Осторожно, женское фэнтези - Шевченко Ирина - Страница 41

— Сейчас вам нужно вернуться в общежитие, — строго «как взрослый» выговорил Саймон. — Скоро полночь. Встретимся завтра в библиотеке.

— Хорошо. Но у нас получится прийти только после ужина. Я дежурю в лечебнице с леди Пенелопой.

— Ясно, — кивнул боевик. — А как продвигается работа над докладом о драконах?

— Продвигается, — ответила я неуверенно. — Как-то.

— Дерзайте. Мисс Милс несколько преувеличивает значимость своей дисциплины для тех, кто не собирается посвятить жизнь изучению мистических существ, но еще никому не удалось убедить ее в том, что она неправа.

— Вы с ней хорошо знакомы?

— Она моя мать, — смутился он. — Думал, вы знаете.

Ага! Та самая мать, которая не одобряла выбранную сыном специальность и не очень им гордится. Наверное, воспитывает его до сих пор, нотации читает. А сама-то, между прочим, «мисс»!

Но вывод я сделала неожиданный.

— Знаете, мистер Вульф, — прошептала, приблизившись к Саймону, чтобы Рысь не слышал, — усы вам совсем не идут.

Есть другие способы показать родительнице, что уже вырос.

— «Вам надо заняться ногой, Элизабет», «Как продвигается доклад, Элизабет?», — перекривлял Рысь боевика, проводив его неприязненным взглядом. — Похоже, он к тебе неравнодушен.

— Он просто хороший.

— Не бывает хороших без причины, — мрачно изрек друг.

Его опасения можно было понять. Но мне хотелось верить, что в мире существуют хорошие люди «без причины». Хотя бы в этом мире.

ГЛАВА 17

Несмотря на лед и целебную мазь Мэг, нога выше колена распухла. Но до лечебницы я кое-как доковыляла.

— Доброго утра, мисс, — какой-то мужчина придержал передо мной дверь. — Все еще хромаете?

Все еще?

Я присмотрелась к любезному джентльмену. Первое, что бросилось в глаза, — букет хризантем, который он прижимал к груди. Второе — пышные усы, переходящие в бакенбарды. По усам я и опознала в нем водителя-мага, подвозившего меня к храму. Тогда я не рассмотрела его лица, закрытого автомобильными очками, и отчего-то решила, что он уже немолод, но сейчас поняла, что и не стар: лет сорок пять на вид, приятное лицо, темные волосы и светлые глаза, почти как у эльфов. Но у эльфов они холодные и равнодушные, а у знакомого незнакомца лучились теплом.

— Это хорошая лечебница, — сказал он мне доверительно, — вас быстро вылечат.

Поклонился и резвым шагом направился в ту же сторону, куда нужно было мне. Я шла следом и видела, как мужчина вошел в кабинет Грина. Меня это не заинтересовало. Бывший пациент, супруг недавней роженицы, отец счастливо исцеленного ребенка — мало ли у человека причин явиться к врачу с букетом? Больше волновало, что кабинет леди Пенелопы закрыт.

Видимо, наставницу вызвали в приемный покой или к кому-то из пациенток, и я решила, что будет лучше подождать ее под кабинетом, а не разыскивать по всей лечебнице. Тем более с больной ногой. Сняла пальто, положила на скамеечку и едва присела сама, как распахнулась дверь в кабинет Грина, и оттуда вышел усатый джентльмен с букетом, а за ним — наш добрейший доктор.

— Мисс Аштон, — заметил он меня. — Что это вы тут расселись, точно нищенка на вокзале? Так и хочется бросить вам мелочи.

Я вскочила, забыв о ноге, и ойкнула, когда она о себе напомнила.

— Леди Пенелопы нет, дверь закрыта…

— Привезли роженицу, леди Райс занята с нею, — сказал Грин сварливо. — Вам она оставила записку у дежурной сестры. И ключ. У меня, — он достал из кармана ключик, подал мне и отступил на шаг. — Надо было спросить, а не устраивать тут бивак. И леди Райс сказала, что вы можете прийти в родильную палату.

— Зачем? — я тоже отшагнула от него подальше.

— Полагаю, чтобы увидеть, как проходят роды.

— Но… она же не настаивала на том, чтобы я обязательно пришла?

— Не настаивала, — медленно выговорил, разглядывая меня, Грин. — Что у вас случилось?

