Дети Спящего Ворона. Книга первая (СИ) - Аэзида Марина - Страница 95

– Ну-ну, мой принц, успокойся. Тяжело, я понимаю, но…

Дальнейшей речи Хинзар не слышал, а точнее, не прислушивался. Сейчас непонятно, кому верить: то ли брату, то ли телохранителю. Раз так, он будет верить себе и только. По крайней мере, пока все не прояснится… А если не прояснится? Тогда что делать, что думать? Ведь и телохранитель, и Ашезир всегда были к нему добры, он даже не знал, кого больше любит. С одной стороны, брата, конечно… С другой, с Иршизом он проводил куда больше времени, и тот до сегодняшнего дня ни разу не обманывал.

Великий Шейшуриз не сомневался бы, а сразу понял, где правда, а где ложь. Хинзар же оставит сомнения на потом. А сейчас выяснит то, что можно выяснить. Вроде его везут на земли дикарей… Вот об этом и надо спрашивать.

– Поднимись, Иршиз! – телохранитель послушался. – Теперь скажи, что будет дальше? Равнинные земли огромны. Куда именно меня везут?

– К наместнику Хашаруту, мой принц. Он желает видеть императором тебя, а не твоего брата.

– Меня не волнуют его желания, – Хинзар пытался произнести это твердо и с достоинством, а получилось, что пискнул.

Дальше вести себя с достоинством тоже не получилось. Точнее, в мыслях-то достоинство было, но как его покажешь, если зубы стучат, губы трясутся, а по телу бегают мурашки?

– Мой принц! Вот! – воскликнул Иршиз и набросил на него шерстяной плащ, подбитый какими-то шкурами. – Клянусь, ты не замерзнешь! Для тебя такое место приготовлено, что жарко станет! Позволь проводить?

Хинзар кивнул. Телохранитель повел его между ящиков… Ящиков? Вот почему его в нем заперли: чтобы сделать незаметным на случай, если береговая охрана решит проверить «товар». Ну конечно, невелика вероятность, что откроют «тот самый».

Взойдя по короткой, в три ступени лестнице, Хинзар оказался на палубе. Ледяной мокрый ветер бил в лицо, холодными щупальцами пробирался под плащ.

– Идем дальше, мой принц, – сказал Иршиз.

Он привел его в надстройку на корме. В ней лежали шкуры, много шкур. Одни из них служили ложем, другие – одеялом. Хинзар не спорил и лег, зарывшись в мягкую овчину.

До чего чудесно! Уютно, тепло, веки слипаются, несмотря на страхи и тревоги.

Несколько мгновений, и Хинзар, обессиленный, уснул под завывания ветра и плеск волн.

* * *

В молочной дымке всплыла, словно из ниоткуда, серая полоска земли, а Хинзара заставили переодеться. Все прозвучало как просьба, да только ясное дело, что на самом деле это приказ. То ли наместник, то ли еще кто-то передал его устами Иршиза, а уж телохранитель облек повеление в мольбу.

– Мой господин, это ради тебя! Враги не должны узнать в тебе принца. Пожалуйста, извини, что прошу о таком…

Хинзар не противился и покорно переоделся: вместо подбитого мехом плаща и добротной шерстяной одежды – поеденные молью лохмотья и тонкая накидка, вместо теплых сапог – драные ботинки. Уже через несколько минут зуб на зуб не попадал, а спасения не было. Он мог отказаться, но кто поручится, что тогда его снова не заперли бы в ящике? Нет уж, лучше померзнуть, зато услышать и увидеть как можно больше и, если повезет, узнать, с кем и чем имеет дело.

Порт встретил возгласами береговой охраны и криками озябших чаек. То есть это Хинзару казалось, что птицы озябли, потому что сам чуть с ума не сходил от холода. Как, наверное, и две дюжины мужчин и женщин, среди которых он стоял.

– Предводитель береговой охраны Унрун, – поднявшись на палубу, представился на дурном шахензийском лысый черноусый великан. – С чем в Адальгар пожаловали?

Вперед выступил Иршиз.

– Мы из Шахензи, уважаемый. Вот, должников везем на поселение, – он кивнул на группу оборванцев, среди которой был и Хинзар. – Хотя… если честно, мы их просто заодно прихватили. Вообще же маслами разными торгуем, с ними и приехали.

– Больших торжищ и ярмарок по зиме нет, а ради мелких море пересекать… – воин недоверчиво фыркнул.

