Память (Книга вторая) - Чивилихин Владимир Алексеевич - Страница 146

Замечу, что труд В. В. Каргалова (Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси. М., 1967) вышел из печати за десять лет до публикации Л. Н. Гумилева, в которой утверждается, что установленная во второй половине XIII века «система взаимоотношений» между Русью и Ордой «может рассматриваться как симбиоз, союз»… Нельзя, кстати, отказать Л. Н. Гумилеву в последовательности-рассматривая в книге «Поиски вымышленного царства» период, предшествовавший нашествию степняков на Русь в XIII веке, он в контрастном противоречии с данными истории утверждает, будто никогда не существовало и… половецкой опасности! Академик Б. А. Рыбаков писал в связи с этим: «Полное отрицание половецкой опасности в XII в. и старание преуменьшить результаты татаро-монгольского вторжения в XIII в. резко расходятся с данными науки и могут быть объяснены не привлечением новых источников, не эрудицией востоковеда, а предвзятой мыслью автора, его излюбленной дедукцией» (Рыбаков Б. А. О преодолении самообмана.-"Вопросы истории", 1971, ь 3, с. 154).

Указывая, что Л. Н. Гумилев «защищает право на бездоказательность», Б. А. Рыбаков подробно разбирает главу его книги, где утверждается, что «Слово о полку Игореве» написано в… середине XIII века! Крупный ученый, знаток русского средневековья, так сказать, «от земли», то есть археологии, виднейший источниковед научно устанавливает, что в книге А. Н. Гумилева огромное количество фактических неточностей, небрежностей и нелепостей, нагромождений искусственных построений и есть даже «подтасовка исторических источников». Изложение событий на Руси автором книги «Поиски вымышленного царства», считает Б. А. Рыбаков,-это «сумбурный экскурс в чуждый для него древнерусский мир», «попытка обмануть всех тех, кто не имеет возможности углубиться в проверку фактической основы „озарений“ Л. Н. Гумилева».,

Да, сила во второй половине XIII века была на стороне Орды; на смену одному убитому врагу являлась сотня, а разгром сотни вызывал новое грабительское и карательное нашествие. Все мыслимое и немыслимое вытерпел тогда от поработителей наш народ, только было бы ошибкой представлять его и в тот период пассивным страстотерпцем, покорным и послушным данником.

То там, то тут вспыхивали вооруженные выступления, начатые еще в 1252 году гордым Андреем Ярославичем владимирским. Когда первое карательное войско Неврюя подошло к Переяславлю-Залесскоыу, то, «собрав воинство свое, встретил их князь великий Андрей со своими полками, и сразились полки, и была сеча велика». Андрей Ярославич был разбит, но этой битвой открылась эпоха сопротивления, бунтов, восстаний, чаще стихийных, чем организованных, ведущих иногда к победам, по, как правило, к поражениям. Однако именно эта эпоха не допустила превращения Руси в один из улусов Орды и предопределила будущее. Перелистываю летописи…

1257 год. «Приехали численники, изочли всю землю Суздальскую, и Рязанскую, и Муромскую». Но восстали новгородцы, где «чернь» отказалась дать врагам «тамгу» и десятину от Новгорода, и «послы», ордынские получили от ворот поворот.

1259 год. Снова прибыли, «послы» из Орды-"Беркан и Касачик и иныа многиа", и опять «был мятеж великий в Новгороде, чернь не хотела дать число». Последовал сговор бояр с пришлецами, и «перемогли бояре чернь и явились под число, делали себе бояре легко, а меньшим людям зло».

1262 год. «Люди ростовские, не вытерпев насилий поганых, собрали вече и выгнали их из городов из Ростова, из Владимира, из Суздаля, из Ярославля, потому что откупали те бусурмены дани и оттого великую пагубу творили людям».

Конец 60-х и 70-е годы. Стояла относительная «тишина» с обеих сторон, только иногда ордынцы нападали на окраинные районы Руси (Вологда, Курск, Рязань, Смоленск — попутный большому золотоордынскому походу на Литву).

1281 год. «Князь великий Дмитрий Александрович пришел в город Переяславль, и начал рать собирать, и град крепить, и отовсюду начали к нему собираться люди многие». Орда послала на него «рать многую, Тураитемира и Алтына и многих татар». Князь временно отказался от борьбы.

