Женька и миллион забот (СИ) - Ворошилова Лариса Александровна - Страница 34

Дмитрий озадаченно хмыкнул, глядя на Женьку как-то по-новому.

— Ну, видишь? — Кирюшка обратился к Женьке, которая уже давно пыталась вставить слово, открывая и закрывая рот беззвучно, точно рыба. — Видишь? Он — не против! А ты чего против имеешь, а?

Ангел надвинулся на нее с таким остервенением, точно вот-вот в нос вцепится.

— Да я-то тут причем?! — огрызнулась Женька, прекрасно понимая, что дай этому огрызку волю, так он всех дохлых собак на нее навешает вместе с мамонтами, которые вымерли после ледникового периода. — У меня же работа! Я тружусь, аки пчелка! Тружусь, не покладая рук! Между прочим, это ты меня работы лишить собираешься!

— На фиг тебе эта работа? На фиг тебе эта Америка?

— А ты что, в Америку ехать собралась? — встрял любопытный Дмитрий. Но тут же получил по самое «не хочу»:

— Да! — хором заорали ему в лицо осатаневший в конец ангел и Женька. — И не ваше это дело! — кричала художница, переводя возмущенный взгляд с ангела на Дмитрия. — Моя судьба, что хочу с ней, то и делаю!

— А вот тебе! — орал Кирюшка, складывая так хорошо зарекомендовавшую себя фигуру из трех пальцев. — Видала?!

— Хватит ругаться! — влез писатель, руками растаскивая спорщиков, которые так и норовили схлестнуться в рукопашной. — Хватит! Оба замолчали! Быстро! Раз-два!

Оба замолчали, удивленно уставившись на невольного рефери.

— Немедленно прекратите. Вы оба кого угодно с ума сведете своими спорами.

Анна Михайловна уже выбралась из машины и стояла, ожидая, когда же пассажиры наругаются вдосталь и соизволят покинуть транспортное средство.

— Кирьян, ты лучше скажи, последнее время мне совсем не пишется. Веришь? Ни одной полезной мысли в голове. Это что ж получается, муза виновата?

— А то кто ж? — развел лапами ангел.

— А ты вопросом на вопрос не отвечай, — влезла Женька, которая не на шутку разозлилась и готова была с кулаками наброситься на собственного ангела. — Тебя по делу спрашивают!

— А я по делу и отвечаю, — окрысился Кирюшка. — Убери ее отсюда, а то я за себя не отвечаю! Вот как выйду сейчас из себя! В прямом смысле! Тогда я ей точно ментальную инвалидность обеспечу!

— Женя! Дай ты ему объяснить все, как есть. Можешь ты не встревать? — попросил Дмитрий, по-прежнему не давая ей выйти из машины.

— Он, между прочим, мой ангел хранитель! — тут же оскорбилась художница, она вертела головой, давай отпор на два фронта. — Я его породила…

— Да только убить тебе меня не удастся! — зловредный Кирюшка высунул длинный, розовый язык. — Тоже мне, ума палата, ключ потерян!

Диме вновь пришлось их разнимать.

— Да дай же нам, двум мужчинам, спокойно побеседовать!

— Действительно! Двое мужчин разговаривают, женщина — не встревай! — добил несчастную художницу Кирюшка.

На такой выпад Женьке и в самом деле ответить было нечем.

— Ну и не надо! Раз вы такие! Раз вы так! То я вас… мне на вас…

Анна Михайловна с интересом наблюдала за всей этой сценой со стороны и не вмешивалась, хотя, вероятно, ей ничего не стоило разобраться со всеми троими, навешав всем элементарно-эффективные подзатыльники.

Женька демонстративно вперила взгляд в спинку переднего кресла, поджала губы и сложила руки на груди. Ну, прямо оскорбленная невинность, да и только!

— Так что же мне с этой музой делать? Мне же роман сдавать, а у меня вдохновения, ну веришь ли, ни в одном глазу.

Кирьян пристально заглянул в глаза писателю. Однако не найдя там действительно ни одной гениальной мысли, даже несколько приуныл.

