Ведьма и зеркало (СИ) - Пьянкова Карина Сергеевна - Страница 72

Стоило только разобраться с одним вопросом, как возник другой: кто и куда поедет.

— Я в Пашино не хочу, — не стал строить из себя героя муж. — Был уже, совершенно не понравилось. Лучше в квартиру. И Софья со мной едет.

Ехать куда-то вместе со свекром я так и так никуда не собиралась. И потому, что не слишком любила нового родственника, и потому, что не желала выпускать из поля зрения драгоценного супруга. Один раз Косте уже удалось обвести вокруг пальца Кирилла. Не хотелось, чтобы на этот раз муж все-таки умер.

Нет, я все еще не сомневалась в силах и умениях суженого, просто мне было рядом с ним куда спокойней. На глазах — и то хлеб.

— Ну, муж и жена… — даже не попытался спорить Александр Васильевич. — Вы только оба поосторожней, хорошо?

По дороге к квартире Кости я только расстроенно вздыхала, пытаясь определить для себя, насколько верно мы с мужем поступили, позволив Левину-старшему поехать в Пашино одному, без поддержки. За свекра я переживала, но не как за кого-то мне приятного, а как за того, чья смерть или ранение точно не порадуют супруга.

— Там его не будет, — спокойно пресек мои метания Кирилл, который не собирался переживать вовсе. — Стаховича в том доме не будет совершенно точно. У нас с тобой больше шансов наткнуться на твоего бывшего ухажера, поверь.

Слова про ухажера резанули слух, из чего следовало, что Кирилла все-таки задели за живое попытки Костика за мной ухаживать. Можно было бы попытаться успокоить суженого и объяснить, что любить я могу только его, Стахович мне нужен не больше, чем пятая нога — собаке, но ревность — вещь, отрицающая любую логику. Так и смысл тратить время?

Я тяжело вздохнула и закатила глаза.

— А что, у магов теперь сильная сторона — это интуиция и предвидения? В конце концов, это же твой отец. Как можно за него не волноваться?

Кирилл только усмехнулся.

— Ну, не идиот же он. Не удивлюсь, если тот дом еще и сгорел дотла. А вот что с квартирой… Ее так легко не уничтожишь, к тому же вы, колдовская братия, всегда так трясетесь над всяческим хламом.

Магам для сотворения заклинаний не требовалось ничего, кроме самих магов. Колдуны и ведьмы использовали для своих чар бездну самых разнообразных предметов.

— Ты бы тоже трясся, если бы не мог использовать силу без этого хлама, — отозвалась я со вздохом.

По карманам у меня была и сейчас рассована куча всего, от поваренной соли до карманного зеркальца. И ведь все нужное.

— Но зато я могу при помощи хлама творить весьма интересные вещи.

Честное слово, в моей душе постепенно поднималось желание надуться, но я быстро передумала: не время, не место, да и причина слишком уж пустяковая. В конце концов, мне и самой маги казались, кажутся и будут казаться странными.

Когда Кирилл открыл дверь в квартиру Стаховича, я поневоле отшатнулась. Из квартиры пахло свежей кровью, той, что еще до конца не успела свернуться. Один раз почувствовав этот запах, уже ни с чем не спутаешь. Он кислый, тревожный и неуловимо гадкий.

А еще запах свежей крови пьянит как легкое вино, ударяет в голову и напоминает о том, как легко получить дармовую силу. Маги не могли черпать силы из чужой смерти, наверное, поэтому Кирилл ничего и не почувствовал, когда мы вошли в жилище Кости.

В прихожей все выглядело буднично, обыкновенно и никаких следов кровавых ритуалов не было заметно. Обычное жилище колдуна: картины, подставки, полки, крючки — и разберись еще, что просто милая вещица, а над чем хозяин сперва пошептал что-то полезное. Трогать ничего без особой надобности я в любом случае не собиралась. Кирилл тоже руками ни к чему не прикасался, что неудивительно после стольких лет службы.

— Он убил кого-то, — произнесла я потеряно и принялась вертеть головой по сторонам в поисках тела или хотя бы крови.

Придется идти внутрь и осматривать все.

Меня передергивало от омерзения и страха.

— Совсем страх потерял, тварь, — обозленным котом зашипел муж и первым двинулся вглубь квартиры.