1283 год. Князья Олег Рыльский и Святослав Липецкий громят «слободы» ордынского-баскака Ахмата. Тот бежал, но вскоре вернулся с большим войском карателей, опустошившим все русское пограничье.

1285 год. Пришел на Владимирскую землю «царевич из Орды», пустил свое войско в вольный грабеж, но «князь великий Дмитрии Александрович, собрав рать многую, пошел на них, и побежал царевич в Орду».

Но сила ордынская пока все же ломила… А начало XIV, переломного века полнилось исторической символикой грядущих времен.

1301 год. В Рязань пришел большой ордынский отряд, чтобы выступить против княжества Московского. «Осенью князь Данило Московский ходил на Рязань ратью, и бился у города Переяславля (Рязанского), и одолел князь Данило и много татар избил».

1310 год. Пришла рать татарская под Брянск. Князь Святослав Брянский «ратью великой, в силе многой, за полдень вышел против рати татарской, и сошлись на бой. и помрачи стрелы татарские воздух, и были, как дождь, и была сеча злая», но враги задавили числом, и князь Святослав пал «последним в полку»…

Нет, никаким «союзом» или тем более «симбиозом» с захватчиками не пахло на Руси во второй половине XIIIначале XIV века! И только антинаучный словесный курбет, внеисторичное раздувание частного в ущерб общему позволяют кой-кому говорить о некоем «союзе» и «симбиозе» Руси с Золотой Ордой в этот период, который мы вынуждены были рассмотреть в некоторых документальных исторических подробностях.

Исторический процесс, как и всегда, в те годы был диалектичным, многооттеночным, и в недрах русской жизни зарождался новый определяющий вектор. Отдельные районы Руси, расширяясь, оживали; народ, примеряясь к обстоятельствам тех лет, когда ордынские набеги ослабевали, снова брался за плуг, вставал к кузнечным горнам и мехам; стучали топоры на Руси… Доктор исторических наук В. В. Каргалов: "С начала XIV века начался быстрый подъем сельскохозяйственного производства, расширялись земельные площади, занятые под пашни. В документах того времени постоянно упоминаются «чистки» и «росчисти», отвоеванные у леса и кустарника. Вокруг деревень появлялись новые поселения — «починки», «слободы». Малоурожайная «подсека» вытеснялась трехпольем. Совершенствовались орудия труда. Массовым стало применение двузубой сохи — «косули» с железными сошниками, плуга с железным лемехом. Начали восстанавливаться и русские города, особенно сильно пострадавшие от нашествия за— « воевателей. Росло торгово-ремесленное население вокруг деревянных „градов“, появлялись и расширялись новые „посады“. Русь постепенно набирала силы…»

Исторически символичным было и одно важное тверское событие начала века:

1317 год. Кавдыгай во главе большого ордынского войска напал на Тверское княжество. И вот князь Михаил, «собрав своих мужей, тверичей и кашинцев, пошел против татар, и сошлись оба, и была сеча великая». Тверяки «многих татар поймали и привели в Тверь», а Кавдыгай «повелел дружине своей стяги повернуть и неволей сам побежал в станы»…

Но что же это за переломный 1312 год, якобы ознаменованный разрывом «союза» Руси с Ордой? Что примечательного произошло в том году на Руси? Да ничего такого, что выделило бы его из череды тяжких предыдущих и последующих лет. Вымирали в те лета города, исчезали села, нивы зарастали бурьяном и кустарником, забывались ремесла. Не прекращались набеги золотоордынских конных банд на уцелевшие города и села, междоусобные войны, разбой ушкуйников. Часть населения северо-восточной Руси уходила на Вятку, Устюг, Тотьму, а те, кто оставался верным земле своих предков, нечеловеческими трудами и терпением закладывали будущее, копили ярость, которой со временем ничто на свете уж не могло противостоять.

Посмотрим, однако, как наш автор интерпретирует события XIV века на Востоке, в мире, менее для него, востоковеда, чуждом. Что приключилось в Орде в 1312 году, превратившем, как черным по белому пишет Л. Н. Гумилев, «симбиоз в действительное иго»? Оказывается, в том году ханом Узбеком был принят ислам, что летопись отметила единственной спокойной фразой: «Озьбяк вступил на царство и обосурманился».