Ведьма и зеркало (СИ) - Пьянкова Карина Сергеевна - Страница 77

Костя вырывался еще несколько минут, молил о пощаде, обещал мне все богатства земные, если только спасу его. Но мне это было совершенно безразлично. Хотелось только, чтобы все быстрей закончилось, и чтобы Катя не проснулась не вовремя и не увидела всех этих ужасов.

А потом все внезапно стихло и Кости просто не стало. Он исчез. И в этот же момент в квартиру ворвался на всех парах перепуганный до полусмерти Кирилл. Разумеется, со всего маху врезался в зеркало и, конечно же, опрокинул его. Стекло тут же разлетелось вдребезги. Самое обычное стекло, безо всякой там чертовщины.

— Софья. Цела, — воскликнул муж и тут же подхватил меня на руки, прижимая к себе как что-то самое драгоценное в своей жизни.

Я рассмеялась от радости и облегчения.

— Да цела я, цела. Все в порядке. Полном.

Кирилл быстро поцеловал меня и спросил:

— А Стахович? Где этот ублюдок?

Хороший вопрос. Очень.

— Ты знаешь… В общем, его никто не найдет. Никто и никогда.

Этого объяснения Кириллу хватило с лихвой. Он убедился, что я живая, здоровая и больше мужа уже ничего не интересовало. Просто вцепился в меня намертво и беспрестанно целовал.

— Софья, как же я за вас испугался. Думал, сердце остановится. Родная моя.

— Да ничего бы со мной и с Катей не случилось, — фыркнула я, пытаясь вывернуться из объятий.

Кирилл вздохнул тяжело и произнес:

— Не только с тобой и с Катей. Еще и с маленьким. С нашим ребенком.

У меня дыхание перехватило.

— Ре… Ребенком? Каким еще ребенком? Ты о чем?

Ну, не бывает же, что с первого же раза… Я ведь не настолько "везучая"? Или настолько?

— Да еще и месяца не прошло, — начала я отчаянно отбиваться от новости. Я не могу уже ждать ребенка. — С чего ты вообще взял? Да вряд ли ты вообще можешь что-то толком знать о беременности. Мужчины в таких вещах вообще ничего не понимают.

Кирилл тяжело вздохнул и все-таки отстранился.

— Мужчины-то, конечно, ничего не понимают. Вот только мне Анна Георгиевна сказала. Кажется, она-то человек сведущий.

Так вот к чему была вся та чушь, которую моя мать недавно несла. А я не поняла, что она говорит о моем положении… Потому что мне и в голову не могло прийти такое.

И вот тут мне стало дурно. По-настоящему дурно. Вот при виде Костика я не испугалась даже толком, а узнав о собственной беременности просто отключилась.

— Вот же дубинушка наросла, прости господи, — причитала надо мной мать. — Кирилл, ну вот кто так, скажи на милость, сообщает жене о беременности.

Открывать глаза я категорически не желала.

— Так Кир же о Сониной беременности ей сообщил, не о своей, — хохотнул Павлицкий и тут же охнул. Видимо, получил от кого-то подзатыльник. — Ну а что такого? По-моему, ничего страшного. Да и Софья у вас прям-таки боец, уж не знаю, как она заломала Стаховича, но он действительно исчез. Его больше нет.

— Моя девочка, — довольно протянула мама. — Ну что, Александр свет Васильевич, гляди, какую девку твой сын отхватил. И умница, и красавица, и хозяйственная.

Еще и свекор тут.

— Говорить о человеке в его присутствии в третьем лице невежливо, — проворчала я и открыла глаза.

Вот лучше бы не делала этого, право слово. Меня тут же принялись обкладывать подушками, совать в руки чай и пирожные… Раскудахтались как курицы над единственным яйцом.

— Да я беременная, а не больная. Перестаньте уже надо мной издеваться.

Но пирожное и чай все-таки взяла. Ну просто захотелось сладкого.

Теперь уже я сама лежала на родительской постели, а вокруг меня сбилось все разросшееся семейство. Все до единого. Ну, и Павлицкий, куда без него?

— А что там с Одинцовыми? Удалось?

Кирилл нахмурился и отвел взгляд.

