Поход на Киев (СИ) - Пациашвили Сергей Сергеевич - Страница 17

— Глупости, — возразил Дунай, — на христиан это не распространяется. Для нас все языческие боги — сатана, и Симаргл ваш вместе с ними. А Змей Горыныч простой демон. С помощью Христа мы его одолеем.

— Что ж, удачи тебе, богатырь, — вымолвил Микула Селянинович, — но, если не твоя возьмёт, мой тебе совет — сошлись на меня, некогда я заключил дружеский союз с Ратмиром.

— Ты заключил союз со Змеем Горынычем?

— Не со Змеем, а с Ратмиром. И до сих пор, больше 15-ти лет он своего слова не нарушал. А сейчас сын его — Ростислав, пошёл с войной на наши земли, нарушив слово своего отца. Видимо, от Ратмира уже ничего не осталось. Он стареет, дряхлеет, а плоть Змея не стареет, всегда обновляется. И человеческая воля в нём ослабевает, а воля монстра усиливается.

После Микула ещё долго говорил с Добрыней и уверял его, что на торжище всё было подстроено, что Ставр заплатит за свой обман. Добрыня тогда ему поверил и смягчился. Уже не так горько было на душе оттого, что он потерял Василису. Ведь тогда у него ещё была Зоя.

— Вот что, богатырь, — говорил боярин, когда остался с Дунаем наедине, — посадник велел тебе в помощь наёмников снарядить. Давай-как я сам помогу их тебе собрать. Так надёжнее будет. Я среди них многих знаю ещё с Литвы. Я бы и сам с тобой пошёл, да нельзя.

Так Гаврюша с товарищами попал в войско Дуная, и сам при этом был приставлен лично к воеводе, как когда-то был приставлен к Добрыне. Богатыри быстро оценили его опыт и смекалку, и теперь зачастую отправляли вперёд войска на разведку. Так Гаврюша и обнаружил кожу полинявшего Змея. На следующий день он снова отправился с товарищами в дозор. Всадники быстро рассеялись на местности, договорившись встретиться в условленном месте. Гаврюша гнал своего бурого скакуна через лес, пока не выбрался к большой долине. Низина вся была заполнена вооружённым людьми. Над ними развевалось знамя со знаком змея. Сомнений не было — это они, воины Змея Горыныча. Вскоре Гаврюша разглядел и самого главного — самого безобразного из всех. Лицо его даже издалека мало напоминало собой человеческий лик, не понятно было, сколько вождю лет, хоть по слухам, он был ещё очень молод, сейчас он был одет в кольчугу и шлем, в руке держал большой меч, издали напоминающий собой палку. Всё указывало на то, что это и есть тот самый Ростислав Змеевич. Вскоре к нему привели человека в одной рубахе и поставили на колени. Издали его лица разглядеть было невозможно, зато всё остальное Гаврюша разглядел очень хорошо. Ростислав высоко поднял над собой меч и срубил несчастному голову, словно срезал гриб. Разведчики, увидев это, в страхе забрались на коней и поехали назад, к условленному месту. Здесь они расстроили Гаврюшу ещё пуще прежнего. Рассказали, что обнаружили себя и долго убегали от воинов Змея. Но одного разведчика чародеи поймали и казнили. Стало быть, Гаврюша видел смерть своего человека. Нужно было немедленно сообщить об этом воеводе.

— Выходит, теперь они знают, что мы где-то рядом, — задумчиво промолвил Дунай, — что ж, может, оно и к лучшему. Не будем прятаться и дадим им бой. Если Змей Горыныч почтит нас своим присутствием, попытайтесь смешаться с его головорезами. Тогда ему придётся убивать своих.

И богатырское войско вместе с новгородцами двинулось в сторону врага. Гаврюша стал во главе наёмников на правом крыле войска. Поскольку все новгородцы попали сюда, правое крыло оказалось большим и растянутым, именно на него была возложена задача начать окружение противника. Всем остальным войском командовал Дунай лично. Очень быстро они прошли тот путь, который проделала разведка, и наткнулись на уже построенное в боевой порядок змееево войско. Перед ним на коне разъезжал конный всадник, раздающий приказы. Теперь Гаврюша смог поближе разглядеть это лицо. Оно было бледно и покрыто какими-то буграми и шишками. Говорили, что Ростиславу не было и 20-ти лет, но при этом он был невероятно безобразен. Глаза все настолько красные, будто в них полопались все сосуды, волосы длинные и сухие, словно солома, и такого же жёлтого цвета. В целом Ростислав был похож не на человека, а на какую-ту безжизненную куклу, злой эксперимент, насмешку Змея Горыныча. В руке сын Змея держал огромный меч, которым размахивал, словно жезлом, отдавая команды. Богатыри меж тем уже спустились в долину и стали спешиваться и выстраиваться к атаке. Едва они успели закончить построение, как воины Змея с дикими криками рванули в атаку. Заломались копья, пролилась первая кровь. Дунай, как и Гаврюша стоял в одном ряду со своими воинами. Ростислав вдалеке разъезжал на коне.

