страница 171

В сплошной войне идут десятилетья… Сегодня это антиафганская, центральноамериканская, ближневосточная, южноафриканская и иные войны доморощенной и международной реакции против свободы народов и сил социального прогресса. Это и международная война с человеческим в человеке, нравственно разлагающая или усыпляющая большие общественные группы и целые народы, это и война «покорителей» природы, хищнически уничтожающая бесценное наследие землян, единственный источник их благ…

Не могу не вспомяить здесь замечательного русского ученого Николая Николаевича Миклухо — Маклая, естествоиспытателя — материалиста, антимальтузианца и великого гуманиста, патриота России, сына Человеческого. Около ста лет назад он призывал к рациональному использованию богатств земной природы, к освоению пищевых ресурсов Мирового океана, верил в неисчерпаемые возможности и силу науки, провозглашал оптимистическое будущее всего человечества. В речи, произнесенной 26 августа 1878 года в Сиднее на собрании членов Линнеевского общества, он говорил: «Если мы, взявшие на себя бремя науки, намерены быть гуманистами в истинном значении этого слова и заботиться о благе человечества не только в настоящее время, но и в будущем, мы должны, на мой взгляд, помнить об обратной стороне всех наших гуманистических идей, которые с течением времени, несомненно, восторжествуют. Мир освободится от человеконенавистнических предрассудков, от рабства, от будто бы обоснованных претензий одного народа угнетать другой народ, человечество поймет преступность насилия, жестокости, неравноправия, люди всех наций и рас поймут, что между собой они равны и каждый из них наделен от рождения равным правом на жизнь и жизненные блага. Наука избавит человечество от эпидемий, многих пока неизлечимых болезней, облегчит труд людей, обогатит их душу и мозг прекрасными идеалами».

Ты знаешь мои книги, Доржийн, в которых я, как и многие, писал о чрезвычайных сегодняшних опасностях для человечества, связанных с бездумным, временщическим использованием природного сырья, значительная часть которого уходит ныне на производство оружия, а грядущее грозит ядерными, бактериологическими, климатическими, нейтронными, радиологическими, лазерными, космическими и неизвестно еще какими войнами, результаты и последствия коих никто не в состоянии предсказать. Грядет уничтожение земной жизни? Кроме циничных политиканов, алчных наживал и продажных писак, объявились «теоретики», пытающиеся навязать людям комплекс политического бессилия или агрессивности, чтобы доказать неизбежность войн, делая свое мерзопакостное дело с такой лихостью, что можно подумать, будто сами эти гуманоиды проживают на летающих тарелках. Может, они успели забыть, что на каждого погибшего во второй мировой войне пришлось в среднем по 1000 килограммов снарядов и бомб, в корейской — по 5600 килограммов, во вьетнамской — по 17 800, или не знают, что ныне на каждую душу живу приходится по 200 с лишком тонн эквивалентной тротилу одной только ядерной взрывчатки, а несколько килограммов современного отравляющего химического вещества способны умертвить несколько миллионов людей.

Между тем коллективный разум человечества выработал единственное практическое средство против угрозы войны — ограничение, сокращение, затем всеобщее и полное разоружение; это историческая необходимость, не имеющая альтернативы.

Только как сие сделать? Сегодняшняя трудная реальность и наше будущее тревожили один прозорливый ум еще в конце прошлого века. «К счастью, в то время, когда слепая природа под страхом истребления требует соединения всех разумных сил, а разумные силы, вооруженные истребительнейшими орудиями, невольно приходят к вопросу о необходимости разоружения и вместе с тем к невозможности его, — открывается способ из величайшего зла сделать величайшее благо». Русский философ Николай Федорович Федоров, кстати, первым из мыслителей заговоривший о неизбежности выхода человека в космос, предрек наперекор, как он выражался, «политическим мошенникам» превращение военных армий в трудовые для всеобщего дела людей — рационализации, использования природных богатств земли и освоения космического пространства ради тех же людей… И нет на Земле ни одного «избранного» народа, как нет ни одного «неполноценного», все они без исключения равны между собой, всем им мать — Земля предоставила равное право жить, трудиться, растить детей и никому не дала привилегий силой или хитростью отнимать у других заработанные блага или паразитировать на чужих трудах и талантах. Бездна Космоса, в которой мы, земляне, одни — одинешеньки, необходимость раскрытия тайн природы и человека, чтобы в конце концов сохранить жизнь на Земле, — это равняет всех живущих и станет рано или поздно общечеловеческой аксиомой, думать иначе будет невозможной аморальностью для единопланетян, все еще переживающих младенческую пору своей истории.