— Только Лизу взяли. Лешку Костик пустил в расход. При Лизиной помощи, кстати. А ты должна была стать последней жертвой. Тринадцатой. Замкнула бы круг.

Я только глаза закатила. Нашел кем круг замыкать. Даже если бы дух не пожелал вмешаться, я бы все равно нашла способ в бараний рог свернуть Костика.

Через несколько дней все казалось дурным сном, затянувшимся кошмаром, от которого я, наконец, проснулась и получила свою настоящую жизнь. Жизнь, в которой мне не нужно годами ждать кого-то, жизнь, в которой я и так получила все, что только могла пожелать.

Хотя перспектива рождения ребенка в ближайшем будущем откровенно нервировала, если не сказать больше.

— Дура ты у меня все-таки, Сонька, — вздыхала время от времени мама, когда я пыталась пожаловаться на нелегкую долю. — Ты не молодеешь. Сама знаешь, часики тикают. Чего тянуть-то? Можно подумать, будто рожать собралась без мужа. Кирилл твой чуть ли не ковриком под ноги стелется, только чтобы угодить тебе, и от мыслей об отцовстве едва не до потолка прыгает. А ты все ходишь и куксишься.

Ну даже если и куксилась немного, так и что? Мне ведь можно теперь. Гормоны скачут, ноги отекают, токсикоз опять же…

— Какой-такой токсикоз? — возмущалась на эти жалобы уже Катя, которая решила пожить у нас с Кириллом до рождения ребенка под предлогом помощи. — Да тебя вообще ни от чего не тошнит. Лопаешь все подряд как жизнерадостный слон.

На самом деле золовке просто требовалось переменить обстановку. В столице все напоминало бы о матери, а у нас с мужем девушка вечно была чем-то занята и времени на тоску просто не оставалось. Александр Васильевич же уехал назад. Не скажу, что из-за этого кто-то особенно расстраивался.

— Кирилл, мне кажется твоя жена с каждым днем меняется в худшую сторону. А была такая тихая вежливая девушка.

Подумаешь, стала чаще высказывать мнение. Хотя, наверное, Катя злится из-за платья и из-за букета. Когда выбирали платье для ЗАГСа, мнение золовки было полностью проигнорировано и никаких стогообразных юбок я на себя не натягивала. Катя так обиделась, словно ей самой свадьбу испортили. А букет я вообще прицельно швырнула в Яну. Не то чтобы он ей так уж требовался, Яна все равно бы выскочила замуж в очередной раз, но отказать лучшей подруге в просьбе я просто не смогла бы.

Расписались мы с мужем быстро, едва только удалось арестовать всех пособников Костика и закрыть, наконец, дело. Мама очень настаивала, да и я сама хотела поторопиться: идти в ЗАГС с животом было бы немного… неловко.

— Все течет, все меняется, — только вздыхал после таких слов сестры Кирилл. Ему вообще все нравилось. В том числе и мой характер. Даже теща — и та моего супруга полностью устраивала, пусть даже имела дурную привычку заявляться к нам в квартиру в любое время суток по собственному желанию.

— Она даже не собирается дать имя ребенку, — использовала самый сильный аргумент Катя. — Ты же хотел назвать дочку Марией, в честь мамы.

Мы с мужем переглянулись.

— Ну, просто ты назови дочку в честь мамы, — улыбнулся Кирилл. — А наша будет Женькой. Евгения Кирилловна. Звучит же?

На самом деле имя для ребенка мы выбирали вдвоем.

— Кирилловна — звучит ужасно, — поморщилась золовка.

Я рассмеялась.

— Ну вот именно с отчеством ничего поделать не выйдет.

Потому что не менять же мужа только из-за того, что отчество у ребенка не нравится? Тем более, я столько лет его ждала…

Кирилл словно прочитал мои мысли и тут же полез целоваться, едва не опрокинув мою кружку с чаем.

— Господи, видеть не могу ваши умильные морды, — закатила глаза золовка и вылетела из комнаты, задрав нос. — Когда уже вы прекратите миловаться у меня на глазах?

Когда Кирилл оторвался от меня, то крикнул вслед Кате:

— Никогда.

Об этом я и мечтала: чтобы мы всегда были рядом. Прямо как сейчас. А мечты, как известно, порой сбываются.