— Дай мне, дайте мне! — прокричал он ужасно грубым, хриплым голосом. И к нему тут же подвели одного раненного богатыря, которого уже успели обезоружить.

— Свежее мясо! — вымолвил Ростислав и рубанул своим мечом. Голова несчастного богатыря слетела с плеч, из шеи вверх забила струя крови. Но даже тогда змеевцы не дали ему упасть, держали тело на ногах. А Ростислав вытянулся вперёд и принялся ловить ртом ту кровь, что била фонтаном из обрубленной шеи. Гаврюша на мгновение похолодел от ужаса и даже чуть не выронил своё копьё. А Ростислав, испив чужой крови, с перепачканным в крови лицом поднял вверх свой меч и прокричал:

— Ещё! Ещё мяса!

И к нему уже повели нового пленного, который бился и сопротивлялся, как мог. В результате его понесли на руках, но как только попытались поставить на ноги, он рухнул на землю.

— Пощади, прошу! — услышали новгородцы голос своего собрата. Но змеевцы снова подняли его на ноги и теперь обхватили крепче некуда. Новгородец снова попытался упасть, в итоге меч рубанул ему не по шее, а по голове и застрял где-то в области носа. Ростислав с трудом вынул лезвие и рубанул во второй раз, уже по шее.

— Гаврюша! — послышался голос Дуная, от которого вождь наёмников вдруг опомнился и пришёл в себя, — окружай их, не бойся. Нужно окружать, а я пойду прямо на Ростислава, отвлеку его.

Гаврюша взглянул в лица напуганных до полусмерти наёмников, сжал в руке копьё и прокричал:

— Окружаем!

Вождь новгородцев сам сделал несколько опасных шагов вперёд, и воины пошли за ним. Дунай с богатырями в это время пытался прорваться к Ростиславу. Это действительно на время отвлекло сына Змея, и он прекратил своё ужасное жертвоприношение. Гаврюше это позволило максимально растянуть свой фланг и уже начать его поворачивать для окружения. При этом сам вождь наёмников шёл в первых рядах, в результате чего тут же встретил яростное сопротивление врага. С разных сторон копья направились в проворного наёмника. Некоторые, и очень многие удары Гаврюша смог отразить, но два копья всё-таки угодили в цель. Одно проткнуло слегка его ляжку, другое с силой проскользило по рёбрам и оставило порез. Порез был не глубокий, крови было мало, но, судя по всему, от удара некоторые рёбра были сильно повреждены и, возможно, даже сломаны. Это заставило Гаврюшу отступить назад, вместе с ним стали отходить и прочие наёмники. Первая попытка окружения провалилась. А меж тем Дунай уже совсем близко подобрался к Ростиславу. Прорыв был быстрым и стремительным, и, вполне возможно, что он мог увенчаться успехом, если бы новгородцы не отступили или отступили бы чуть позже. Но теперь основные чародейские силы принялись защищать своего вождя. Богатыри несли большие потери. Ростислав же теперь сам поехал к ним навстречу, размахнулся своим мечом и со спины рубанул одному витязю по шее. Голова его отлетела на его товарищей. Богатыри от этого стали ещё яростнее, но они были уже окружены. Дунай был уже весь изранен и истекал кровью, но всё равно продолжал отбиваться и наносить удары чародеям. Его товарищи один за другим падали замертво на землю. Богатырей становилось всё меньше. И тут Дунай краем глаза заметил, что огромный меч летит прямо на него. Вот-вот проклятый сын Змей отрубит ему голову. В последний момент богатырь присел и нанёс в ответ удар копьём. Меч промахнулся, а вот копьё прорвало кольчугу и пробило плоть Ростислава. Дунай изо всех сил надавил на древко, почувствовал на себе весь вес тела омерзительного змеёныша и скинул его с коня на землю вместе со своим оружием, застрявшим во вражеской плоти. Дело сделано. Но богатырь остался безоружным, он истекал кровью, чародеи в миг схватили его.