Особого выбора не было, пришлось пойти вслед за ним, хотя на самом деле мне вовсе и не хотелось видеть следы человеческого жертвоприношения собственными глазами.

Тем более, Костя мог бросить труп прямо здесь, в квартире.

Первая дверь справа по коридору была жилой комнатой, вторая — гостиной. По логике дальше шла кухня. Ни в спальне, ни в гостиной ничего особенного углядеть не удавалось, просто квартира холостяка во всей красе, разве что вместо обычного для одинокого мужчины минимализма во всем я углядела захламленность. Бездна сувениров разной степени ценности: подсвечники, колокольчики, вазы, пепельницы, куклы… И практически каждый предмет мог принести множество неприятностей незваным гостям.

— Теперь понятно, почему так легко было вскрыть дверь, — пробормотал Кирилл, нервно передергивая плечами. — Не удивлюсь, если здесь найдутся и люди, превращенные в какой-то хлам.

Я покачала головой, потерянно глядя по сторонам.

— Нельзя обратить живое в неживое. Вот если будут лягушки или вороны…

Идти в кухню или ванную я не желала, категорически не желала. Но все равно проскользнула первой, мне подчас приходилось делать то, чего я не совершенно не желала. И ведьмино чутье заставило оттеснить в сторону мужа.

Дверь в ванную скрипела ужасно, словно кладбищенские ворота. Свет был выключен, поэтому я нашарила левой рукой на стене клавишу и нажала.

Как только зажегся свет, я увидела все и резко сделала шаг назад, а после и закрыла дверь, прижавшись к ней спиной. Представшую перед моим взором картину словно выжгли на внутренней стороне век. Я закрывала глаза — и видела все в малейших деталях. Я открывала глаза — и видела глаза собственного мужа, который не понимал, что же заставило меня так сильно переживать.

— Не ходи, — приказала я Кириллу тихо и твердо.

Тот смотрел на меня сперва с растерянностью, потом с раздражением, на место которого пришло понимание.

— Я… — произнес муж и осекся.

— Не пущу. Не нужно тебе видеть, — сказала я.

Если будет нужно — силу применю, но Кирилл не увидит то, что увидела я.

— Просто позвони в Инспекцию. Прямо сейчас. Стахович, верно, совсем помешался…

За моей спиной прямо в ванне лежало тело матери Кирилла. Муж, кажется, понимал, что я прячу от него что-то ужасное, шокирующее, болезненное в первую очередь для него самого, и позволял мне уберечь его, хотя и с каждой секундой он не бледнел даже — выцветал.

— Вызову. Сейчас вызову.

Кирилл набрал нужный номер, сухо сообщил адрес в трубку, а после пошел к выходу, словно бы пошатываясь. Я двинулась следом. Дождаться опергруппу можно было и на лестничной клетке.

— Мама или Катя? — тихо, почти шепотом спросил он.

Жизнь словно покинула его лицо, глаза. Передо мной стоял оживший мертвец.

— Мама, — произнесла я.

В душе поселилась ощущение гадливости: я радовалась тому, что умерла свекровь, а не сестра мужа. А ведь нужно было просто скорбеть, без каких бы то ни было оговорок.

— Отец… Он не выдержит такого… Как она вообще тут оказалась? Господи боже ты мой…

Мужчины тоже плачут. И тогда утешать нужно именно женщине.

Я обнимала Кирилла, едва не укачивала его в объятиях вплоть до самого приезда опергруппы. Думалось, стоит выпустить мужа хотя бы на секунду — и потеряю его, ведь смерть подошла так близко.

А еще с каждой секундой все отчетливой становилось ясно: Костя собирается совершить что-то одновременно великое и ужасное, если принялся убивать так открыто и бесстрашно. Он нашел источник силы и без меня.

Еще до приезда опергруппы из Инспекции явился Левин-старший. Понятия не имела, как он узнал обо всем, да еще так рано, Кирилл ему не звонил точно, однако Александр Васильевич, с момента последней встречи словно прибавивший десять лет и изрядно поседевший, приехал в квартиру Костика.

Он вошел внутрь, не задавая никаких вопросов ни сыну, ни мне. Молча сел рядом с Кириллом на ступени и сжал его руку.