— Да уж, это точно, — проворчал он, тяжело вздохнув. — Гнал бы ты ее от себя, — деловито посоветовал Кирьян. — Тебе от нее только одни неприятности. За ней, заср… мерзавкой, никакого пригляду. Творческое дело — штука тонкая. Его же менталями не измеришь, верно? Муза ведь, если что, может отбояриться, мол, знать ничего не знаю, ведать не ведаю, это у меня патронируемый такой тупой. А я работаю, не покладая мозгов, — Кирюшка моргнул и замолчал. Ему вдруг пришло на ум, что еще совсем недавно приблизительно так же пытался отбояриться он сам. Ему стало стыдно. Он сконфуженно замолчал.

— Ну, хорошо, если я тебя вижу, то почему никогда не видел ее? — весомый довод.

— Потому что видишь ты меня только благодаря ей, — ангел ткнул Женьку в бок.

Та тут же постаралась надавать ангелу по шеям, но промахнулась.

— Аура у нее мощнецкая, — выкрикивал ангел, скача по всему салону и ловко увертываясь от Женькиных кулачков, — если ее слегка потренировать, она бы тут… ого-го каких дел наворочать могла, — Кирюшка явно хвастался. В определенной степени, ему и самом деле льстило, что у него такая патронируемая веда. Действительно высокоментальная, а не какая-нибудь там просто живая единица, которая, точно корова, только о том и думает, где бы да как пожрать…

— Я вас долго буду ждать? — ввинтился в их такой замечательный разговор ехидный голос Анны Михайловны. Как видно, ждать ей все же надоело. Да и прохожие уже стали заглядываться на подозрительную парочку, которая беседовала весьма странным образом.

Женька полезла наружу, заторопилась, зацепилась ногой за что-то, стала подниматься и… рухнула прямо в объятия Дмитрия, который оказался истинным джентльменом, с готовностью подставившим руки. Жертва чужих происков вырвалась из крепких мужских рук, разгневанно обернулась и погрозила кулаком довольному Кирюшке, сидевшему верхом на спинке переднего сидения. Уж она-то точно знала, чьих это рук дело.

Квартирка у Анны Михайловны преподнесла немалые сюрпризы. В коридоре на стене висели: а) приличного вида велосипед; б) скакалка; в) хула-хуп; г) ролики; — вот это уже вызывало не просто недоумение, а настоящее изумление. Как ни крути, а наши старушки, привыкшие за годы Советской власти вести себя тихо и мирно, ну никак не могли вписаться в подобный интерьер.

— Я люблю на велосипеде ездить, — охотно пояснила Анна Михайловна, заметив удивленный Женькин взгляд и отвисшую челюсть. — Всю жизнь некогда было. Семья, заботы, работа. А вышла на пенсию, и сразу столько свободного времени появилось. Вот лет десять лет тому назад научилась крутить педали. Соседский мальчишка научил. А теперь вот на роликах пытаюсь научиться. И челюсть захлопни, а то отвалится.

Немаловажное замечание.

— Туалет без меня найдете, — махнула старушка рукой, не слишком деликатничая со своими гостями.

Подобный антураж почему-то на Диму впечатления не произвел, наверное, он уже давно привык к чудачествам старушки. Квартирка была однокомнатная, маленькая, чистенькая и аккуратненькая, насколько успела разглядеть Женька, проскальзывая по коридору, и мельком сунув любопытный нос в дверь комнаты. Но на столе стоял компьютер. Анна Михайловна подошла, включила, и пока Женька посещала некоторое заведение, чем-то там занималась.

Рандеву произошло в том же коридоре. Поверх легкой кофточки старушка накинула джинсовую ветровку, к тому же сменила привычные туфли на дешевые, но очень даже незаменимые в бытовом плане кроссовки.

— Дитер письмо прислал, спрашивает, как идут дела. Чиркнула ему пару строк, от тебя привет передала, — бросила Анна Михайловна Диме. Вот это старая разведчица… да какая она, к черту старая! Старый, это когда маразм крепчает, а склероз на оба полушария. Эта дама в возрасте — иначе ее даже язык не поворачивался назвать, похоже, к числу стариков себя не относила. Что-то не больно ее смущает сей компьютер. Мылом перекидывается с Германией. Все бы так. Наверное, лет через сто это станет нормой. Пока — экзотика. — Он уже собрался, визу получил, теперь осталось только билет купить. Хороший парень, если бы я ему тогда в челюсть прикладом не засветила, да в плен не взяла…

Анна Михайловна мечтательно заулыбалась, как видно, припоминая далекие года своей ушедшей молодости. Но быстро вернулась от грез на грешную землю и многозначительно пообещала Диме:

— Приедет, я тебя с ним познакомлю. Он тебе понравится.