Осторожно, женское фэнтези - Шевченко Ирина - Страница 76

— Правильно, — одобрила я решение Саймона. — Ты сам хочешь, чтобы твоя подружка в это лезла? Или держишь ее в курсе?

— Нет, естественно, — фыркнул Рысь. — Говорю, что расследование пока не дало результатов, ищем… Но Вульф — это другое. Я проверял библиотечные карточки…

— Знаю. Но не от тебя.

— Рассказал бы при встрече, — отмахнулся Норвуд. — Ты тоже подробностями с заседания комиссии не делишься, я же претензий не высказываю? Так вот, слушай. Я все думал, как нам вычислить этого библиотекаря, и появилась одна мыслишка. Если человек работает в определенной секции и хочет взять из нее какую-нибудь книгу, он будет отмечаться в формулярах или просто возьмет тихо, а потом так же тихо вернет?

— Наверное, от человека зависит.

— Наверное. Но, если верить записям, которые, возможно, не до конца еще изменились, Саймон Вульф ни разу не брал книг в восьмой секции. Я проверил: читательские карточки хранятся в алфавитном каталоге, найти было несложно. Точнее, не найти.

— Если знать, кого искать или не искать, — поняла я. — Рысь, ты серьезно копаешь под Саймона?

— Не копаю. Проверяю. Восьмая секция, Элси! История, мифология, мистические существа — общие дисциплины. Он должен был взять хоть что-то. Не в последние годы, так тогда, когда сам учился, разве нет?

— Когда учился? — усмехнулась я, радуясь, что в кои веки оказалась умнее этого хвостатого Шерлока. — А ты не помнишь, Саймон Милс тоже ни одной книги не брал?

Лицо оборотня в одну секунду отразило все стадии мыслительного процесса: удивление, сомнение, осознание. И признание своего полного поражения.

— Проверяй информацию, прежде чем кого-то обвинять! — высказала я приятелю.

И у самой от сердца отлегло.

— Поговорили? — вывернула из-за угла Шанна. Кивнула мне. — Неважно выглядишь, Аштон. На боевой вернуться не собираешься? А то, гляжу, совсем тебя целители замучили.

— Зато ты цветешь, Раскес. Только вряд ли это от пробежек по полигону.

Она улыбнулась почти дружелюбно, проплыла мимо меня и взяла Норвуда под руку.

— Пойдем, котик.

Котик, надо же. А при первой встрече, помнится, был кошак.

Глядя вслед удаляющейся парочке, я с сожалением вздохнула. У всех весна, любовь, а у меня…

У меня был единорог.

Следующее утро я снова провела с наставницей. Сопровождала на обходе, заполняла истории, выслушивала жалобы, и не только от пациенток. Леди Райс и до этого волновалась, что слишком долго отсутствует на факультете из-за того, что приходится замещать миссис Томсон, а теперь узнала, что та вообще собирается уволиться. Заведующий обещал найти миссис Томсон замену, но наставница опасалась, что поиски затянутся.

На этом месте явился помянутый заведующий и заявил, что ему я нужнее, чем леди Пенелопе.

— Поторопитесь, мисс Аштон, у нас сорок минут.

Всего сорок минут. Конечно же, я торопилась.

Портал, калитка, леди Каролайн…

Когда она учится? Как ни придем — она в посольстве.

Этот вопрос интересовал меня ровно до того момента, как я оказалась в домике единорога.

— Не спешите, Бет, — в «предбаннике» Грин придержал меня за руку. — Я не объяснил вам задание. Сегодня берем образцы.

— Чего?

— Бет, не разочаровывайте меня, — протянул доктор. — Слюна у нас уже есть, хотя, если получится, не помешает собрать еще, но я рассчитывал обратить ваше внимание на отходы жизнедеятельности эноре кэллапиа. Да-да, те кучки и лужицы на полу. Все, что можно взять у единорога, будь то кровь или навоз, обладает уникальными свойствами. Кровь нам недоступна, но остальное я намерен изучить.

— Изучайте, — пожала плечами я. — С кучками, положим, проблем не будет, а как вы собираетесь брать образцы из лужиц?

— Шприцем, конечно. Только заниматься этим предстоит вам.

— Мне?