– О, у нас свой покупатель. Наместник Хашарут. Осенью к нему не успели, так хоть теперь… Иначе весны ждать, но тогда он нам точно головы оторвет.

– А дорожный указ есть?

– А то как же! Вот! – Иршиз протянул стражу запечатанный кожаный футляр.

Унрун сорвал печать, достал пергамент и уткнулся в него взглядом. Судя по выражению лица, прочел въедливо. Подняв глаза, пробормотал: – Масла, значит…

– Ну да, – Иршиз улыбнулся открыто, наивно, затем махнул рукой в сторону. – Вон там ящики. Видишь? Все кувшины стоят в них. Хочешь, проверь, мне скрывать нечего.

– Проверю, – пообещал великан и тут же выполнил обещание.

Он вскрыл три ящика, из каждого откупорил по два-три кувшина, понюхал содержимое, затем обмакнул туда палец и попробовал на вкус.

– Вроде все нормально, – сказал предводитель охраны, но потряс пергаментом. – Однако здесь не указан покупатель. Кто он? Точно ли Хашарут?

– Раньше не требовалось указывать…

– То раньше. Теперь – другое. Новый князь – новые правила.

– О, уважаемый! – взмолился Иршиз. – Не заставляй нас возвращаться ни с чем по зимнему морю! Ну хочешь, отправь к Хашаруту своего человека! Клянусь, наместник подтвердит мои слова. А до этого мы на корабле побудем, на берег и шага не сделаем.

– Вот еще! – скривился воин. – Буду я в такую непогодь своих людей гонять! Наместника сейчас ищи-свищи…

Великан почесал лысину, на которой, как роса, сверкали дождевые капли, затем кивнул на группу переселенцев и спросил:

– Неужто и мальчонка должник?

– Ну конечно нет! – Иршиз хохотнул. – Просто за отцом увязался, а мы позволили. Не оставлять же мальца сиротой.

– И кто же из этих его отец?

– Тот, который…

– Молчи! – прикрикнул Унрун. – Пусть сам скажет.

«Ага, попались, заговорщики!» – обрадовался Хинзар.

Как оказалось, рано обрадовался. Тощий мужичонка положил руку ему на плечо и буркнул:

– Мой это сын, мой.

Интересно, что ему пообещали за такое «признание»?

Самое время выкрикнуть: неправда, я принц, меня похитили, спасите!

Возглас почти слетел с языка, но в последнее мгновение Хинзар сдержался: правда ничего не даст. Великан либо не поверит оборванцу, либо Иршиз его подкупит. А даже если нет, то страж отправит Хинзара к своему повелителю. Правит в Адальгаре брат Данески… Данеска, конечно, хорошая, но что известно о ее брате? Ничего. Если он такой же, как каудихо талмеридов, то добра ждать не стоит. Выходит, лучше подыграть похитителям: пусть начнут ему доверять, тогда сбежать будет легче.

Хинзар прижался к тщедушному мужичонке и простонал:

– Не забирайте меня, пожалуйста! Я хочу быть с отцом!

Великан ухмыльнулся, покачал головой, затем обратился к Иршизу:

– Ладно, спускайтесь на берег, но сразу уходите из Адальгара. Приюта вам здесь нет – в дорожном указе о нем не сказано, – он снова помахал пергаментом. – Поэтому идите вдоль побережья, пока не минуете земли княжества.

– Конечно. Нам и самим медлить не с руки, – Иршиз усмехнулся. – Наместник очень любит шахензийские масла… зато шутить не любит, сожри его тысячи бездн!

В порту похитители нашли и телеги, куда погрузить ящики с маслом, и коней-тяжеловозов. Долго же готовились, раз не пожалели денег.

Хинзар всегда думал, что в равнинных землях жарко летом и тепло зимой. Еще и Данеска этим хвасталась, объясняя, почему не может лепить снежки быстро: мол, не привыкла.

Кажется, его все обманули… Тепло? Как бы не так!

Мокрый ветер проникал сквозь одежду и обжигал тело. Поношенные ботинки промокли насквозь. Пальцы рук и ног немели. Конечно, ведь он не ехал верхом, а плелся среди переселенцев. Плелся долго. Колеса телег то и дело застревали в камнях, и это замедляло путь. Как сказал Иршиз, если бы их напрямки через Адальгар пропустили, то дорога сократилась вдвое, а то и втрое. Правда, телохранитель добавил:

– И хорошо, что не пропустили, а то пришлось бы отговорки придумывать. Нам через княжество не с руки ехать, внимание привлекать.