— Ничего, — я отпятилась еще немного. — Просто не хочу мешать.

— Я имел в виду вашу ногу. Впрочем, это ваше дело.

Махнув рукой, он пошел к ожидавшему его усачу, а я подхватила пальто и похромала к кабинету наставницы.

Леди Пенелопа появилась через час. По поводу того, что я не пришла в родильную палату, ничего не сказала, а за ногу отругала.

— Лед нужно прикладывать сразу, а вы, небось, ходили еще полдня! — высказала, когда я пожаловалась, что неудачно упала. — А после льда что? Ладно, дар вы использовать не можете, но хотя бы свинцовая вода у вас есть? Спирт? Травы? Вы же будущая целительница, как можно не иметь под рукой самого необходимого?

О том, что у меня под рукой была Мэг и ее аптечка, я умолчала, а то наставница и по умениям подруги прошлась бы. А так — ограничилась лекцией о первой помощи при ушибах и отправила на ставшую мне уже родной кушетку. Приказала разуться и снять чулки, после чего обложила припухший синяк медными пластинками и обернула влажной марлей. Обещала, что через полчаса и следа не останется, а я пока могу поразмышлять о своей легкомысленности, недостойной выбранной специальности.

Оставшись одна, я и правда задумалась, но не о том, о чем было велено. Ушиб не давал забыть о вчерашнем вечере. «Огненный Череп», Саймон, вскрывшиеся тайны… Но больше всего меня занимала Дикая Кошка. Кто она? С какого факультета? И — главное — смогу ли я побить ее в следующий раз?

От размышлений меня оторвало рычание мотора и неразборчивые голоса. Это было необычно. Окно выходило на хозяйственный двор, и автомобили туда не заезжали, а если какой и заехал бы, то выгрузил бы уголь или тюки с новым бельем и уехал, а не катался бы от забора до забора.

Я подобралась к украшенному узорной изморозью окну, прильнув к стеклу, надышала себе «глазок» и выглянула во двор, по которому ездил на небольшой скорости автомобиль. Странно так ездил: с десяток метров шел гладко, потом вздрагивал, выкашливал облако дыма и, дергаясь, как эпилептик в припадке, полз дальше, медленно разворачивался и выравнивал ход до тех пор, пока опять не заходился рычащим кашлем.

Это был тот самый автомобиль, владельца которого я встретила сегодня в больнице. Подумала, что снова барахлит двигатель, но, когда машина в очередной раз поворачивала, увидела, что усач расположился на пассажирском сидении, а управляет чудом техники Грин.

Через пять минут мучений (в том числе моих — неудобно было стоять, поддерживая компресс) машина поехала более-менее ровно.

— У вас отлично получается, Эдвард, — похвалил усач, выйдя из салона, чтобы занять место за рулем. Мотор уже не рычал, и я легко разбирала слова. — Еще несколько занятий, и смело покупайте собственный автомобиль.

— Вы мне льстите, — покачал головой выпрыгнувший на исполосованный колесами снег Грин, улыбаясь при этом, как девица, получившая первый в жизни комплимент. — Водитель я бездарный.

— Зато врач хороший, — утешил владелец измученного авто. — А этот дар ценнее умения управлять горой железок.

Лицо доктора на миг искривила недовольная гримаса. Похоже, кто-то расстроился, что ему не дано «управлять горой железок».

Всю степень его расстройства я прочувствовала, когда автомобиль выехал со двора. Грин какое-то время глядел ему вслед и даже улыбался, но, когда рев мотора стих, со злостью ударил кулаком по воздуху. Одна из стоявших под забором металлических бочек со скрежетом смялась, а я отпрыгнула к кушетке.

Да-да, повышенный уровень эмпатии, отсутствие защиты… Но лучше держаться подальше от этого психа.

До вечера я просидела в кабинете наставницы с книгами и конспектами. Отек сошел, и нога почти не болела, так что после дежурства я успела сбегать в столовую, а оттуда уже направилась в библиотеку, где меня ждали друзья.

Саймон пришел с Брюсом и Шанной, но говорить с боевиками было не о чем. Ни у нас, ни у них новой информации не было.

Воскресенье я посвятила учебе, а вечером выбралась с Мэг на репетицию к Сибил. Премьера спектакля была назначена на конец мая, но уже сейчас можно было сказать: мертвая девочка обречена на успех и память в веках.