— Во-первых, в этом нет ничего зазорного, — оставив насмешливый тон, сказал Грин. — Вы же хотите стать целительницей, а наша работа предполагает вещи и более отвратные. Во-вторых, я не смогу сам взять образцы, потому что для этого придется нарушить личное пространство единорога. Боюсь, он будет недоволен моим вторжением, и я рискую получить копытом в лоб.

— Может, у него и копыта чудотворные? — проворчала я.

— Предлагаете мне это проверить?

Я покачала головой.

— Бет, я не могу вас заставить, но…

— Да понимаю я все! Просто стыдно. Перед единорогом. Представляете, что он обо мне подумает? Вот вы что подумали бы о человеке, ворующем содержимое вашего ночного горшка?

Мой вопрос Грина озадачил. Но не заставил отказаться от планов.

— Хорошо, — произнес он после недолгих раздумий. — Поступим так: вы его отвлечете, а я соберу образцы. Только следите, чтобы он не заметил, а то мне тоже будет неловко… особенно если все-таки получу копытом в лоб. Но кое-что под силу добыть лишь вам, Бет.

— Что?

— Волос из его гривы. Хотя бы один. Они прочные, ни с ножом, ни с ножницами единорог вас к себе не подпустит, поэтому придется грызть. Справитесь?

— Попробую, — улыбнулась я, довольная, что все так решилось. — Я же все-таки мышь.

Грин распахнул дверь в соседнее помещение, мы одновременно перешагнули порог и застыли на месте: прямо перед нами стоял единорог. Одно ухо отведено в сторону, ноздри широко раздуваются, верхняя губа насмешливо задрана. Ни дать ни взять — конь ехидный, классический персонаж женского фэнтези.

— Он нас слышал, — обреченно констатировал доктор.

«Конь ехидный» с издевкой проржал, отступил на несколько шагов и остановился у свежей кучки навоза. На случай, если мы не поняли намека, копытом брезгливо пододвинул «отходы жизнедеятельности» в нашу сторону.

— Видимо, это вам, доктор, — я пропустила Грина вперед.

— Как щедро с его стороны, — сконфуженно пробормотал целитель.

Щедрость эноре кэллапиа навозом не ограничивалась. Перешагнув на чистое пространство, диво дивное с шумом напрудило пенную лужу и, обернувшись к нам, продемонстрировало крупные белые зубы.

— Издевается, — насупился Грин.

— Все для науки, — перевела я фырканье единорога. — Берите ваши образцы, он не возражает.

— А вот и возьму, — заявил доктор. — И скажите ему, мне безразлично, что он станет обо мне думать.

Ой ли?

Оставив целителя за спиной, я пошла к единорогу. Тот все еще скалился, но уже не так злорадно. Наверняка Грин не первый, кто заинтересовался подобными образцами. Оливер говорил, что эльфы позволили сотрудникам исследовательского корпуса изучать чудесное существо. Интересно, у тех тоже есть штатная девственница?

Единорог кивнул, но так пренебрежительно, что и без слов понятно: девственница есть, но со мной ей не сравниться. Теплая морда ткнулась мне в висок. Захотелось обхватить ее руками и поцеловать в покрытые мягкими волосками губы — вдруг мое чудо превратится в прекрасного принца? Ведь никто больше меня тут не любит…

Единорог с готовностью подставил морду. Но в принца не обратился.

Любопытно: другие девицы тоже так пробовали?

От мысли, что есть и другие, которые приходят сюда, точно так же обнимают его и трутся носом о шелковистую шерсть, сердце сжималось от самой настоящей ревности. Вот честно, застукаю — этим непорочным не поздоровится!

Единорог рассмеялся. Не как конь и не как человек, а как единорог: его добродушный смех звучал в моей голове, напоминая, что таких, как я, больше нет.

Но, может быть, в звездных очах каждая по-своему прекрасна и неповторима?

«Не каждая», — диво дивное тряхнуло длинной гривой.

Но встречаются, да?

До сегодня я и не думала, а теперь не избавлюсь от навязчивых мыслей. Что за девицы? Как часто приходят? Люди? Эльфийки? Эльфиек я в академии не видела. Женщины эльфов редко показываются людям, и, если в посольстве и жила чья-то жена, сестра или дочь, мне об этом неизвестно. Я знала лишь леди Каролайн, а та эльфийка только наполовину…

Вот леди Каролайн приходит? С нами ни разу не заходила. Возможно, не может технически…