Во время одной из встреч с тобой, Доржийн, мы заговорили о сегодняшнем и будущем. И в повести, над которой я тогда работал, мне захотелось выразить общие наши мысли в раздумьях одного из ее героев, потомка декабриста, мечтающего написать большой труд о созидательной истории человечества; в этой работе он собирался коротко и точно оценить всяческих Ганнибалов и наполеонов, чингиз-ханов и гитлеров, пунические, столетние и прочие войны, сосредоточив главное внимание на истории становления Человека — на развитии гуманистической мысли, наук, на совершенствовании труда человечьего, на борьбе людей с угнетением, нуждой, предрассудками, болезнями и неправдой, на усложнении взаимоотношений между обществом и природой…

Да воцарится мир меж людьми и народами!"

Чернигов — Козельск — Куликово поле — Москва.

1973 — 1980 гг.

СВЯЗУЮЩАЯ ВСЕ СО ВСЕМ…

Заметки о романе — эссе Владимира Чивилихина «Память»

Думается, только в наши дни могла родиться такая необычная по всем статьям книга, как «Памягь». В годы, когда народ пристально вглядывается в свое прошлое, недавнее и далекое, пытаясь осмыслить, понять, что дало ему силы свершить невиданную в мире революцию, создать неслыханное ранее государство рабочих и крестьян, выстоять и победить в самой кровопролитной войне, какую знала история. В годы, когда все больше советских людей стало осознавать, наследниками какого великого богатства мы являемся, наследниками какой культуры, уходящей корнями в глубь веков!

Такие книги, как «Память», служат словно бы катализатором, заметно усиливают интерес к истории, они отвечают на многие вопросы и ставят новые, открывая увлекательные маршруты для грядущих исследователей… Они мощный заряд и возвышающих душу эмоций, и обогащающих память знаний.

Не всякой книге суждено вызвать столько разноречивых толков, сколько их уже выпало на долю «Памяти». Прав ли писатель, отстаивая свои предположения о маршруте Батыевых орд во время нашествия на Русь в 1237 — 1238 годах, о численности их, о точной дате битвы на Сити, о причинах поворота захватчиков от Новгорода, об обстоятельствах гибели героических защитников неприступного Козельска, названного татарами «злым городом», о качестве вооружения русского войска в битве на поле Куликовом, о лингвистических истоках слова «вятичи» и т. п. Возникали и другие вопросы. Что представляла собой Русь в те далекие времена? Какое значение для ее исторических судеб имело то нашествие и установившееся затем так называемое татаро — монгольское иго? Было ли у Руси свое средневековье или ее «древность» затянулась чуть ли не до петровских времен, когда на Западе вызревали уже революции буржуазные? И о самом важном — впрямь ли неспособны были наши предки навести порядок в своем доме, как это утверждали сторонники норманистской теории призвания варягов на Русь или их «оппоненты» — «евразийцы», расходящиеся с норманнстами, пожалуй, лишь в том, что порядок Руси будто бы был принесен… с Востока? И существуют ли вообще народы, наделенные особой «пассионарностью», то есть некой «присутствующей во Вселенной человеческой энергией», не связанной «зависимостью с этическими нормами», и народы… неполноценные, что ли, с «нулевой пассионарностыо», обделенные природой в прямом и переносном смысле. Последнее звучит почти кощунственно, напоминая о бредовых расистских теориях германских фашистов.